Диоскуры

Небо темно над Олимпом, гудит растревоженный улей… Зевс непривычно тосклив, воздух наполнен грозой… Гера нахмурила брови, к унынию мужа ревнива — Ждёт Полидевка супруг, мысли все только о нём… Скучен и тих Аполлон, взор задумчивый вдаль устремивший — Жаль ему брата терять, толком и не обретя… Возле увитой цветами колонны сидит Афродита, С ней Артемида и N*** — лица их тайны полны… N*** молчалива, бледна, глаз своих не отводит от входа — В нежных Киприда руках греет ладошку её… В центре огромного зала три неумолимые мойры. Судьбы людские вершат, их не оспорит и Зевс. Тройственно мойры застыли с суровым бесстрастием в ликах: С прялкою — Клото, что жизнь Поллукса нитью прядёт, Лахесис — та, в чьих руках будет жребий, вовек нерушимый, Атропос, что занесёт в свиток героя судьбу. ***** Топот копыт возвестил о прибытии жданного гостя — И по ступеням взбежал в зал сам герой — Полидевк. Взглядом обвёл всё собранье, на N*** задержался глазами — Нежности смесь и тоски кинул к прелестным ногам… Встав перед троном отца, преклонил он колено с почтеньем, Гере — учтивый поклон, всем остальным чуть кивнул… — Здравствуй, мой сын, Полидевк. Что ж, какое ты принял решенье? — руку ему протянув, Зевс напряжённо спросил. — Боги! Отец мой! Я думал всю ночь, душу испепеляя… Всё же, хотя на земле есть мне теперь, что терять, Я умоляю бессмертье забрать у меня, чтоб на равных С Кастором стал я, как брат — хоть и посмертно, увы… Сжала тут руку Киприда златая, увидев, что дева С тихой улыбкой вздохнув, молча прикрыла глаза… Зевс испытующе долго смотрел на упрямого сына. Что-то увидев, кивнул и Ганимеда позвал. Тот, получив приказанье, к сосуду, что слева от трона, С рогом пустым подошёл — и зачерпнул из него… — Выпей! — сказал Громовержец. — Бессмертье твоё оборвётся. Этот напиток есть Смерть. Но он тебя не убьёт — Только лишит богосути. Ты выпил?.. Отныне ты смертен. Что же ты хочешь? Скажи. Только подумай сперва. — Я бы хотел… попрощаться. Позволь… — Да иди уж. Прощайся В портик пройдите — но там не увлекайтесь. Молчу. Все улыбнулись, когда Полидевк устремился к колонне. N*** распахнула глаза — ах, как сияли они! За руки взявшись, как дети, прошли они за колоннаду. Стоило скрыться из глаз — губы их тотчас слились… ***** П о л и д е в к: — Девочка! Видишь, как вышло… Теперь я такой же, как все вы… Значит, судьбою моей мойрам теперь управлять… Как бы хотел я, чтоб ты поняла меня правильно, солнце… Больше всего на земле я бы хотел быть с тобой… Но если скажешь: «Останься!» — то я потеряю и это… Милая, что ты молчишь? Дай мне услышать тебя! N***: — Поллукс… Поверь — понимаю. И верю, что я в твоём сердце… Мойры решат — я приму. Я п о н и м а ю тебя! Знает про вас, Диоскуров, в Элладе, наверное, каждый… Вместе вы были всегда — вас и любили вдвоём… Знаешь, как там ни решится, поверь мне, что я не жалею! Если сказали бы мне — ночь повтори и умри — Я бы её повторила, любовью твоей наслаждаясь! Если тебе суждено к брату навеки уйти — Жди меня там, моя радость! Мне тут будет нечего делать… Я понимаю теперь, что на душе у тебя. Смело вверяйся судьбе, с лёгким сердцем тебя отпускаю. И не держись за меня — в сердце не место тоске! П о л и д е в к: — Знаешь… Я мог бы на это, наверно, ответить: «Не вздумай!» — Но… Я тебя буду ждать. Слава Богам за тебя. Долго они простояли в объятьях, прижавшись друг к другу… Всё же обратно пошли. Там их уже заждались. ***** В зале стемнело меж тем, только свечи горели у трона, И от суровых фигур в центре свечение шло. Поллукс предстал перед Зевсом спокойно, без тени тревоги, Зевс подошёл к нему сам, вновь задавая вопрос: — Сын мой, вопрос этот важен, и честного жду я ответа: Что же ты хочешь? Скажи. Думай. Слова выбирай. Должен сейчас пред СУДЬБОЮ своё ты озвучить желанье. Мойры ответят тебе только на просьбу твою. Поллукс внимательным взглядом окинул вершительниц судеб И произнёс: «Я хочу быть вместе с братом. ВСЕГДА.» Замерли все. Свет от мойр становился всё ярче и ярче — Вдруг мощный грома раскат словно сотряс весь Олимп. Клото, что прялку свою на мгновение остановила, Первая слово взяла: « Слушай меня, Диоскур. Нить твоя, что при рожденье на прялке моей появилась, Раньше была з о л о т о й. Раньше ты был Полубог. В миг, когда ты пригубил рокового причастия Смерти — Красною стала она — смертным ты стал, Диоскур. И, после просьбы твоей, она стала серебряно-чёрной. И, как ни странно, её я не смогла оборвать. Черная нить — это Кастор, а вот серебро — это вечность. Видимо, просьба твоя будет исполнена. Всё» Клото, что снова за прялку уселась, сменила Лахесис. В правой руке у неё Поллукса жребий лежал. « Слушай меня, Диоскур! Не бывало такого в Элладе. Жребий вам выпал двойной — Кастору, значит, второй. Просьба твоя изменила судьбу уже мёртвого брата. Вместе вам быть суждено — два теперь дома у вас. День проводить на Олимпе вы будете, вечно живые, Радость вкушать и любовь, ярко сиять для людей. День же другой в доме Кастора, мрачном Аидовом царстве — И на века день за днём так всё и будет идти. День мертвецы — день живые, и вместе всегда и повсюду. Жребий у вас на двоих. Просьба исполнена. Всё.» Так возвестила Лахесис и смолкла. Все ждали Атропос. В свиток судьбу записав, молвила мойра: «Теперь Слушай меня, Полидевк! Небывалое это решенье Нам об одном говорит — к вам благосклонна судьба. Ныне ни люди, ни боги решение да не изменят. И в подтвержденье тому дарит Судьба третий дом. Ваше созвездие в небе двойною звездой засияет. Кастор и Поллукс навек славу найдут в небесах»