Чужая шкура

Леди Санса вернулась в покои растрепанная и раскрасневшаяся. Вездесущая служанка тут же нырнула вслед за ней в комнату, чтобы попытать удачу во второй раз. Теперь девушка была спокойней и швыряться посудой, похоже, больше не собиралась. — Мне приснился дурной сон, — объяснила она горничной, когда та взволнованно заглядывала в глаза юной леди. Стерпев обтирание и расчёсывание, Санса шипела от боли, когда острые шпильки, втыкаемые умелыми руками служанки, впивались в кожу головы. Из гардероба она выбрала небесно-голубое парчовое платье. В этом одеянии Пташка выглядела особенно трогательно и невинно. Горничная приказала вдохнуть, и Санса чуть не забранилась, когда прочные шнурки китового уса затянулись на ее талии. Вдохнуть-то она вдохнула, а вот выдохнуть уже не могла. — Иные раздери ваши бабские штуки, — бубнила она себе под нос, осматривая себя в зеркале со всех сторон. — Причёска дурацкая! — сказала Санса вслух, обращаясь к горничной. Девица удивлённо вскинула брови и осторожно ответила: — Наша королева предпочитает зачесывать волосы на южный манер, вы же знаете, миледи. — Знаю, — буркнула Санса. — Всё, иди уже. — Завтрак вы пропустили, а потому королева Серсея уже ожидает вас в саду, — неучтиво бросила служанка, прежде чем покинуть покои. Оставшись в одиночестве, леди тяжело вздохнула и решила, что неплохо было бы отлить. Конечно, это было бы удобнее сделать пока она ещё не оделась, но заниматься таким интимным делом при свидетелях совсем не хотелось. Ночной горшок, более похожий на искусную вазу, прятался за ширмой. Санса озадаченно остановилась над емкостью. «Даже не думай разглядывать, что там и как у благородной леди, — подумал Пёс. — В конце концов, щель у всех одинаковая» Ему ли не знать. Задрав юбки и примостившись над горшком в позе горного орла, ему удалось опустошить мочевой пузырь и даже не намочить все вокруг. Довольный своим достижением, он оправил платье и, сжав зубы, отправился на поиски королевы-матери. В голове он то и дело прокручивал последние события, пытаясь понять причину столь невероятного явления. Чем он так прогневал богов, что заслужил это наказание? Шпильки нещадно царапали кожу головы, а платье было таким тесным, что впору было бы взвыть. Впрочем, выть хотелось от одного факта ношения бабских тряпок и туфель на каблуке. Серсея восседала в кресле под навесом. Подле неё кружили приближенные фрейлины. «Тупые курицы!» — с раздражением подумал Пёс, подходя ближе. Его опередила какая-то расфуфыренная девица, нарядившаяся в жемчуга средь бела дня. Она изящно склонилась в реверансе, чем заслужила благосклонный взгляд львицы. Реверанс. Надо изобразить реверанс. Клиган сбавил темп, оттягивая неизбежность. Но вот уже все женщины обернули к нему свои головы и бесстыдно зашептались. Это был самый кошмарный реверанс за всю историю придворного этикета. Словно корова разъехалась копытами на льду и никак не может собрать ноги в кучу. Санса вдобавок пошатнулась и наступила на подол своего платья. Ткань затрещала, но, слава богам, обошлось без ещё большего конфуза. — Что с тобой, голубка? — Серсея озадаченно взглянула на будущую невестку. — Говорят, ты сегодня немного не в себе. Напугала служанку, бродила по замку простоволосая в одной сорочке... теперь вот путаешься в собственных юбках. Все обернулись к Сансе в ожидании ответа. Девушка смотрела, не мигая, прямо в зеленые глаза королевы: — Дурной сон, ваше величество, — медленно проговорила она, боясь сорваться на привычные интонации. — И что же тебе такое приснилось, моя дорогая? — сладко пропела Серсея, поглядывая с улыбкой на дам, мол, глядите, как я ее сейчас прижму. — Ваша смерть, моя королева... — чётко произнесла леди, все ещё глядя исподлобья на царственную львицу. Серсея поперхнулась вином и устремила свой гневный взор на девушку. Ее брови нахмурились, выражая крайнюю степень умственного напряжения. — Говорят, такие сны предвещают долгие годы жизни, — вмешалась «жемчужная» барышня. Все вдруг вспомнили сотню примет и сновидений, сулящих длинную жизнь и богатство. Потом явились дрессировщики тигров, ручные обезьянки и огромные говорящие попугаи. Солнце было безжалостно к северной розе. Тяжёлая голубая парча искрилась в полуденных лучах, словно горная река, но о прохладе можно было только мечтать. За обедом Санса с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на изысканные блюда. Приходилось есть маленькими кусочками и делать вид, что фаршированные кролики никак не интересуют благородную леди. А так хотелось схватить маленькую тушку и впиться в неё зубами, а потом облизать пальцы и запить это штофом вина. Корсет не давал пошевелиться, но вид сверху был потрясающий. Клиган одёргивал себя несколько раз, невольно засмотревшись на молочно-белые полушария, что так волнительно вздымались в глубоком декольте. Когда будущую королеву отпустили на все четыре стороны, она, сославшись на плохое самочувствие, отправилась в свои покои. В комнате было прохладно и тихо. Леди Санса повалилась на кровать, вытаскивая шпильки из волос. Это грёбаная пытка! ******* «Это пытка!» — думала Санса Старк, закованная в латы. Жестокое солнце палило в самое темя. Доспехи нагрелись чуть не докрасна и запекали в себе своего хозяина. Пот в три ручья лился со лба, заливая глаза и разъедая обожженную кожу. Джоффри был неутомим и гнал небольшой отряд в поля и долины, где не было ни единого деревца, чтобы скрыться от палящего солнца. Огромный гвардеец чуть не плакал. Целый день верхом отзывался ноющей болью в пояснице. Бедра сводило судорогой. На коротких привалах солдаты дружно поливали редкие кустарники. Сандор Клиган лишь с завистью глядел на их расслабленные спины и покрепче сжимал зубы. На обед подали свежепойманных куропаток. Пёс стоял чуть поодаль от стола и глотал слюну, так обильно выделявшуюся от аромата дичи. Солдаты чистили лошадей и сбрую. Они, привыкшие к походной жизни, словно не замечали ни зноя, ни жалящих насекомых, ни голода. На кострах уже булькала похлебка, и Санса почувствовала головокружение. Если она сейчас же не съест хоть корку хлеба, она упадёт в обморок. И без того тяжёлые доспехи казались неподъёмными. Она подошла к группе солдат из сопровождения. Многие были ей знакомы внешне, однако ни имён, ни тем более званий она не знала. Они разом уставились на широкоплечего гвардейца. Разговоры и смех тот час стихли. — Мил... — начала было Санса, но тут же осеклась, осознав, что Пёс никогда бы не обратился к солдатам «милорды». Надо быть как он. Она откашлялась. — Слышь, поди смени меня, — хлопнула она по плечу самого крепкого воина. — Жрать охота. Леди покоробило от собственных речей, но каково же было ее удивление, когда эти грубые речи возымели свой эффект. Солдат вытянулся в струнку и тут же, стукнув каблуками сапог, отчеканил: — Есть! Санса в теле Пса чуть не захлопала в ладоши. Кто-то из стюардов подал ему полную миску похлебки с дичью и краюху хлеба. Поискав себе место, Клиган уселся на самом краешке бревна и поставил своё блюдо на сомкнутые коленки. Он деликатно отщипывал кусочки хлеба и макал их в ароматную подливу. Откуда-то сбоку послышался сдавленный смех. — Пёс, ты никак у нас в леди заделался! Дружный хохот заглушил лай собак. «Это провал!» — подумала Санса, сжавшись в комок от страха. Надо срочно что-то делать. Как ответил бы Пёс? — Идите на... нах... сир... — пролепетала еле слышно девушка, заключённая в теле сурового воина. Новый приступ смеха вспугнул соколов в клетках на повозке. Птицы тревожно забили крыльями. Дело принимало опасный оборот. Клиган осторожно отставил миску на землю, оправил перевязь и подошёл к весельчаку, что держался за живот и судорожно всхлипывал, вытирая слезы от смеха. — Захлопни свою пасть, — как можно более зловеще произнёс Клиган, — иначе мне придётся затолкать тебе в неё свой меч, и тогда, возможно, ты успокоишься, — у девушки перехватило дыхание от собственных слов. Взгляд серых глаз не сулил ничего хорошего. Веселье как-то резко стихло. Все навострили уши и прислушивались к разговору. Хохотун вдруг скис и, икнув, потупился. — Хорошо, что мы друг друга поняли, — улыбнулся Пёс. У каждого, кто видел эту улыбку, похолодело внутри. Санса, довольная собой, вернулась на бревно и огляделась вокруг. Мужчины ели, пригнувшись к самым мискам, облизывали руки, кто-то использовал короткий кинжал для еды. Зрелище было, мягко говоря, не слишком эстетичным. А если учесть, что отовсюду раздавались разные неприличные звуки, то вполне закономерно, что аппетит у леди пропал напрочь. Уподобиться этим мужланам и есть, как собака, прямо из миски - это было выше ее сил. ***** Клиган, разомлевший от вкусного обеда и от отсутствия шпилек в голове, погрузился в приятную дрёму на девичьем ложе. Здесь все пахло Пташкой. Уткнувшись в шелковые подушки, он пытался обдумать сложившееся положение, но вместо этого представлял себе совершенно неприличные картины и уже почти запустил руку под подол платья, как в дверь постучали. — Вас ожидает на шитье королева Серсея, — сообщила одна из многочисленных служанок. — Позвольте мне помочь вам переодеться. — Нах... зачем, в смысле, переодеваться? Нормальное же платье, — спросонья пробормотала Санса, приподнимаясь на локте. Он отправил горничную восвояси и принялся сам наводить марафет. Распущенные волосы, медной рекой струящиеся по плечам, манили прикоснуться, и он не смог отказать себе в этом сиюминутном порыве. Все равно Пташка не узнает. Он запустил руки в гладкую гриву и поднёс к лицу, вдыхая тонкий лимонный аромат. С ума можно сойти. Неловко повернувшись за туалетным столиком, он снес несколько флаконов, и они со звоном завалились между трюмо и стеной. «А чтоб тебя!» — выругался Пёс и попытался подвинуть дубовую мебель, но, видать, ему досталось не только женское тело, но и женская немощь. Оставив все как есть, он все же решил переодеться в платье полегче и, открыв гардероб, остановился в раздумьях. Он сразу отмёл все наряды с корсетом. Хватит. Намучался. Пусть их Иные носят. Выбрав золотистое платье-халат, он оставил волосы распущенными и отправился на вышивание. Одним богам известно, сколько пальцев исколол он иглой, прежде чем закончилась экзекуция. Косые взгляды знатных дам и ядовитые улыбки Серсеи испортили и без того паршивое настроение. Потом был ужин. Джофф приволок с охоты столько дичи, что хватило бы накормить весь Блошатник. Король бросал на него недвусмысленные взгляды, а вот гвардейца видно не было. — Где же ваш верный Пёс, — будто невзначай, поинтересовалась леди Старк. У Клигана в груди замерло, когда он не увидел себя, то есть Пташку, на положенном месте. — Я отпустил его, моя дорогая. Сегодня у офицеров банный день. — От него невозможно несет псиной, — улыбнулся Джоффри, накрывая своей монаршей ладонью руку невесты. У Клигана загудело в голове. ****** Санса была в панике. Баня. Общая. С десятком мужчин. Она мялась до последнего, страшась войти в просторное помещение, доверху заполненное густым паром. — Пёс, ты как целка, честное слово. Неужто от рыжей своей что-то подцепил? С конца теперь капает? А? — От какой ещё рыжей, — непринуждённо осведомился Клиган, а Санса в это время пыталась подавить в себе бурю негодования. — Да от той, что дерёшь каждый отгул! Забыл что ли? Санса злилась на себя за внезапный укол ревности. Злилась на Клигана за его специфический вкус к женщинам. Неужели он ее представлял на месте продажной девицы? Это отвратительно! Раздевшись догола, Санса окинула себя быстрым робким взглядом. Могучее тело, покрытое страшными рунами шрамов и порослью чёрных волос, внушало ужас и вместе с тем притягивало взгляд. Санса ничего не могла поделать с собой, разглядывая новое тело. Обнаженные мужчины сновали между лавками, размахивая своим достоинством прямо у неё перед носом. Так неловко ей не было ещё никогда в жизни. Девушка не без гордости отметила, что у неё там значительно больше, чем у других. Гореть ей в огне за такие мысли. Натирать большое тело Клигана мыльной ветошью было непривычно и волнительно. Санса осторожно, чтобы не прикоснуться к интимным частям тела, поливала себя водой. Она тщательно вымыла волосы, шею и здоровое ухо. Проводя пальцами по обожженной стороне лица, она вздрагивала от жалости к этому большому и страшному человеку. Почему судьба решила сыграть с ней эту злую шутку? Почему засунула ее в это тело? Забывшись на мгновение своими мыслями, Санса пропустила момент, когда один из солдат нагнулся прямо перед ней за ковшом, представив на обозрение неприличную часть тела. Девушка невольно поморщилась от увиденного и поспешила отвернуться. — Чего нос воротишь, Пёс?! Может тебе отдельную купальню? — заржал сидящий рядом гвардеец. Девушка застыла в изумлении. «Нос воротишь...» – где-то она это слышала. Совсем недавно. Не далее, чем вчера. «Нос воротишь...» – билось в голове набатом. Быстро опрокинув на себя полную лохань прохладной воды, она закончила купание и, натянув грязные вещи в предбаннике, хотела отправиться в казарму. Сзади кто-то хлопнул по спине. Резко обернувшись, она увидела одного из солдат. — Ну что, теперь можно и расслабиться? — хохотнул он. — Пойдём в «Шаловливую медузу»? — Нет, извините, — промямлила Санса, отворачиваясь. — Слушай, тебя будто подменили сегодня. Тебе, однозначно, яйца на мозги жмут. Пойдём, я угощаю. Санса вновь запаниковала. Она выдаст себя с потрохами своей вежливостью. А отправиться спать в девять вечера в выходной – вообще не в духе Клигана. Скорее всего, он напивается где-то в кабаке, чтобы потом, на следующий день, распространять вокруг себя жуткий перегар, от которого у неё болит голова. Выхода нет, нужно идти с этим парнем. Узнать бы его имя. И больше грубости! ***** — Я навещу тебя, не запирай двери, — шепнул Джоффри, когда Санса, сославшись на головную боль, попросилась покинуть обеденный зал. Клиган почувствовал, что закипает. Ну и как часто этот говнюк посещает Пташку? И зачем? Оказавшись в покоях, Пёс выдохнул. Намного проще стоять за спиной монарха, чем сидеть с ним рука об руку, выслушивая самодовольный треп. Серсея смотрит очень странно, словно пытается что-то разглядеть в глазах Пташки. Неужто подозревает? Каждый тыкает девчонке в нос ее происхождением. Каждый напоминает о родстве с изменником. Двусмысленные шутки, намеки... он бы их всех перерезал, как свиней на бойне. Ненависть глухо клокотала в душе воина, когда дверь отворилась. На пороге стоял Джоффри с большой непочатой бутылью вина. Он был слегка пьян. Красивое лицо раскраснелось, глаза блестели от предвкушения интересного вечера. — Моя королева, — склонился он в шутливом поклоне, приветствуя, как ему показалось, испуганную девушку. — Я вам сегодня не уделил достаточно внимания за столом, а потому хочу исправить положение личной беседой. Что отвечать? Что прощебетала бы Пташка? — Находиться рядом с вами уже удовольствие для меня, милорд, — сказал и чуть не проблевался. Джоффри напыщенно задрал свой ланнистеровский подбородок. — Что ж, думаю, для начала нужно выпить, — произнёс Джоффри, падая в кресло у камина. «Ну, наконец-то!»— подумал Пёс, мысленно потирая руки. Девушка поднесла два кубка, и мальчишка налил вина, расплескав вокруг рубиновые капли. Он быстро опрокинул в себя напиток и вновь наполнил свой кубок. Пёс еле сдерживался, чтобы не поступить так же. Но леди не глушат вино залпом. Какая жалость. Джоффри распинался об удачной охоте, о своих соколах и гончих, не забывая подливать девушке алкоголь. «Споить решил. Ну-ну...», усмехнулся мысленно Пёс. Когда охотничья тема исчерпала себя, Джофф достал из-за пояса игральные кости. Леди Санса удивлённо приподняла бровь в совершенно нехарактерном для нее жесте. — Предлагаю игру, — улыбнулся король. — Вы мало пьёте, моя леди, потому вам грустно. А мне хочется повеселиться. Кто выбросит меньше, выпивает кубок на одном дыхании. Как вам моя идея? «Единственная нормальная за все время, что я тебя знаю» — подумал Пёс, но вслух произнёс: — Как пожелает ваше величество. Простая игра развеселила Джоффри. Санса часто проигрывала и ей пришлось выпить уже три полных кубка. Девушка раскраснелась, но держалась стойко. Король в восхищении наблюдал за тем, как вино тонкой струйкой стекает с нижней губы девушки по шее и устремляется в ложбинку меж грудей. Он пересел на подлокотник ее кресла и запустил руку в волосы. Клигана передернуло, но он сохранял невозмутимость. Мальчишка тоже много пил и уже изрядно захмелел. — Спой мне, — приказал король после своего очередного проигрыша. Клиган оторопел. Петь? Он же ни одной приличной песни не знает. — Какую песню вы хотите услышать, мой король? — улыбнулась Санса, поднимая глаза на юношу. — Спой что-то весёлое, а то я чувствую, что начинаю скучать. И Пёс спел, что знал: «Когда на вашем судне протухла вся вода, И нет ни капли рома, и кончилась еда, Причина очевидна и каждому ясна: На судне где-то баба. И, может, не одна. Когда на судне баба, пусть даже ты ей вдул, Уж лучше якорь в жопе и в трюме сто акул, Пусть лучше аллигатор в каюту заползет. Пока на судне баба, ему не повезёт..." И так далее в том же духе. Совершенно неприличная песенка, но Джоффри хохотал до слез. Он бил себя кулаком по колену и не мог сдержать икоты. — Отличная песня! Не думал, что ты знаешь что-то подобное! Мне казалось, вы, леди, можете только гимны стонать. Впрочем, мне бы хотелось, чтобы ты стонала. Клиган напрягся. Джоффри, отсмеявшись, наклонился к лицу девушки и, подняв за подбородок, уже раскрыл губы для поцелуя. — А давайте выпьем! — выпалила Санса. — Давайте, — согласился опьяневший Джоффри, кивнув златокудрой головой. — Сейчас бросаем кости и, кто проиграл, допивает все оставшееся вино. Клиган бросил быстрый взгляд на бутыль. Там оставалось на четыре пальца. Даже если он проиграет, то все равно не подпустит к себе этого скользкого гаденыша. Пусть он лишился своей силы, пусть организм леди и не привык к обильным возлияниям, но справиться с мальчишкой он сможет одной левой. Загремели кости. Выпало десять. Джоффри хищно улыбнулся. Санса умело встряхнула кубики, дунула в кулак и лихо выбросила руку над столом. Одиннадцать. Теперь был черёд улыбаться леди Старк. Джоффри плотоядно взглянул на девушку и опрокинул в себя оставшееся вино. «Мальчишка слабак» — скалился Клиган, наблюдая, как одномоментно косеют глаза и вспыхивает нездоровый румянец на гладких щеках. Отдышавшись после выпитого, юноша навалился на леди. Его руки спустились с плеч в глубокий вырез. Он часто и рвано дышал и почти не стоял на ногах. Сделав вид, что хочет страстно взять за шею своего короля, Санса отработанным движением надавила на артерию, и монарх мешком свалился к ее ногам. Девушка с отвращением обтерлась рукавом и, подхватив юношу подмышки, потащила к кровати. «Не для тебя моя роза цвела...» — пыхтел Клиган, укладывая бесчувственное тело на постель, поверх покрывала.