двадцать один

      у юнги внутренности сжигает кислотой и ребра сдавливает прессом — май липнет холодными мурашками по спине. руки трясутся в попытке зажечь сигарету, а глаза полны тяжести — чистый свинец.       ему страшно. так страшно шагнуть не в том направлении, оступиться и рухнуть в темный колодец — пропасть. никто не подаст тебе лестницу, карабкайся по стене, если остались силы дышать.       с балкона дует, юнги выкуривает пачку, сидя на полу у кровати. неудачи разбивают надежды на счастье, оставляя огромные куски льда в сердце. как тяжело совладать с головой, не задевая болевые точки. юнги устал. ему хочется пряников с мятным чаем и теплых рук на груди — он тому парню с потока и двух слов не сказал, но уверен, у него внутри солнце. так что он пьет дешевый растворимый кофе — смола — и считает до десяти — иллюзия самоконтроля, что держится на последнем издыхании.       на занятиях концентрироваться не получается — руки трясутся так, что их приходиться спрятать. знобит где-то в желудке. юнги не надолго закрывает глаза, чтобы после почувствовать прикосновение к плечу: — пара уже закончилась.       юнги не слышит — сосредоточен на оглушительном стуке сердца. в аудитории правда никого. парень снова потихоньку трясет за худое плечо: — хей, все в порядке? тебе не нужна помощь?       спаси меня от самого себя — никогда вслух: — все заебись.       юнги стремительно пересекает аудиторию, когда слышит неуверенное: — я ким тэхен. — круто.       и вылетает оттуда как пробка из шампанского — ударяется головой о стены квартиры позже. еще тупее ответить нельзя было? ощущение на коже, пусть даже под слоями кофт, — холодно — чужих пальцев, только добавляет головной боли от собственной никчемности — у ким тэхена звезды в глазах, юнги совестно смотреть в них своими грязными нефтяными пятнами  — хочется рассыпаться в горстку пыли. остаток дня он пытается взять в руки конспекты, но получается брать только сигареты. грусть выедает все попытки собраться в кучу и так некрасиво тянет блевать — было бы чем.       в супермаркете через квартал он с чугунной от колючих мыслей головой стягивает с прилавка рамен — вот уж приготовил покушать — а после врезается в кого-то явно выше и теплее. глаза утыкаются в галактики напротив, и юнги замирает, прижав к груди долбаную лапшу. он не шевелится, даже когда тэхен, неловко извинившись, идет дальше. а потом, выйдя из ступора, резко разворачивается и выдает: — юнги. меня зовут. мин юнги.       в ответ ослепительная улыбка во все тридцать три.

юнги тепло

.