I see her

Было спокойно. В Убежище было спокойно. Как и на опушке в лесу, неподалеку от него. Просто... было спокойно. Тихая песня, плавная и тягучая, разливалась медом по округе, а девушка, что пела её, сидела в окружении трав и плела венок для кого-то. Почти идиллия, не будь в её руках цветов паслёна, а вместо платья с корсетом - брони Теней. "Нет ничего лучше - В мягких шелках сна Забыть обо всех нас на миг. Сегодня все хорошо, милый, Все хорошо." - Слышащая, Цицерон принес еще красного горноцвета, как требовалось. - неожиданно раздался мужской голос из-за спины, оборвавший песню. Девушка, к которой обращались, лишь склонила голову в ответ, да взяла из его рук цветы. Хранитель уселся рядом с ней на траву, наблюдая, как тонкие пальцы, слегка золотистые, сплетают воедино красный, синий и фиолетовый. Ему нравилось смотреть, как ядовитые и опасные цветы превращаются во что-то прекрасное. Слышащая вообще обладала удивительным даром превращать что-то смертоносное, что обыденные дураки считают отвратительным, в безумно красивое и прекрасное. Однако Цицерон быстро спохватился, что мысли заводят его куда-то не туда и начал рассматривать не пальцы, а сам венок. Его основой был ядовитый колокольчик, на фоне того красный горноцвет почти сверкал алыми вкраплениями. Иронично, красиво и очень... Неоднозначно. А вот паслён напротив, был крайне прямолинеен в этом сборе - его цветы и стебли словно бы напоминали о смертоносности, а может даже и о безумии такого украшения. - Как ты думаешь, Матушке понравится такой подарок? - тихо поинтересовалась девушка, любуясь своей работой. - Мне показалось, что в преддверие нашествия гостей, нам стоит несколько оживить обстановку. - Цицерон думает, что этот венок станет идеальным, когда его окропит кровь души, положенной Ситису. - неожиданно спокойно отозвался имперец, поднимаясь. - У Слышащей еще много работы, верно? - И много гостей. Ториэль действительно была Слышащей и, по совместительству, главой Темного Братства в Скайриме. Но это не мешало ей продолжать быть и агентом Талмора, кем она собственно и приехала несколько лет назад. Помнится тогда она еще не была одержима кровью и Семьей, да что там, она и о Семье то не знала. Подумать только, не привези её Талмор в эту провинцию, жизнь бы не поменялась так кардинально. Весной приехала альтмерка, со слегка циничным взглядом раскосых зеленых глаз, да целой копной длинных золотых волос, регулярно убираемых какими-то палочками наверх, а превратилась в... В ту же альтмерку, только вот волосы стали короче, талморское одеяние сменилось на ало-черную броню, да и высшая цель, ради которой она готова убивать, несколько сменилась. Вот и сейчас, она, главная чокнутая всей семьи Темного Братства, чуть пританцовывая, украшала цветами гроб Матери Ночи, продолжая напевать колыбельную. "И все горести умчатся в даль, Пусть развеет сон твою печаль. Засыпай, засыпай и о завтрашнем дне не гадай. Засыпай, засыпай, засыпай..." - Откуда ты вообще знаешь эту колыбельную? - поинтересовалась как-то Бабетта. - С её помощью я усыпляю на века заблудшие души, направляю их в Пустоту, дорогая. - Ты же знаешь, что это не ответ, Слышащая. - Но надо же было что-то ответить. Безумие может быть разным. Громким и диким, с шутовским колпаком и похабными песенками. С ангельским лицом ребенка, острыми клыками и ядовитыми кинжалами. Рассудительным и спокойным, с горящими в бою глазами и кривыми клинками. А еще оно может быть логичным и простым, с улыбкой, с заботой о родных и принесением всего себя во имя великой цели. Во имя Ситиса, во имя Талмора, во имя друзей и родных. И, как ни странно, у последнего безумия действительно много этих самых друзей, ради которых стоит принести себя в жертву. Магией, клинками и стрелами. Спросишь ли ты что нибудь у простой девушки? Или побоишься её безумия?