Будет ласковым весенний дождь

У Барри короткое «Марк» на изгибе локтя, и каждый раз, когда он касается надписи подушечками пальцев, покалывает от слабого тока. Он улыбается и поправляет рукав джемпера, и пусть в свои двадцать четыре он так и не нашёл своего соулмейта, Барри уверен - эта встреча произойдёт очень скоро. Быть может, даже в мрачном Старлинг - Сити. У Марка на рёбрах выбито «Бартоломью». И это финиш. Какой идиот станет называть так ребёнка? Клайд складывается пополам от смеха, он говорит, что его соулмейт, небось, христианский мальчик-зайчик, со стрёмными зачесанными назад волосами и скобами на зубах. И он от души лупит того по бокам. Потому что вот, правда, не его ума дело. Да и херня всё это со вторыми половинами. Марку и так неплохо живётся. Тем более, вряд ли таинственный Бартоломью будет рад, когда узнает, чем он зарабатывает на хлеб. Вот уж точно, лучше и вовсе не встречаться. *** Барри поскальзывается на льду и больно врезается в стену. Погодный волшебник улыбается и подходит ближе. – Вот и всё, Красный, добегался. И Барри больно и страшно, а Марк внезапно замирает, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и в шоке касается ребер, куда пришёлся удар града по Флэшу. И до Барри внезапно доходит. Мардона зовут Марк. Марк, блять. И это несправедливо и по - скотски, хуже бы было, только если б у него на пояснице была надпись «Эобард» жирным шрифтом. И он со стоном откидывает голову на стену. Вселенная явно имеет на него зуб. И Марк, сжимающий кулаки до побелевших костяшек, так думает тоже. – Это ничего не меняет, Бартоломью, – выплёвывает он, но всё же оставляет его в живых, удаляясь. *** Марк громит убежище, разнося немногочисленную мебель в щепки. Это словно удар поддых, ублюдок в маске, косвенно виновный в смерти Клайда, сын человека, убившего Клайда. И это – его соулмейт. Он чувствует, что Барри тоже больно, ну и прекрасно. Он ощущает мрачное торжество. Пускай ублюдок узнает, каково это, когда грудную клетку сдавливает от боли и невыносимо даже сделать лишний вздох. Когда он обессилено опускается на диван, то с удивлением понимает, что по его щекам текут слёзы.Не его. Барри. Но это ничего не меняет. Не меняет же? «Я не поддамся, – говорит он и вытирает слёзы, – не поддамся. Мне не нужен соулмейт». Чуть менее уверенно твердит он. На том конце города засыпает его вторая половинка, уткнувшись лицом в подушку. Вселенная никогда не ошибается.