Изменить историю

Клементина проснулась пораньше. Потрясающе. Снова в школу. Свои школьные годы она вспоминала с содроганием. На первых курсах девочка, отличавшаяся от остальных, огребала по полной программе. Ее родители работали на Волан-де-Морта, соответственно, отношение к маленькой девочке, которая не умела за себя постоять, было, мягко говоря, предвзятым. Всем было наплевать на то, что она всю сознательную жизнь была на попечении бабушки. Дочь пожирателей смерти — это клеймо на всю жизнь. Пуффендуйцы избегали ее, Когтевранцы недолюбливали из-за того, что она могла составить им конкуренцию на учебном поприще, Слизеринцы, чьи родители избежали влияния Тёмного Лорда, шарахались как от прокаженной, а Гриффиндорцам не нужно было повода, чтобы задирать худощавую, пучеглазую, до странного замкнутую девочку. Украденная сумка, порванная домашняя работа — это самое безобидное из того, что они вытворяли по отношению к ней. Так было до средней школы. Пока один человек не сказал ей мудрую вещь: «Стыдно не уметь защищать себя рукою, но еще более стыдно не уметь защищать себя словом». Потом она влюбилась в этого человека, а еще позже узнала, что это цитата Аристотеля. Но суть не в том. В средней школе она поняла, что если она не может постоять за себя перед всем миром и дать сдачи, то она пройдет свою жизнь, рыдая и утирая слезы. Любить окружающих, которым на тебя насрать, но не любить саму себя — высшая форма лицемерия. С тех пор Клементина никому не позволяла проходиться по ней грязными ногами. А тем, кто пытался это сделать, она давала сдачи. Клем надела на себя школьную форму, стянула волосы в хвост и недовольно посмотрела в зеркало. — Прекрасная второгодница, блядь, — проворчала она, надевая тяжелые ботинки. — Видела бы меня в юбке Кэсси, дала бы мне пять фунтов. Закинув в сумку учебники, девушка отправилась на урок зельеварения. Радовало, что она могла увидеть, как выглядел Гораций в свои лучшие годы. Такой же лысый, толстый и смешной? Она бы выпала смеяться прямо с порога, если бы за преподавательским столом сидел Райан Рейнольдс магического мира.

***

Клем вошла в кабинет и заняла свободное место у котла. «Сдвоенный урок между Слизерином и Гриффиндором. Что может быть лучше?» — думала Клементина. Вдалеке она увидела Северуса Снейпа, который так же, как и она, одиноко стоял у парты. Парень выглядел еще хуже, чем вчера, хотя, казалось, куда уж хуже. Клем сделала вывод, что слизеринец не спал. Тёмные круги под его глазами могли осветить Хогсмид. Наверное, девчонка Эванс всё-таки не приняла извинения парня. На секунду Клементине стало стыдно за свой поступок. Но лишь на секунду. Девушку быстро отпустило. — Привет, — голос вставшего напротив мальчишки отвлек Клементину от разглядывания Снейпа. — Меня зовут Уолден. Я буду с тобой в паре, — нагло заявил слизеринец. — Занято, — спокойно ответила девушка, смотря в глаза наглецу. — Тут ведь никто не стоит, — растерянно ответил Уолден. Клементина усмехнулась, глядя на глупое выражение лица парня. — Нет. Сейчас тут стоит никто. Проваливай! — она кивнула в сторону. Слизеринец ушел, а Клементина поймала на себе взгляд Снейпа. Посмотрев на него из-под бровей, она усмехнулась тому, как быстро тот отвел взор. В класс переваливающейся походкой вошел профессор Слизнорт. Быстро окинув глазами класс, он недовольно скривился. — Мистер Снейп, вам лучше занять место рядом с мисс? — он внимательно посмотрел на Клементину. — Холмс. — С мисс Холмс, — закончил Гораций. — Нам незачем пачкать лишние котлы. Сегодня работа в парах. Клементина наблюдала, как Северус плетется к ней, по дороге выронив учебник. До ушей девушки долетел смешок. Она обернулась и увидела Джеймса, стоящего рядом с Лили. Желание выбить очкарику зубы было максимально велико. У Клем всегда возникали проблемы с контролем своего гнева. Ей приходилось посещать психологов, которые только и могли, что посоветовать чаще пить успокоительное зелье и медитировать. Проигнорировав насмешки, Клементина и Северус принялись за работу. Действовали они молча и слаженно до тех пор, пока Снейп, заправив чёрный локон за ухо, не разорвал вербену на большие кусочки. — Там сказано нашинковать, — шикнула Клем Снейпу. — Так реакция лучше проходит, — сказал Северус, сверяясь с учебником. — Умно. Вскоре до них дошел запах серы. Клементина повернулась к парочке. От их котла шёл чёрный дым. Девушка усмехнулась и пробубнила себе под нос: — Наверное, зря он стоял в очереди за красотой, когда рядом раздавали мозги. Северус искренне улыбнулся. Клементина подметила, что у парня красивая улыбка. Хмурясь, Северус напоминал ей недовольного жизнью Франкенштейна. И речь не о создателе. Улыбка всё скрашивала. Клементина улыбнулась в ответ.

***

Вечером, когда занятия закончились и пора было ложиться спать, Клем налила себе бокал вина, щедро предоставленного Милли. Своя комната — это прекрасно. Одетая только в нижнее белье, она взяла в одну руку книгу Джорджа Оруэлла «1984», в другую бокал вина и, развалившись в кресле, стала читать о том, что у кого-то дела намного хуже, чем у нее. До расслабленной Клем долетел слабый стук в дверь. — Клементина! — дверь широко отворилась. Клем соскочила с места, отбросила книгу и, облившись вином, выругалась: — Блядь. В дверях показался Северус. Увидев девушку, он выпучил глаза, и на бледных щеках выступил ярко-красный румянец. — Проходи уже! — девушка направилась за одеждой. — Стучатся для того, чтобы услышать слово «войдите», и только потом входят. Ты гений зельеварения, но не знаешь таких банальных вещей? Северус отвернулся к каменной стене, пока Клементина одевалась. — Я пришёл извиниться. Ночью я много думал… — он тяжело вздохнул. — Я повел себя немного неправильно по отношению к тебе. Ты, наверное, права. — Вина? — спросила Клементина. Северус нерешительно кивнул. Девушка наполнила два бокала. Один передала Северусу и, кивнув ему на кровать, села в кресло напротив. — И в чем же я права? — Она манипулирует мной, — он сделал большой глоток из бокала, — но я люблю ее. Я ничего не могу с собой поделать. — Крепко же она тебя за яйца держит, — девушка наклонила голову набок, оценивающим взглядом посмотрев на Северуса. — Тебя нетрудно обмануть, ты и сам рад обманываться. Так в чем дело? Что от меня ты хочешь?  — Ничего, — глаза забегали по комнате. — Ты ведь мой друг, верно? — Девушка утвердительно кивнула. — Думаю, что всё дело в том, что я некрасивый? Поэтому я не достоин женского внимания? Клементина откашлялась. — Северус, ты правда выглядишь так, будто Джордж Харрисон согрешил с ястребом. Если хочешь, я могу сделать из тебя Киану Ривза. — Кого? — непонимающе переспросил Северус. — Красавчика, — пояснила Клементина. — Но пойми, внешность — это не главное. Мы любим за душу, а не за то, что снаружи. Красота — это вообще дело вкуса. Мне ты кажешься симпатичным, — Северус улыбнулся. — Особенно, когда ты улыбаешься. Человек может быть безумно красивым, — она встала перед Северусом и обхватила его лицо ладонями, убрав волосы, открывая его лицо, — но в душе полное, беспросветное дно. Клем отошла от него и, взяв бутылку, долила себе еще. — Разве люди могут влюбиться в душу сразу? Как они ее разглядят, если перед ними урод? Клементина снисходительно посмотрела на Северуса. — Не всегда так. Иногда люди настолько слепы, что за красотой не видят уродство, а за уродством — красоту, — она заняла кресло. — Я докажу тебе это. Приходи, скажем, завтра. Мы подкорректируем твой внешний вид. В конце концов ведьма я или где? — Клементина широко улыбнулась. — Ты тоже обжигалась? — с искренним любопытством спросил Северус. — Да, я не разглядела мудака, — Клементина устало вздохнула. — Мной помыкали, как и тобой. А я просто боялась остаться одна. Теперь я понимаю, что неважно, как выглядит человек. Главное, что он из себя представляет. Дело не в лице, а в личности, что за ним. Ладно, — она хлопнула в ладоши, — завтра будем делать так, чтобы твоя леди-хуеди обратила внимание на твоего прекрасного лебедя, что живет внутри, а потом и твою гениальную душу. А теперь выметайся, — Клем, улыбаясь, указала на дверь. — Спасибо! Северус был ей благодарен. Сейчас у него не было друзей. Клементина стала тем человеком, которому хотелось доверять. Прямолинейная, грубая, сильная. Она притягивала, ее хотелось слушать. За ней хотелось идти. — Да подавись! — девушка явно забавлялась. Северус остановился в дверях и, запустив пятерню в волосы, смущаясь, спросил: — Клем, скоро бал. С кем ты пойдешь? «Надеюсь, что до бала я улечу отсюда рикошетом напрямик в 2013», — подумала Клементина, а вслух сказала: — Заставлю Регулуса со мной сходить. Или с тобой, если принцесса тебя отошьет. Северус поднял глаза в потолок. — Я был бы не против. Как друзья, верно? — Разумеется, — ответила Клем. Северус ушел, а Клементина задумалась о том, как много ему понадобится времени, чтобы понять, что Лили в жизни не так прекрасна, как в его влюбленных фантазиях. Клементина слишком хорошо разбиралась в людях. Но в случае с Лили не нужно быть прорицательницей, волшебницей, самой Морганой, чтобы понять, что она из себя представляет. Клем уже сталкивалась с такими представителями человечества. Избалованная вниманием, наглая девочка, которая для достижения своей цели пойдет по головам, если будет нужно. Таким всё дают от рождения, таких больше любят родители. Никто не заслуживает быть использованным. Северус не исключение.