Обман

— Нет, чувак, это очень плохая идея. — Ричи поправляет вечно съезжающие на нос очки, недовольно хмурясь. — Я не хочу делать это опять. — Вот именно! — Эдди нервно взмахивает руками. — Оно и так чуть не убило нас, а ты хочешь снова направиться в его логово! Делай, что знаешь, Билл, но я в этом больше не участвую!       Денбро беспомощно наблюдает, как друзья подхватывают свои велики и покидают его один за другим, даже не оглядываясь назад. Он понимает — ребята правы, но где-то глубоко в душе все равно не может согласиться с ними. Последней остается Беверли, но и она виновато качает головой, смотря на него с затаенной грустью. С губ девушки срывается тихое «Прости» и вскоре её тонкий силуэт исчезает за поворотом, последний раз сверкнув ярко-рыжим блеском в отсветах полуденного солнца.       Теперь Билли остался совсем один.       Он не может винить ребят — ему самому точно также страшно снова столкнуться с этим ужасным клоуном, страшно проиграть, страшно умереть глубоко-глубоко в недрах вонючей канализации. Тихий предательский голос нашептывает ему сдаться, забыть, сделать вид, что ничего не было, и снова вернуться к обычной жизни беззаботного мальчишки, чтобы насладиться последними деньками уходящего лета.       Вот только этого он не сможет никогда.       Подросток отворачивается от слепящих лучей, намереваясь быстрее вернуться к старому дому, но вместо этого застывает, напряжённо сжимая кулаки. В паре метров от него стоит Генри Бауэрс со своей компанией, и их внезапное появление не сулит Денбро ничего хорошего.       Хотя, какая теперь разница, если он все равно умрет в ближайшее время? — Хэй, заика Билли. — Бауэрс делает шаг к нему, поигрывая небольшим складным ножичком. — Надо поговорить.       Денбро настороженно следит за неторопливо приближающимися хулиганами, готовый сорваться с места в любую секунду. Что им может быть нужно от меня? — Мы тут услышали ваш разговор. — Генри оценивающе смотрит на него, выставив вперёд ногу в бледно-голубых рваных джинсах. — Ты дело говоришь, заика. Эта хрень вокруг уже порядком достала. — О ч-чём ты?       Уильям непонимающе смотрит на Бауэрса, на секунду решив, что у него приключилась галлюцинация. Где обидные прозвища, издевательства и избиения, которыми сопровождалась каждая их встреча? Что случилось с этими придурками? — Да не пялься ты так, будто привидение увидел! — Патрик противно гогочет, словно лошадь, обнажая желтоватые кривые зубы. — Знаешь, у нас тут свои порядки. — Генри складывает руки на груди. — Это чмо из канализации дико мешает вести дела. Пора прикончить ублюдка, и дело с концом. — Вы… — До него, наконец, доходит смысл сказанного. — Х-хотите пойт-ти со мной? — Слышь, это ты пойдешь с нами. — Хаггинс недовольно кривит губы. — Или уже передумал, а, заика Билли?       Денбро обводит взглядом всю троицу, недоверчиво всматриваясь в их самодовольные лица. С другой стороны, что он теряет, если рядом будет кто-то ещё?       Страшнее Пеннивайза уже ничего не случится. — Х-хорошо. — Он утвердительно кивает в ответ. — Ну вот, а то ломался, как целка. — Хокстеттер фыркает, переступая с ноги на ногу. — Держи для храбрости.       Патрик достаёт какую-то жестяную коробку со стершейся надписью и протягивает извлечённую оттуда белую гранулу. Решив не спорить, Денбро берет ее, с сомнением рассматривая крохотный шарик. — Ч-что это? — Придаст силёнок и поднимет настроение. — Бауэрс берет одну себе и тут же заглатывает, жмурясь. — Не очкуй, Билли-бой, ничего вне закона моего папаши. — Витаминки. — Реджинальд берет сразу две, следуя примеру главаря.       Билли жмёт плечами и кладет гранулу под язык, ощущая сладковатый, но не приторный вкус. Если все приняли одно и то же — бояться ему, вероятнее всего, нечего. А спорить с Генри и его прихвостнями, даже более адекватными, чем обычно, будет себе дороже. — Через час у входа в канализацию. — Бауэрс ухмыляется, сдвинув длинные брови. — Не вздумай обмануть меня, заика.       Денбро кивает и крепче сжимает в руках велик, провожая удаляющихся хулиганов долгим взглядом.       Слишком странный день.

***

— Не могу поверить, что он купился! — Вот придурок! Вы видели его удивлённую рожу?! — Ты молоток, Генри, он даже наркотик принял так легко!       Бауэрс довольно усмехается, слушая похвалы своих подпевал. План претворился в жизнь как нельзя лучше и даже не пришлось применять силу. Он сплевывает таблетку в заранее спрятанную салфетку и небрежно сворачивает в квадрат, выбрасывая в ближайшую мусорку. Теперь он отомстит заике по полной программе, и никто из его друзей-дураков не придет ему на помощь.

***

      Они блуждают в канализации около пятнадцати минут, но Пеннивайза будто след простыл. Билл устало трёт отчего-то воспаленные глаза, вглядываясь в прозрачный туман, клубящийся вокруг покатых стен. Сзади слышно лишь тяжёлое сопение Бауэрса, следующего на шаг позади, и кажется, что-то кто-то нарочно убрал прочие звуки, дожидаясь их появления. — Эт-то последний п-поворт. — Денбро сверяется с картой, указывая перед собой. — Он-ни сходятся в центре, н-но я не уверен, что нам ст-тоит разделяться.       Подошедший Генри молча направляется вперёд, случайно задев подростка плечом и без слов сворачивает в левый коридор. Билли недоуменно хмыкает и перехватывает фонарик поудобнее, подсвечивая перед собой поворот в последний тоннель. В этот раз внутри неожиданно жарко и он порядком устал бродить по колено в грязной жиже, прислушиваясь к каждому шороху. Единственное, что заставляет его оставаться здесь — мысли о напуганном одиноком Джорджи, к которому уже никто не придет на помощь, кроме него. Денбро не знает, получится ли спасти брата из лап ужасного монстра, но твёрдо верит, что должен хотя бы попытаться.       Иначе ему не будет покоя до конца дней.       Он двигается медленно и осторожно, придирчиво всматриваясь в наступающую со всех сторон темноту. Здесь, под землёй, вдали от света и солнца с каждой секундой становится все некомфортнее — страхи не отпускают его ни на миг, противной пульсацией отзываясь где-то в напряжённом до предела мозгу. Спёртый воздух кружит голову, давит на грудь, и хочется выбраться отсюда как можно скорее, подставить лицо свежему, прохладному ветру, вдоволь надышаться им. Странно, что в первый свой спуск он почти не заметил царящего вокруг смрада, который сейчас становится поистине невыносимым, забивая нос и лёгкие противной липкой волной.       Чёрт, кажется ему всё-таки нехорошо.       Денбро прислоняется к стене в попытке найти точку опоры, ощущая, как кровь вдруг начинает приливать к ушам и шее, подгоняемая бешено колотящимся сердцем. Это не похоже на привычный приступ панической атаки, и он не знает как справиться с этим иным, чувствуя медленно накатывающую, слабость, которая оплетает мускулы, будто паук.       Пожалуй, ему стоит подняться наверх.       Уильям делает первый, пробный шаг и тут же замирает, остановленный диким, полным ужаса криком. Голос кажется ему очень знакомым, но он не может вспомнить, откуда, не в силах преодолеть густое марево, медленно заполняющее сознание.       Что за чертовщина с ним происходит?       Крик повторяется, на этот раз где-то ближе, и подросток сцепляет зубы, упорно преодолевая нарастающую астению. Он должен, должен идти во что бы то ни стало, иначе этот крик может стать последним, что он услышит в жизни. — Билли-и-и…       Тихий, пробирающий шёпот раздается совсем рядом, заставляя кровь похолодеть и на миг замедлить свой ток. По телу прокатывается волна горячей оглушающей паники и Денбро подрывается, бежит вперёд, толком не разбирая дороги, подгоняемый вырвавшимся в сосуды адреналином.       Где скрыться, если каждое его убежище всё равно окажется на виду?       Он спотыкается о торчащий из пола прут и неловко падает, больно ударяясь коленными чашечками. Нужно двигаться дальше, но он не может даже подняться, чувствуя себя тряпичной куклой, из которой злой кукловод по прихоти высосал всю энергию. — Зачем ты убегал от меня, Билли?       Шею опаляет ледяным дыханием и подросток резко оборачивается, чувствуя, как внутри всё медленно обрывается, катится вниз, в непроглядную тьму. Внутренности сжимает тугим обручем, так, что становится невыносимо тесно в своем же теле, а ступни пристывают к полу, оплетенные какими-то упругими жгутами. — Попался.       Пеннивайз возвышается над ним, растягивая алые губы в глумливой улыбке. Юноша не помнит, чтобы клоун был таким высоким, занимал так много пространства и это странно действует на него, вызывая волну дрожи в онемевших конечностях. — Я н-не боюсь т-тебя! — Знаю, Билли.       Оно склоняется к нему и проводит длинными пальцами по нежно-розовой скуле, заглядывая в расширившиеся от страха зрачки. Уильям дёргается, но замирает, чувствуя на шее острые когти клоуна, оцарапывающие бледную кожу. Это прикосновение отдает тянущей болью где-то внизу, между бедер, и подросток холодеет, наконец понимая, что именно с ним происходит.       Он просто-напросто возбужден.       И неужели причина тому — Пеннивайз? — Ты привел для меня отличную закуску. — Оно сыто улыбается, будто довольный кот, очевидно, пока не замечая его реакции. — Но, Билли, неужели ты правда поверил этим лгунам?       Золотистая радужка вспыхивает, мерцая яркими бликами среди черноты канализации. Денбро вдруг думает, что глаза у монстра очень красивые, и непонятно, почему он не замечал этого раньше. Да и весь клоун сейчас не кажется таким отталкивающим и страшным, как прежде, вызывая скорее противоположные эмоции.       И это плохо.       Очень, очень плохо. — Ты слишком доверчивый мальчик. — Пеннивайз грустно качает головой. — Ведь они хотели тебя…       Клоун не договаривает, обрывая себя на полуслове, и неожиданно принюхивается, будто улавливая какой-то аромат. Юноша сжимается, стараясь не дышать в надежде, что монстр не учует горячих волн, которые захлестывают его по нарастающей, изменяя реальность до неузнаваемости. Что тогда придумает Пеннивайз, если поймет, что именно терзает нутро подростка, не позволяя ему даже подумать о чём-то другом? — Оу. — Клоун отстраняется от него, выглядя искренне удивлённым. — Малыш Билли хочет меня?       Денбро вздрагивает от этих слов и снова пытается вырваться, отталкивая монстра изо всех сил. Удушливое, едкое чувство пробирается в душу, заполняя её виной и беспомощностью, ведь чертов монстр прав — он будто и правда желает его, нелепым образом отзываясь на каждое прикосновение.       Как Пеннивайз сделал это с ним?! — Тише, Билли. — Оно перехватывает его запястья, стискивая лишь одной своей ладонью и поднимает юношу вверх, прижимая к стене. — Ты ведь знаешь — пытаться сбежать от меня бесполезно.       Подросток не слушает его задумчивого голоса, продолжая бесплодные, тщетные попытки, плохо контролируя собственные действия. Чем больше он пытается освободиться, тем ближе оказываются прижаты друг к другу их тела, настолько, что вскоре их разделяют только слои тонкой одежды. Отчаяние подбирается к горлу, увлажняет взор и Денбро вскидывается, пытаясь ударить Пеннивайза, но останавливается на половине пути, натыкаясь на его взгляд.       Голод.       Дикий, точно такой же, что терзает его самого. — Нет… — Слезы находят свой выход, чертят солёные дорожки вдоль скул. — Нет!       Клоун молча припадает к его рту и Денбро каменеет от охватившего тело ужаса. На миг ему кажется, что Пеннивайз сейчас укусит его, но вместо рядов клыков ощущаются лишь настойчивые прикосновения губ — теплых, мягких, совсем не пахнущих краской. От жадности, с которой Оно добивается от него ответа, возбуждение внутри взрывается вулканом, достигая самого горла и тихий стон вырывается против воли Билли, мгновенно поглощённый без следа.       Это неправильно.       Но прямо сейчас ему просто наплевать.       Одежда только мешает чувствовать, и Денбро почти нравится то, как Пеннивайз избавляется от нее — рвёт на мелкие части, сдирая клочья с разгоряченной кожи. У клоуна прохладные ладони и Билли вздрагивает от его прикосновений, невольно притираясь ближе. Он сам кладет руки на чужую шею, путается в медных волосах и целует, получая бесконтрольное удовольствие от того, как это происходит.       Запретно, чувственно и так хорошо. — Билли… — Клоун отрывается на миг и Денбро смотрит на него поплывшим взглядом, не понимая — кажется ли ему, что тот выглядит почти как человек? — Я ведь поглощу тебя без остатка. — Д-давай. — Дыхание вырывается всхрипами и Билли сам раздвигает ноги, закидывая одну на талию клоуна. — Б-быстрее.       Пеннивайз не отвечает ему, набрасываясь с такой торопливостью, будто в самом деле хочет поглотить. Они падают, но почему-то не на твердый камень, а на что-то мягкое, и спине совсем не больно. Клоун целует его тело, царапает кожу едва проступившими клыками, заставляя подростка стонать в ответ так пошло и несдержанно, что даже сейчас к скулам приливает жар. Самыми чувствительными оказываются соски — от ощущения мокрого языка на затвердевших горошинах Билли прошивает судорогой, и он кончает, зажмурившись до пляшущих перед глазами точек.       И уже неважно, почему ему так восхитительно хорошо.       Пеннивайз собирает семя на ладонь и осторожно проникает в ложбинку между ягодиц, аккуратно раздвигая тугие стенки. Краем сознания Денбро понимает, что должен испытывать адскую боль, но нет ничего, кроме бешеного желания получить своё. Он выгибается, стонет, и задыхается, ощутив чистый безумный огонь внизу живота. Мысли текут тягуче медленно, в противовес возбуждению, которое сладко-болезненно кусает мышцы, заставляя напрячься до предела. А может это Пеннивайз метит его, как свою собственность: Билли не знает, потому что видит лишь смазанные черты человеческого лица, красивого, в обычной жизни наверняка надменного, ощущает жадные прикосновения, от которых внутри зарождается крупная дрожь. Он слышит крик — полный удовольствия, потерянный, неконтролируемый, чувствуя невыносимо-прекрасное опустошение: тело расслабляется, становится ватным, словно его покидают все силы. Борьба за сознание достигает своего пика — Билли вздыхает и окунается в темноту, где тёплым золотом сверкают два ярких огня.

***

— Билли!       Солнечный свет беспощадно бьёт в глаза, заставляя Денбро крепко зажмуриться. Кто вздумал открыть шторы в его комнате в такую рань, когда настенные часы показывают всего-то…       Полдень? — Билли! — Над ним склоняется Беверли, обеспокоено вглядываясь в его лицо. — Мы так волновались! — Точно, чувак. — Ричи, сидящий сбоку, по-дружески толкает его в плечо. — Когда ты вылез оттуда, весь в грязи и… Ау, Бев!       Беверли шикает на Ричи и снова поворачивается к Билли, мягко гладя его по волосам. — Больше не вздумай ходить туда один, слышишь? Ты мог сломать себе что угодно. — Но… — Голос почему-то плохо слушается его. — Я в-ведь… был с Б-бауэрсом и… ребята… Г-где они? — Бауэрс? — Его друзья недоуменно переглядываются. — Это кто-то из твоих знакомых? — Ч-что? — Билли хмурится. — Вы… Т-так шутите? — Нет, он точно там водички попил. — Ричи качает головой. — Бредит ведь! — Скорее всего температура. — Эдди вздыхает. — Схожу за аспирином. — П-послушайте… — Денбро неверяще смотрит на друзей. — Я п-пошел туда с Генри р-ради Джорджи, он… — Билли, давай ты просто отдохнёшь. — Ребята переглядываются, пока Майкл мягко надавливает на его плечи, укладывая обратно на подушки. — Джорджи сейчас с твоей мамой, он тоже волнуется за тебя, как и мы всё. — Ч-что? — Денбро в ужасе смотрит на них. — К-как это — с мамой?! — Тише, тише. — Бев успокаивающе сжимает его ладонь. — Он забеспокоился первым, когда ты ушёл один к канализации. Зачем ты вообще туда пошёл? Больше не делай так, слышишь?       Что? Ему хочется кричать, но он не может, потому что тело снова окутывает странная слабость. Какого чёрта происходит?!       Подарок, Билли. Он в ужасе распахивает глаза, смотря на клоуна, стоящего прямо за спиной Беверли. Считай это подарком тебе от самого Пеннивайза.       Обернись! Глаза застилает пелена сна, хотя он изо всех сил пытается сопротивляться. Обернись же, Беверли!       Она не увидит. Клоун склоняется к нему, запечатлев на щеке прохладный поцелуй. Никто больше не увидит меня, Билли.       Только ты.