Ты никогда не решишься.

      Репортажи из сумасшедшего дома отличались от криминальных сводок особой мрачностью и трагичностью. С виду нормальные люди, обнажали своё уродливое сумасшествие, открывая рот. Каждое безумство индивидуально в своем проявлении. Но частенько встречаются и общие черты, такие как: видения, галлюцинации, беседы с самим собой. И Акира чувствовал, что ходит по краю тонкого лезвия, балансируя между запущенной шизофренией и нормальностью. Такими темпами есть все шансы пополнить ряды не любителей, но носителей смирительных рубашек.       Призраки?       Прямо перед его носом?       Чушь, в которую он бы никогда не поверил. Но тяжело не доверять собственным глазам.       Может, воскресла? А то и вовсе все это время была живой? Еще больший бред. Что за безумные сомнения? Любимая лиса мертвее мертвого. Акира лично отправил её на тот свет. Вернулась? Невозможно. Она даже не мелкий дух, лишь человек, а им дорога в один конец. Но факт остается фактом. Она здесь. Перед ним…. Стоит у камина. Стеклянные глаза смотрят в упор, не моргая. Лицо не выражает ни единой эмоции. А кимоно?.. То самое, сквозь которое 500 лет назад прошла его катана, оборвав её жизнь. Доказательством этого служит кровавое пятно в области живота, расползающееся со скоростью света. Акира отвлекся на белую шкуру, расстеленную около камина, первые капли крови падают на ковер, окрашивая его в алый.       Крепче сжав горлышко бутылки с саке, Акира прикрыл глаза и потер переносицу. За секунду в памяти метеором пронеслись события той безлунной, дождливой ночь. Серое поле. Грязь и слякоть, которую он так ненавидел. Девушка с прекрасным лицом, искаженным не от страха, но от презрения. Машинально она пятилась назад, наплевав на вымазанные в мокрой земле руки и одежду. Её ноги были изранены, ведь она убегала от него босиком. Акира позволял жертве неспешно ползти от него прочь, давая надежду на призрачное спасение. Но Юкидзи понимала, что это конец. Лишь тело не желало мириться с мыслью, с которой давно примирился разум. Потому и сопротивлялось. На секунду она остановилась, услышав знакомый голос отчаянно кричащий её имя. Юкидзи с вызовом и обреченностью взглянула в алые, как пламя глаза своего палача, в последний раз набрала воздух в легкие, готовясь позвать Томоэ. Холодная сталь, вонзилась в её тело до того, как она успела произнести хоть один звук. — Чёрт, — Акира вспомнил каждую деталь той проклятой ночи, будто это всё произошло с ним вчера, а не 500 лет назад. Но в этот момент, балансируя между реальностью и иллюзиями, он впервые не знал как себя вести — Что тебе надо? — решил начать сразу с главного…       Но…       Когда его взгляд устремился к камину, там никого не было. Ковер в виде медвежьей шкуры был абсолютно белоснежным, без единого пятнышка. — Что за… — шепнул демон, жадно оглядывая комнату, но она была пуста.       Акира плюнул на свою выдержку. Уверенным шагами он направился к окну где пару секунд назад стояла тень, заглянул даже за занавески. Ничего. Единственным кто здесь находился, был он сам. — Что за срань со мной творится, твою мать?! — он упал на мягкий диванчик, переводя взгляд на бутылку саке, которую по-прежнему крепко держал в руках. Поднёс нос к горлышку, принюхиваясь. Алкоголь, как алкоголь. — Надо было поесть сначала, прежде чем нажираться. Всякая муть мерещиться. Я сегодня побил все рекорды, почти сдох, а теперь ещё и глюки… И куда запропастилась эта надоедливая девчонка?       Акира подошел к холодильнику, стянул пару коробок с суши, на полках нашел печенье и все же захватил на всякий случай бутылку саке.

***

      В тяжелые минуты, в моменты опасности мозг отключает напоминания обо всех жизненных потребностях. Голод не тревожит, даже если ты ни съел, ни крошки. Жажда не мучает, даже если ты не пил весь день. Сон? Не приходит. Песочный человек, и тот обходит тебя стороной, из принципа не утаскивая в желанный мир морфея. И даже зов природы утихает. Ты просто его не слышишь. Адреналин зашкаливает, на висках пот, ты тратишь последние силы, чтобы спасти и быть спасенным. Именно такой денек выдался сегодня у бедной богини Земли.       За седзи, что она распахнула, скрывалось совершенно удивительное место, которое пришлось очень кстати. Огороженный, прекрасный сад, маленький и уютный с большим горячим источником в самом сердце. Бамбуковый настил вёл до самого каменного бортика. Большие и маленькие камни величественным полукругом огораживали водную гладь. Высокий, густо насажденный весенний бамбук отделял это место от внешнего мира. Над самим источником грустно склонилось дерево цветущей сливы, чьи лепестки плавали в воде и в совсем маленьком пруду, который Нанами заметила из –за звука опрокинутого бамбука. Шиши-одощи — в последний раз она его видела, когда была совсем маленькой в саду у бабушки. Тогда она еще была жива и мама тоже. Ежеминутный, размеренный звук успокаивал и навивал приятные воспоминания о детстве.       Войдя в источник Нанами, опустила уставшую голову на бортик, любуясь необычным небом. Луна казалась невозможно большой. Её света хватало чтобы осветить весь сад. Звезд было как пыли и сияли они ослепительно ярко, раскинув по ночному небу свой млечный путь. Но вся эта красота часто скрывалась за облаками цвета темного изумруда. Они плыли медленно, и лениво простирая свой болотный шлейф. Здешняя атмосфера усыпляла, даря душевный покой и гармонию.       Голодный желудок напомнил о себе затяжным урчанием, но Нанами не дернулась с места. Там в раздевалке, где были душевые она успела вдоволь напиться холодной воды прямо из-под крана. Жажда не мучила. А голод… Можно потерпеть.       Накатившая усталость сделала тело очень тяжелым, и это особенно ощущалось в теплой воде. — Не утопла вместе со мной и решила теперь здесь сама? — Акира стоял около раскрытого сёдзи, оценивая новое место. — Что ты тут делаешь? — от былой расслабленности ни осталось и следа. Нанами всполошилась. Поджала к себе колени, несмотря на то, что вода была молочного цвета и подымающийся от источника пар и так все скрывал.       Акира проигнорировал её вопрос. Прошел по бамбуковому настилу. Уселся на бортик, а ноги спустил в воду. Перед носом богини поставил несколько пачек аппетитных суши и бутылку саке. — Не дурное местечко в этом неприметном домишке… — констатировал он, отхлебнув немного из горлышка и протягивая бутылку Нанами. Она продолжила пилить его взглядом поэтому он просто поставил своё лекарство на пол. Захочет — возьмет. — Кирихито, я тут немного занята, — не без раздражения сказала Момодзоно. — Я полагал, что хозяин этой халупы обыкновенный алкоголик. Что? — спросил у неё Акира, глядя в недовольное личико — У него все полки и холодильник забиты горячительными напитками собственного производства, так что не смотри на меня так. Моё предположение верно. Как и то, что этот хозяин ёкай, — демон простодушно решил, что Нанами сверлит его недовольным взглядом из-за того, что он оскорбил хозяина дома, — И не слабый… — заключил Акира, внимательно изучая все вокруг. — Чтобы создать такую идеальную иллюзию нужно… — Мне все равно кто он, — перебила Нанами, осознав что сам демон уйти не догадается — Ты не мог бы выйти, Кирихито? — Стесняешься своей маленькой груди? — подколол демон, но с бортика вся же поднялся. — Ты! — усталость взяла верх над злостью. Набрав побольше воздуха в легкие, Нанами прикрыла глаза и медленно выдохнула, — Просто выйди.       Акира задержал на ней взгляд еще немного, а затем на удивление богини направился к сёдзи, прикрыв его за собой.       » Вот так просто? — удивлялась про себя Момодзоно — Обычно он всегда ведет себя как идиот которому плевать на просьбы других… Даже ни одной гадости ни кинул уходя… Фуух… Брось Нанами. Вы уже не шестнадцатилетние подростки. Но ведь Акира и раньше им не был и всегда вел себя как последний дурак. А его упрямости могут обзавидываться все ослы мира. Нет… Здесь другое… Ему все еще плохо? Он бы никогда не пожаловался… »       Нанами еще секунду сидела в раздумьях, перед тем как подняться и ступить на бамбуковый настил, но тут седзи скрипнуло. Оторопев на мгновенье, Нанами уставилась на Акиру, прикрытого лишь маленьким полотенцем вокруг бёдер. — Зря ты все-таки стеснялась, — сказал он, стоя на пороге, бесстыже оценивая её наготу, — Грудь вполне себе нормальная. — Ки… — Нанами моментально погрузилась в источник. Схватив покоящейся на бамбуковом настиле полотенце прикрылась им по самое горло. Впрочем пар поднимающийся от источника и молочного цвета вода и так бы скрыли девичьи прелести — Что ты вытворяешь? С ума сошел?! — маленький пальчик грозно высунулся из воды для подтверждения последующей угрозы — Предупреждаю, если ты меня тронешь, я…. — Хватит мечтать, — Акира вошел в источник и присел в нескольких метрах от Нанами — Я согреться пришел, — закинув голову на бортик и раскинув руки, он уставился на плывущие звезды. — Ненавижу холод… — шепнул сам себе, но она услышала.       Слова Акиры с новой силой всколыхнули события, сегодняшнего дня разом расщепляя всю злость и возмущение. Отдохнувший разум теперь все прорисовывал в мельчайших деталях, на которые не реагировал в минуты опасности. Сейчас он мог бы быть мертв. Осознание этого приходило уже не туманно как в той пещере, а совершенно отчетливо. Опоздай она хоть на секунду, не поверни обратно в то мгновенье — ценой была бы его жизнь. Жизнь — которая теперь была важна. Чертовски важна. Настолько, что при мысли о том, что она могла оборваться, в легких пропадал весь воздух, а сделать вдох было до невозможности больно, не хватало сил.       А демон, лежа в теплой воде и не догадывался, о чувствах Нанами, которые съедали её заживо изнутри. Его веки прикрыты, как и тогда, но не от того, что жизнь утекает из него, а от ощущения блаженства. Руки раскинуты в стороны как в том проклятом озере, но теперь они просто расслаблены. Черные волосы неаккуратно лежат на лбу, касаясь длинных ресниц. Капли пота, катятся по виску, падая на каменный бортик. Живой. Дышит… — Кстати, почему ты не…. — слова, рыбьей костью застряли где-то в глотке демона.       Её слезы тихо ударялись об воду, создавая идеальные концентрические круги.       Взгляд Нанами был полностью сконцентрирован на нем. Она молчала. Но когда Акира заговорил, обратив на неё внимание, Нанами принялась лихорадочно умывать лицо, сметая напрочь непрошенные, непонятные слезы.       Сотни мыслей роем пронеслись в голове, и одна задержалась чуть больше чем остальные.        « Я опять что-то сделал не так? »       Причин, по которым она могла всплакнуть, вроде не было. Поэтому Акира не мог понять её внезапного проявления сантиментов. Возможно, её что-то напугало или кто-то совершенно конкретный, иначе почему? « Неужели эта дурочка подумала, что я на неё наброшусь? Чёрт… Может я и последний из ублюдков, но не животное, в конце концов, — но предательские глаза вновь мазнули похотью по тонким плечам. Внизу живота, стало тянуть. — Ладно, — нехотя признал Акира — Допустим меня, посетила такая мысль, но лишь на секунду. Тем не менее хоть она и стояла передо мной, в чем мать родила, я к ней не притронулся. « Но ведь хотел!….И сейчас хочешь… » — нашептывала проклятая совесть. Проснулась ворчливая старуха, чтобы снова его пилить, заставляя чувствовать, давно закинутое в пыльный ящик чувство вины. « Хотеть и делать разные вещи, » — не сдавался Акира, но взгляда от неё не отрывал, а богиня продолжала плескать воду ладошками себе в лицо, отчаянно надеясь, что он ничего не заметил — « Чёрт….глупая девчонка! Но раз она так хочет, может притвориться, что ничего не видел?» — Слушай… — Акира прикрыл глаза, направил сознание глубоко в себя. На поиски той малой капли человеческого, — Я правда пришел лишь потому, что замерз. Можешь расслабиться. Ты мне не интересна. «Больше правдоподобности, придурок!». — подумал он, раздраженный своими актерскими способностями.       На его счастье Нанами ни о чем не догадалась. Она вновь сбрызнула лицо водой. Успокоилась. Обняла себя руками, подтянув коленки к груди. Тяжелый вздох рассек тишину. Богиня подняла красные глаза к звездам. Акира просто ждал, давал ей время собраться. — Ты… — Нанами прервалась, не зная как подступиться к нему, чтобы побудить на искренность. — Что ты искал там, Кирихито? Неужели это и правда, было настолько важно? — Так ты из-за этого…? — хотел отшутиться, но заметив на себе её сосредоточенный, сочащийся искренней грустью и недовольством взгляд, он решил отложить юмор в сторону — Было… — коротко бросил он, устроив голову на бортике и прикрыв глаза. Давал понять, что тема исчерпана. — Важнее твоей собственной жизни? — Нанами была не намеренна отступать. В те секунды, когда думала, что он мертв, в ней будто что-то надломилось. Причина, которая заставила её бежать обратно за ним со всех ног, до сих пор была ей не ясна. Нанами была уверенна, любовь к Томоэ даже со временем не потускнела. Но чувство, переполнившее её в те моменты, было не жалостью, и не необходимостью спасать его из-за дочери. Она спасала его ради себя самой, потому что в те секунды готова была пожертвовать собственной жизнью ради него. Что это было? — Почему ты молчишь? — не сдавалась Нанами, желая услышать простое « такого больше не повторится». — Ты хоть знаешь, что напугал меня? Ты не дышал, когда я вытянула тебя, Акира. А что если бы я не успела? Что если бы не смогла откачать, тогда ты бы… — Умер? — равнодушно, озвучил демон её сегодняшний кошмар. Он не придавал этому значения, ведь все хорошо закончилось. Он победил. Не без помощи девчонки, но он выжил. — И что с того? Разве тогда тебе бы не стало дышаться легче? Не вижу смысла говорить о том, что осталось в прошлом. Как сказал один мудрец прошлое существует лишь в сознании, будущее в наших мечтах, ну а для меня существует лишь сегодняшний день. Только сегодня, Нанами. Ведь каждый день я живу как последний. Это у тебя есть завтра, через неделю, через год. Именно поэтому не понимаю, зачем ты вообще туда вернулась? Забыла что-то? Но на кой черт спасла меня? — он ухмыльнулся, плывущим изумрудным облакам, думая о том, что спустя века люди остались настолько глупыми, чтобы спасать собственных врагов. — Твои приступы альтруизма в итоге сыграли против тебя. Если продолжишь всех жалеть, то сама коньки отбросишь. Ведь сейчас в том озере могли бы плавать мы оба, будь ты более неуклю…       Речь прервал сдавленный гортанный звук. Акира поднял голову, и оцепенел.       Каждое слово сказанное демоном, гвоздем вбивалось в сердце Нанами. Холодный, металлический тон с очередной фразой рвал её душу в клочья, на мелкие лоскуты. Она не хотела знать, почему всё связанное с ним способно причинить ей такую боль. Стоит откинуть страх прочь, приподнять завесу и увидеть там истинную причину подобного отношения к нему, и уже ничего не будет прежним. Нанами саму себя не узнавала. Справится с ураганом внутри себя, она была не в силах.       Сколько раз за свой долгий век приходилось видеть рыдающих девушек? Не хватило бы и вечности сосчитать. Девичьи слезы частенько орошали его путь. Кто-то плакал из-за него, кто-то по нему. И в том и в другом случае, демону было всё равно. Чужая боль, — не его проблема. До этого проклятого момента, он считал именно так. Но сейчас… Сидя в воде, демон замер подобно мраморному изваянию. Забыл как дышать… Как мыслить… Зато чертов отросток именуемый сердцем напомнил о себе в полной мере, заставляя чувствовать всё и сразу.       Её тело дрожит. Взгляд устремлен на него, по щекам катиться соленый водопад. Нанами уже не пыталась скрыть своей разбитости. Всё что старалась подавить в себе, разом вырвалось наружу. Но по инерции она все еще боролась с рвущимися из груди рыданиями, запрещая себе плакать совершенно отчаянно, в голос.       Демон был растерян. Удар бамбука о камень, подгонял. Заставлял сказать или сделать хоть что-то, чтобы ей стало легче. Но он молчал. Смотрел в затянутые прозрачной пленкой глаза, уверенный наверняка, что она его видит мутно. Смотрел на то, как она саморазрушается. Здесь. Перед ним. Ещё один стук проклятой деревяшки. Ещё одна горькая минута тишины.       Ранить богиню не входило в его планы, но Акира знал, что причиной её слез является он. Утешать он не умел, поэтому действовал по наитию ведомый чувствами, а не разумом. Акира поднялся из источника и просто протянул руку. Вряд-ли ей захочется от него объятий, но ничего другого предложить он не мог. Откажет, придумает что-то, чтобы оправдать свой глупый порыв.       Но на его удивление, увидев протянутую им руку Нанами встала, оставив плавать в воде полотенце, которым прикрывалась. Она всё ещё не могла прийти в себя. Слёз стало только больше. Ей было наплевать, что она стоит перед ним, совершенна обнажённая и душевно и физически. Нанами не стала хвататься за его руку. Этого мало… Это было ничто.       И Акира содрогнулся, когда влажное, девичье тело, врезалось в него, обхватив намертво.       Кожа гусиная от объятий с жаром тысячи солнц. Маленький, аккуратный нос уткнутый в шею, вызывает дрожь. А широкая грудь ощущает твердые от прохлады девичьи соски.       Нанами прижималась плотно. Совершенно отчаянно. Самозабвенно. Позабыв всякий стыд, отбросив в сторону неловкость, отбросив ненужные за и против. Маленькие пальцы вжимались в сильную спину, оставляя красные полосы. Всё ещё протянутая рука Акиры сжалась в кулак, а его веки плотно сомкнулись. Он боролся с желанием сохранить самого себя, но тело передающее ему свою дрожь, лишало напрочь воли и контроля. Не в силах противостоять порыву и сшибающему с ног потоку чувств он обнял Нанами в ответ. Без похоти. Со всей нежностью, на которую было способно его гранитное сердце.       В странном, обоюдном объятье было куда больше интимности и близости, чем во всех самых страстных ночах демона. Вдыхая аромат влажных волос, Акира не понимал, почему и как можно чувствовать совершенный водоворот из захлестывающих эмоций и чувств. Между ними ведь ничего… Она ничего для него не значит, ровно как и он для неё. Тогда почему сейчас грудь и голову наполнило совершенно безумное желание остановить время. Остаться здесь, в этом волшебном и необъяснимом мгновенье навечно. Запечатать тепло её плеч в своих ладонях. И самое худшее променять всё, о чём мечтал, лишь бы это бредовое желание сбылось.       Звезды слышали громкие мысли демона и оглушающие чувства Нанами. Со всей завистью наблюдали, как две противоположности, сплетенные воедино горят ярче них самих. Как единственные и невольные свидетели, они запечатывали это мгновенье, чтобы пронести через вечность. — Живой я, — не мог объяснить, но знал что лишь эти слова способны её успокоить.       «Чёрт… Ещё немного, и я съеду с катушек. — думал Акира, крепче прижимая девичью голову к плечу. — Держись придурок. Не будь размазней. Подумаешь… Ты, что голых женщин не видел? Вот только когда они были обнаженными мы всегда занимались чем-то поинтереснее, ненужных разговоров. И это логично. Не логично то, что я творю сейчас. С каких пор я евнух? Глажу по волосикам и сопли утираю, меня сейчас вырвет. Давай же, придурок, действуй! Вспомни, что у тебя есть член… » Ладонь скользнула по пояснице чуть ниже, задержалась, будто бы решаясь переступить черту. Её тело вновь содрогнулось, прижалось к нему крепче.       « И все-таки ты евнух… » — подумал с отвращением Акира, подняв глаза к звездам, и вернув ладонь обратно к лопаткам. Нежно прошелся по мокрым волосам. Остановился. И снова себя проклянул.       Всё вдруг стало неважно. Проблемы текущего дня растворялись в бегущем времени. Нанами не хотела понимать ни своих чувств, ни мыслей, ни даже эмоций. Единственное в чем она сейчас нуждалась, это в нем. В его руках неуверенно лежащих на тонком теле. В его дыхании на длинной шее. В тепле, которое просачиваясь через ребра, шло от сердце к сердцу.       Чувства к демону всегда оставались чем-то неопределенным. Нанами не понимала их природу. Не хотела понимать. До сегодняшнего дня была твердо убеждена в своей безоговорочный любви к Томоэ. Ну а Акира и все что с ним связано — это табу. Запрещенный плод, навсегда должен остаться не вкушённым. Ведь раз не принимаешь, значит, этого нет. Было легко откладывать все мысли, моменты, и минуты связанные с ним в черный ящик, зарекаясь никогда его не открывать, не вспоминать, не чувствовать. Так легче убегать от самой себя, и от того, что рвет грудь всякий раз стоит ощутить его запах.       Защита была выстроена как надо. Нанами была уверенна, ничто не пробьет брешь в её броне, и те постыдные чувства, что зародились против её воли, и которые она упорно гнала взашей, со временем пройдут. Как проходит насморк, грипп, любой вирус. Любовь к Томоэ убережет от ошибок. Любовь к Томоэ и будет самой надежной защитой. Но убеждать себя что любишь и любить ни одно и то же. Хвататься за тлеющие угли, чтобы спастись от яркого пламени совершенно безнадежная идея, обреченная на провал. И именно в этот момент Нанами и проваливалась с треском, не способная защититься от реальной привязанности сердца. Оно пошло против неё. А сейчас предало и тело, которое растворялось в объятьях ненавистного врага. В её ситуации потеря контроля над собой было лишь вопросом времени.       И время пришло.       Титановые замки слетали один за другим, высвобождая океан сносящих все на своем пути чувств. Ведь чем дальше прячешь, чем дольше запираешь, тем больше оно растёт, тем сильнее становится. — Ты напугал меня до смерти, — шепнула Нанами в сантиметре от его губ, прильнув лбом к его лбу.       Слезы просохли. Ладонь легла на его щеку, пока карие, блестящие глаза тонули в багровом омуте. Акира был не просто ошеломлен и шокирован, он был сражен намертво. Пытался скрыть растерянность за серьезным выражением лица, а сам впервые не знал что делать. Нанами смотрела на него так, будто видела впервые. А взгляд источал лишь безграничную нежность и безоговорочное обожание. — Уже понял, — так же едва слышно ответил ей Акира, прикрыв глаза и ощущая, как совсем скоро его смоет поток этих безумных ощущений. « От усталости атрофировались последние извилины. Но ведь… До смерти, говоришь? Кто же я для тебя, чтобы настолько сломаться? Неужели она в меня… Хахаха, идиот года! Весь екайский и божественный мир знает про их куралесенья с блохастой псиной. Ублюдок! Насколько паршивый у неё вкус в мужиках, чтобы запасть на такого. Но ведь его здесь нет. И плачет она сейчас из-за меня. И на мне… Волосы почему-то пахнут снегом. Я ведь ненавижу снег? Тогда какого демона вдыхаю этот аромат, как долбаный токсикоман клей?» — Больше никогда так не делай, — молит Нанами, надеясь что он её услышит — Мне ведь… Мне не все равно, понимаешь?       Почему?       Хочет спросить, и не может. Слова, срывающиеся с её губ, точно раскаленная лава, которой богиня беспощадно наполняет его грудь. Зачем она это делает? Еще недавно Нанами и смотреть не могла в его сторону без презрения. Где же теперь все это? И куда подевалась его собственная ненависть?       «Очнись, придурок! Это из-за неё ты вляпался во все это дерьмо. Сделала тебя отцом против воли. Все эти годы я искал способ защитить дочь. В итоге нашел, самый паршивый и ни хрена не подобравшись к цели чуть сам не склеил ласты сегодня. Всё по её вине…» Даже это парализующее тепло, которое течет по его венам от ощущения её близости. Всё из-за человеческой девчонки, будь она не ладна. Но даже помня все это, не может убить в себе дикое желание чувствовать её ещё ближе. — Я понял… — на автомате, не осознанно, ведь совершенно не понимал, что происходит и куда их обоих несёт.       Нанами оторвалась от его лба, встретилась с багровым взглядом, поплывшим и томным, утягивающим в свою глубину. Волнительный вздох вырвался из её грудной клетки. Оба понимали, что пути обратно нет. Воздух накалялся и наполнялся ночным безумием.       За пределами этого маленького, иллюзорного мира все плохо. Нанами не знает что с её друзьями. Не знает где её дочь. Женская интуиция подсказывает, впереди еще много испытаний. А это мгновенье, пронизанное странной магией, больше никогда не повторится. И они не повторятся в нём. Плохие мысли покинули голову. Нежность и покой, наполнили каждую клетку. Завтра утром, она примет реальность. Примет весь её груз. Но сегодня её реальностью станет он. Холодный. Равнодушный. Совершенно невыносимый. Необходимый как воздух. Оставить себе это мгновенье на вечную память было потребностью, а не желанием. — Ты сказал… У тебя есть только сегодня? — нос к носу, дыхание учащается у обоих, — Но давай притворимся, что у нас есть только сейчас…? — короткий миг. Мимолетный, как падающая звезда — Поцелуй меня… Акира…       Даже собрав всю силу воли в кулак, он не смог бы противостоять её просьбе. Или скорее заклятью. Желание сделать это мучало его с очень давних пор. Акира нежно, почти невесомо коснулся влажных губ с привкусом морской воды. Но крышу снесло окончательно, когда Нанами буквально намертво впечаталась в него поцелуем. В нём выражалось всё её безумие, желание и нетерпение. Все те чувства, которые она оставляла под запретом для самой себя.       Внутри все ходуном. Разум туманится, несмотря на тщетные попытки удержать ту самую тонкую ниточку здравомыслия. Руки хаотично блуждают по телу, запоминают каждое очертания хрупкого стана. Но он помнил его всегда… С той самой ночи. Лучшей ночи, что была в его жизни. И худшей одновременно.       Хочется проклясть этот момент и благословить. Демоническую башню сносит настолько, что наплевав на все, готов натворить безумных глупостей. Но ведь нельзя… Чтобы это не было, нельзя выпускать это дальше своей треклятой груди.       День был дряннее некуда, и эмоции сейчас берут верх над обоими. Но это всего лишь эмоции не больше.Тем более что при такой атмосфере, любой бы наверно ощущал нечто настолько неописуемое. Нечто, что больше самой Вселенной. Акира убеждал в этом себя яростно и злостно, самозабвенно утопая в ласке богини Земли. Но её обнажённое тело и чувства обращали все его логические заверения в одно огромное ничто.       Ощущение его дыхания на коже, на губах, путало мысли. Нанами слышала, как сердце сходит с ума, бешенный пульс был тому подтверждением.       Ситуация была патовая. Акира ощущал, как рушатся его бронированные стены, а в голове оглушительным эхом звенит проклятое слово «хочу». Бежать не куда. Он в тупике, и снова из-за этой глупой, маленькой женщины. Она же даже понятия не имеет что натворила. Переполнившие эмоции закручивались в торнадо, сметая все хладнокровие и здравомыслие. Оставляя лишь голые как провода чувства. Он столько времени душил их в себе, ведь они рвут его как тряпку на лоскуты, и сейчас ещё яростнее и беспощаднее чем прежде. Слизывая капельки с хрупких плечь, он отступал с ней назад. Тело совсем легкое. Невесомое как перышко. Приподняв, он усадил Нанами на бортик, устроившись меж разведенных ног. Прижался всем телом, давая понять, что уже не остановится.       Ночь наполнилась несдержанными стонами наслаждения. Язык демона медленно полз от длинной шеи к груди, к набухшим соскам. Пальцы очерчивали тонкие линии от запястья к плечам. Потерявшись в блаженстве, Нанами обхватила демона ногами вокруг торса, чувствуя твердую мужскую плоть, под повязанным на бедрах полотенцем. Акира прикусил сосок, мохровая ткань сорвана и член напрямую ощутил влажность меж разведенных ног. Подобно пластилину Нанами подстраивалась под его желания. Не в силах больше, терпеть Акира совершенно бездумно, одним резким толчком вошел в неё. И крик, который она старалась подавить наполнил тишину. — Прости…больно? — спросил он, заглянув в карие глаза и покрепче прижав к себе тонкую талию. — Ещё… — выдохнула Нанами перед тем, как врезаться в его манящие губы. Еще никого она не целовала настолько самозабвенно, позабыв про весь мир.       «Ещё? Она просит меня? Отдаёт мне себя? Это точно богиня Земли? Или снова проклятые видения? А может я умер в том озере и попал в рай? Я только теперь понял насколько безумно и отчаянно её хотел… Все эти годы… С той самой ночи…»       Акира боялся заглянуть в себя, услышать свои мысли, почувствовать своё сердце. Ведь если всё это реальность, то у него большие проблемы. Потому, что всё в нем рвётся к проклятой девчонке. И только он сам сопротивляется… Боится совершенно в ней пропасть. У демона тоже были свои страхи, немного, но лохматая, вредная богиня была одним из них. Потому что единственная с кем он не мог быть тем, кем должен.       Желание всегда идет бок о бок с чувствами. Такова природа всего живого. Раз нравится, то хочешь обладать. Акира мечтал обладать ею еще с той ночи, которая перечеркнула его прежнюю беззаботную жизнь. Но лишь обладать, никаких обязательств, тем более чувств. Красивая ложь, которую он сам себе сколотил и сам уверовал. Но ложь, какой бы прекрасной не была, остается ложью. А правда… Она уродлива. Она пугает. Потому что, он пропал гораздо раньше, в тот самый момент в треклятом парке где впервые её поцеловал. И та ночь запомнилась потому, что он ощущал её, даже не зная, что это Нанами. Впервые запах женщины не забылся спустя час, а впечатался в память навечно. Лимон… Вот чем пахли её волосы в ту ночь и в самый первый день их встречи, в парке. Жгучий саке с кофе, таков был вкус её губ. Каждый очерк нежного, хрупкого тела, каждый изгиб намертво въелся в ладони. А когда узнал, что это была Нанами, в течении 4 лет видел как она приходит к нему во снах. Надеялся забыть, но не выходило, за что ненавидел её еще больше. Искал тех же ощущений в ласках других, но не получал. Злился. А затем снова, шел на поиски, для того чтобы опять разочароваться. Акира после той роковой ночи, всегда задавался вопросом, а если бы все произошло не тогда, а сейчас, его бы отпустило? Может с ней он не получил бы теперь тех же ощущений? Может, тогда просто была особенная ночь, парад планет, по-другому выстроились звезды, так легла карта? Он хотел узнать это… Желал всеми фибрами своей черной как копоть души. И сегодня Нанами позволила ему ответить на свой давний вопрос. Но на его беду…       Акира горел изнутри и снаружи. Упивался запахом шелковой кожи. Запоминал, богиню на вкус. Никак не мог насытиться ею. Ему было мало быть на ней и в ней. Ему было мало даже чертовой вечности, в которой она принадлежит лишь ему.       Совершенное блаженство, которому не было конца и края. Всё это было возможно лишь с ней. Акира не мог сосчитать сколько раз кончил этой ночью. Возможно богиня снова забеременеет, но спятив окончательно он даже надеялся на это, ведь как истинный безумный полагал, что ещё одна малышка или малыш привяжет её к нему на века. Больше никакого Томоэ. В пекло его и всех остальных дурней, что смотрят на неё роняя слюни. С этого момента Нанами будет смотреть лишь на него… Мечты слепили демона. Страсть и пылающие алым пламенем чувства лишали возможности мыслить здраво. А стоны Нанами, её мутный взгляд во время оргазма, напрочь выбивали пол из-под демонических ног.       Эта ночь была предрешенной. Чтобы они не делали, какой бы не выбрали путь, все дороги привели бы именно сюда. Судьба плела свою паутину, независимо от их желаний. Волшебное место, в неприметном домике на окраине леса, стало для них целым миром.       Шиши-одощи постукивал, напоминая об еще одной истекшей минуте. Огромная луна освещала двух грешников, которые позабыв про весь мир, сплетались в одно целое. Стоны и рычание дополняли музыку японского сада. Нежность пропитывала собой воздух. Мутные взгляды в которых сияло её и его отражение. Несдержанные поцелуи. Сплетенные пальцы. Зарывшийся в длинные волосы нос. Оба купались в наслаждении, которого не знали прежде. Лепестки цветущей сливы срываясь падали на два разгоряченных тела. Светлячки кружили около настенной лампы, их свет отражался в глазах богини всякий раз, когда она запрокидывала голову, утопая в экстазе. И оба искренне желали остановить время. Остаться в этом мгновенье стало одной мечтой на двоих.

***

      Зеркало бога Земли было совершенно особенным предметом. Целая вселенная переливающаяся разными цветами заключенная в бездушном стекле. И как бы не было тебе плохо, как бы ты не был зол, обижен, или подавлен, все эти чувства рассеивались здесь, даря лишь одно — покой. Именно поэтому Томоэ обожал иногда слать реальность к черту и проводит время здесь в абсолютной гармонии наедине с самим собой. Но в этот раз что-то определенно пошло не так. — Поверить не могу что Микаге, запер меня тут с тобой, — лис бросил угрюмый взгляд в сторону Рин прежде чем повернуться на другой бок, правый уже успел отлежать. — Очкарик, смотрю, знает толк в пытках, — как и в храме, девочка сидела в паре метрах от недруга, не упуская его из виду. Впрочем, в этом не было нужды ведь, это место отталкивало любого, кто приближался друг к другу с недобрыми намерениями. Она уже успела проверить — Ещё немного и у меня кровь из глаз пойдет из-за всех этих звездочек и ярко-радужных цветов. Такое место мог придумать лишь извращенец! — Можешь уже помолчать? — ведь сил и так не осталось на очередную перепалку. Перегрызть друг другу глотки они не могли, зато, не жалея сил, извели друг друга неприятной «беседой» — Я не твоя нянька, чтобы выслушивать это нытьё, тем более что уже наслушался достаточно. — Это твоя вина, псина. — Рин не могла остановиться, хотя гневный запал будто рассеялся после попадание в это странное место — Не цеплял бы меня, и сидели бы спокойно в храме. В этом приторно слащавом месте я даже навалять тебе не могу из-за омерзительных облаков в виде сердца, которые вечно оттаскивают в сторону. Но хуже всего, что мы торчим тут уже вечность. Может очкарик забыл про нас?       В отличии от дочери величайшего демона лис знал — время здесь тянется иначе. Может казаться, что прошла вечность, находясь здесь, в то время как в реальном мире не прошло и минуты. — У Микаге-сама память лучше, чем у всех богов и екаев вместе взятых, — сил спорить уже не осталось, и так потратил на это прорву времени, причем совершенно в пустую. Хотелось тишины и покоя, а еще лучше свободы. — Если твой хозяин такой крутой, то почему мы торчим здесь так долго? Может тут есть выход? — Есть, если Микаге сама его не блокирует своей силой. — лису надоело уже валяться и он принял сидячую позу, так и разговаривать куда удобнее — И он мне не хозяин. Моя хозяйка твоя мать… — У меня… — Рин прервалась. Маленькие глазки уставились в одну точку, давая понять, что ребенок уходит в себя — У меня нет матери… — сказала она, стараясь придать тону холодность и равнодушие.       Но Томоэ расслышал между строк немую грусть. Ловко замаскированную, но все же грусть. Сморгнув, лис будто увидел девочку напротив, заново. Потому, что видел именно девочку, не монстра, не исчадье ада, а обычную девочку нуждающуюся в родительской любви. В груди ёкнуло что-то непонятное. Чувство вины вынудило отвести взгляд. — Она у тебя есть. И была бы все эти годы, если бы… — воспоминания о том дне, ожили в голове за секунду, отражаясь на лице стыдом и грустью — Если бы мы не сказали, что её ребенок умер, отдав тебя папочке.       Наступила тишина. Оба собеседника ушли глубоко в свои мысли, не замечая, как пауза затягивается. Лису было нелегко озвучить правду, которую нес все эти годы в себе. Да кто в принципе сможет гордится тем, что отобрал ребенка у матери, покалечив две судьбы? Жалость к когда-то невинному младенцу, чувство вины перед той, которую любил стали беспощадно рвать грудь. — Оно и к лучшему, — прорезал вдруг тишину, детский голос. Но вот только, звучал он с дрожью, уже совсем неуверенно. Скорее как попытка утешить себя, попытка не думать о том, что возможно могло бы быть иначе… — Кем бы я была с ней? Слабачкой… —продолжала убеждать себя Рин, чтобы спастись от мысли «что все эти годы мать была нужна». — С ней ты была бы ребенком, — сыпал соль на детские раны Томоэ, всерьез задумавшись над тем, как бы сложилась судьба матери и дочери не разлучи они их тогда, — Любимой дочерью, которая купалась бы в заботе и тепле. Я тогда был растерян, обижен, и глуп. Ребенок от Акиры был опасным не только для всех миров, но мог бы создать серьёзных проблем Нанами… — Но ведь я не только его ребенок… — с упреком заметила Рин, ведь за время проведенное с Нанами она ощутила какого это иметь мать. И поняла насколько это…неплохо. Томоэ понимал насколько виноват, перед этой девочкой. Насколько все они виноваты перед Нанами. Но прошлое вернуть назад он был не в силах. А извинения за их поступок звучали бы как насмешка. Ведь он отлично знал, есть на земле вещи, за которые, даже сильно раскаявшись, не имеешь право просить прощения. И это, одна из них. — На тот момент мы так не думали. — лис решил, что все что он может сейчас это просто быть честным. — Я не могу отмотать время назад и вернуть тебе мать. Но сегодняшний я, так бы не поступил. Мне стоило откинуть прочь свой эгоизм и тупую гордость. Сегодняшний я ни за что бы, не упустил женщину, которая так слепо меня любит. Я бы стал её поддержкой. А тебе бы стал отцом, ведь ты должна была быть моей дочерью. Нанами искренне в это верила. — Меня полностью устраивает мой родной отец, — при мысли, что блохастый пёс стал бы её батюшкой, девочку передернуло. Она никогда не хотела чтобы кто-то другой был её отцом, но где-то очень глубоко в душе и причем совсем недавно она поняла, что была бы не против иметь такую мать как Нанами — Вы все глупцы, потому что ничего о нем не знаете. Он вовсе не так плох, как вы все о нем думаете… — О Боги… — Томоэ с сожалением вздохнул — Я конечно слышал про абсолютную, безусловную любовь родителей к детям и детей к родителям, но видимо любовь дочери к своему отцу совершенно слепая — Не говори глупости. — моментально парировала Рин, разозлившись. Ведь всю жизнь отец внушал что любовь к родителям, друзьям, питомцам это слабость которая ей не нужна. В замке Акиры где она росла этот термин был никому не ведом — Какая еще любовь, пес ты сбрендил? Просто я знаю его лучше вас. — И что же ты знаешь о своем папашке? — с интересом приготовился слушать демон. — Знаю, что он один имеет смелости противостоять богам, которые превратили в раба даже великого, непокорного лиса. В отличии от тебя Акира дорожит свободой и обеспечивает эту свободу ёкаям, которые идут за ним. — Брось свои пламенные речи, малявка. — глаза Томоэ недобро сверкнули, заставив девочку насторожится — Будь я таким же молокососом как ты, то пропитался бы этой романтикой борьбы за свободу. Вот только, в отличии от тебя я знаю что братец просто заядлый садист, который не может существовать без моря крови. Ведет екаев к свободе? Он на моих глазах убивал самых преданных ему людей по сущим мелочам. Он сам относится ко всем как к рабам, так какую же свободу может дать этот психопат? Он перебил всех тануки в чайном домике, просто из-за того что одна из них пролила перед ним вино. И убил любимую того, кого он называл братом, мою Юкидзи. Просто из-за того что решил как будет забавно глянуть на выражение моего лица, однако это выражение последнее что он видел перед тем как отправится к Идзанами. — Отец…. Он убил твою невесту? — удивление Рин было неподдельным. Ведь Акира никогда не рассказывал ей причину вражды между ним и Томоэ. — Твой отец убил не просто мою невесту, он убил мать ещё совсем крохотной девочки. И Нанами он бы тоже убил, в тот же день когда ты родилась. Он не рискнул лишь из-за меня. Ведь я единственный, кто может снова отправит твоего папашу туда, где ему место. Странно, что тебя не тронул, скорее всего, решил использовать как приманку в своих целях и скинул на своего шикигами и Ятори. Могу поклясться, что именно они и были тебе и мамой и папой и бабулей с дедулей. Рин молчала. Лис своими стрелами попадал точно по всем целям. И на счет того, что слуги заменили ей родителей, не просто угадал, а знал наверняка. Так и было. Лишь Кикуити проявлял к ней то, что зовется заботой. Приносил сладости. Пел дурацкие песенки, когда она была меньше. Залечивал её раны и оставался дежурить у кровати, когда была больна. А отец? Ни одного хорошего слова. Никакой похвалы. Ничего кроме упреков, что она слабачка и ей надо стать сильнее. Впервые Рин ощутила, как от обиды в глотке застряли проклятые слезы. Губа дрогнула и она сделала вид, что чешется щека, но лис понял что перегнул. — Хотя… зная Акиру…думаю, он все же забоится о своем потомстве, — верил в это он с трудом, но решил девочке знать необязательно, что её отец полный мусор. Не в этом возрасте, точно. — Своими, конечно, изощрёнными методами. — Изощренными… — Рин горько ухмыльнулась вспоминая упреки, унижения и наказания которые он с радостью на неё обрушивал. — Ты кстати очень долго натачивала свой сюрикен. — решил сменить тему Томоэ, осознав, что ошибся, наступив на больную мозоль — Есть способ наточить его гораздо быстрее. Захочешь, покажу, когда выберемся. По радужному полу, раздался звук скользящего метала. Лис без труда поймал ладонью сюрикен, который девочка от себя оттолкнула. — На… — сказала она, вновь вздернув маленький высокомерный носик, так иногда делала ее мать, когда злилась — Посмотрим, какой ты мастер. Лис невольно улыбнулся и похлопал ладонью около себя. — Тогда садись, если не намеренна меня пинать, — отшутился Томоэ — Я тоже не кусаюсь.

***

— Уже скоро рассвет, а Нанами все нет… — Мидзуки тревожно вздохнул глядя на мелкие капли начинающегося дождя. — Господина…тоже, — робко заметил Кикуити, так же преданно выглядывая на горизонте своего хозяина. Ятори же храпел в углу так, что стены содрогались. Он и Отохико давно уснули. Оокунинуши держался, но после того как дочь заботливо принесла ему травяного чая, он тоже впал в дрему. — А что будем делать, если она не вернется? — Курама озвучил то, что вертелось в голове у всех присутствующих, но мысль эта была настолько страшна, что никто не осмеливался сказать это вслух. — Что ты несешь, глупый ворон? — нахмурился змей — Конечно же она придет. — И когда же? — не сдавался Курама, понимая насколько глупо полагаться на размытые надежды. — Если не заметил, мы все уже здесь. Томоэ и Оокунинуши, я и ты, мы давно нашлись, а она где? Думаешь, глядя в окошко она быстрее покажется? — На что ты намекаешь, тэнгу? — холодный блеск в глазах Мидзуки напоминал острое лезвие, и ворон не желая ссорится, решил подбирать слова аккуратно. — Ни на что. Я лишь озвучиваю факты. Если бы их выбросило в нашем мире, они бы уже давно пришли сюда. Сомневаюсь, что Нанами пошла бы в другое место. Или этот ваш ...Кирихито, мать его демоницу, — впервые ворон отбросил свою галантность, обращаясь к шикигами. — Вдруг туннель в который они прыгнули, выбросил их не в нашем, а в как-то другом мире? А мы сидим здесь и напрасно тратим время. — В каком другом мире? В мире екаев? Или думаешь, их выкинуло в Йоми-но-Куни? Лично я в этом очень сомневаюсь. Нас тоже выкинуло в разных местах. Вполне вероятно, что они оказались дальше от храма, чем мы. Вот они и идут долго. — Хорошо если так. Но где бы их не выкинуло они могут попросить их подвезти или вызвать такси на худой конец. Нанами, в отличии от тебя, знает как пользоваться человеческими изобретениями. Даже из соседних городов она бы уже давно добралась сюда, но ее нет. — Не забывай, что она не одна, — не сдавался Мидзуки — Думаешь, с этим уродом, она бы поставила под угрозу чью-то жизнь? Поэтому вполне реально то, что она предпочла идти пешком. — Каким бы уродом он не был, идти пешком, ночью, да еще и в грозу надо быть полным психом. Не думаю что этому демону в радость перется на своих двоих, так что даже он бы не стал кидаться на того, кто их бы подвез. — А что если они где-то здесь поблизости, просто, как и мы думают, что в храме свет зажгли вовсе не друзья, а недруги? — Вполне возможно, — вмешался Кикуити — Хозяин очень осторожен. — Ну тогда свесься из окошка и помаши руками, может тогда тебя увидят? — съязвил Курама, однако понимал что мысль змея не лишена логики. — Нет, — змей потер подбородок, задумавшись. — Не думаю, что она меня заметит в такой темноте. Вот если бы у нас была какая-то подсветка или фонарик, например… — внезапно Мидзуки отскочил от подоконника — Точно! У меня остались фонарики, которые милая Нанами покупала мне на школьной ярмарке. Она меня впервые тогда пригласила к себе в школу, и я еще думал, зачем мне нужны эти странные светяшки. — И где они? — спросил Курама, немного оживившись мыслью, что появился хоть какой-то реальный план. — Чёрт… Я думал, они мне не нужны и скинул их в кладовку в своем сторожевом домике. Он неподалёку, но придется пройти немного. Заодно прихвачу бутылочку своего саке, Нанами нужно будет согреться. — подумав о бутылочках с пьянящим напитком змей оживился. Ему самому не терпелось сделать пару жадных глатков, чтобы хоть немного, на короткое время успокоить нервы — Пройти немного, говоришь? — все троя уставились на дождь за окном, который стоял стеной. — А можно и мне с вами? — решил напроситься Кикуити, ведь в храме он чувствовал себя, как не в своей тарелке. Компания может не лучшая, но там за порогом хоть воздух, дождь и природа. — Ятори побудет в храме, на случай если хозяин вернется. К тому же, он все равно спит. — Не можно, а нужно. — Мидзуки поднялся, выражая решимость выдвигаться прямо сейчас. — Чем больше человек пойдёт, тем больше бутылочек с саке мы с собой прихватим. — Можно подумать у тебя там завод по горячительным напиткам, — отшутился Курама. — Может не завод, но около сотни бутылочек точно наберется. — Гордо похвастался Мидзуки, — Смейся пока можешь, когда придем в мой домик мне будет интересно взглянуть на то, как ты роняешь челюсть. — Мечтай, змей. Если у такого ленивого типа как ты, есть хоть 5 бутылочек, я уже буду неслыханно поражен. — продолжал глумиться ворон. — Посмотрим, кто будет смеяться последним. Так что приготовься удивляться, ворон. — Мидзуки уже направился в сторону двери, как услышал знакомый голос. — Сходите после того, как немного гроза утихнет. Заодно, прихватите с собой и Томоэ, –попросил Микаге откуда-то из коридора, выпуская из зеркальца двух заложников.