***
Я остановилась под фонарём, чтобы посмотреть, сколько времени. Ровно двадцать — я гуляю всего час. Всего шестдесят минут я провела среди спешащих куда-то людей, сверкающих вывесок, фонарей, заливающих улицу тёплым желтоватым светом, гула машин и множества других вещей и звуков, таких обыденных и так давно не виденных мной. Я была занята, но теперь долгожданная свобода зовёт меня прочь от этих приевшихся улиц. Я скучала по ним, но часа мне хватило. Теперь я отправлюсь туда, куда стремится моё сердце. Да, оно у меня есть. Оно стучит под «бронёй», сходит с ума от страха, замирает от волнения, подпрыгивает от счастья или обливается кровью от боли. Но я терплю и снова с вызовом улыбаюсь — никто не должен знать, что сердце бьётся, иначе в него воткнут нож. Только сейчас я могу насладится своей свободой, «расправить крылья», быть такой, какой меня не видел никто, даже самые близкие. Покупаю кофе в ближайшей забегаловке и сворачиваю с ярко освещённой улицы. Несколько поворотов, пара переулков, через которые можно сократить путь — и я стою у входа в заброшенный парк. В тихих, окутанных тьмой местах есть особое таинственное очарование, так привлекающее меня. Я могу часами сидеть на старой деревянной скамейке, глядя на далёкие звёзды, но кофе заканчивается слишком быстро. Однако сегодня я не тороплюсь уходить. После долгой прогулки быстрым шагом, за время которой я обошла весь город, хочется немного посидеть тут, прислушиваясь к шелесту листьев и вдыхая запах шашлыка, доносящийся со стороны дач. Жарко. Расстёгиваю куртку и тут же чувствую желанную прохладу. Резкий порыв ветра застаёт меня врасплох, заставляя вздрогнуть от неожиданного холода, проникающего под рубашку. Я негромко смеюсь, но быстро застёгиваю куртку и поправляю шарф. Легко поднимаюсь со скамейки и быстрым шагом, почти бегом, направляюсь дальше. Внезапный прилив сил и потребность двигаться охватывают меня, и, оказавшись на безлюдной площади, освещённой множеством фонарей, я бегу вперёд, замечая светящиеся полосы по обе стороны от себя. Останавливаюсь на другом краю и и вижу вдалеке чей-то силуэт. Дыхание выравнивается, на лицо возвращается привычная чуть высокомерная ухмылка. Я неторопливой походкой ухожу с площади. Никто не видел меня такой беззаботной и искренней, никто и не увидит. Никто не узнает о том, что я хочу скрыть, но, может быть, кому-то я сама захочу открыться. Не обязательно это будет любовь, просто доверие и тёплые чувства.***
«Порой за маской холодного безразличия могут скрываться самые нежные чувства». Иногда эти чувства можно прочитать в глазах, но этим вечером в тумане серых глаз лишь яркие блики неоновых вывесок.