Nicht so

16.08.14, Суббота

Зачем я согласился – я не знал. С одной стороны, почему бы и нет. Съездить в другой город, немного развеяться, сменить обстановку, провести время с Артёмом.. Это круто, это полезно, это всё на свете, и именно этим надо заниматься летом нормальным людям. Тем более, когда тебя отвезут, привезут, ты даже ни за что не платишь, и вообще никак не напрягаешься. Сиди себе на заднем сиденье, спи или слушай музыку, прозаично разглядывая поля за окном. Меня всё устраивало. С другой, хотя мы и ехали уже полтора часа, мне было дико странно от мысли, что можно вот так сесть в машину и уже через несколько часов оказаться в другом городе. Я вообще тяжело переносил какие-либо переезды-перелёты, даже если меня предупреждали задолго до события, и сейчас всё было точно так же. Ну, меня хотя бы никто не трогал, и я мог вариться в своих заёбах, сколько влезет. Артём, усевшийся спереди, отвечал за дорогу, хотя пока мы ехали по трассе, смысла это не имело – "Тут не так много дорог в Сибири", как высказался Алексей Валерьевич, когда Артём выразил сомнение в правильности выбранного маршрута. Странно было слышать от него это, если честно. Я думал, они часто ездят, и тогда он должен знать дорогу, нет? Другое дело, что с чего бы ему запоминать её, если за рулём не он, но не важно. Пока ему не нужно было делать ничего важного, он занимался тем, что отвлекал отца от дороги тупыми разговорами. Я даже словил немного флешбеков о совместных просмотрах фильмов с ним. Просто обычно он точно так же не затыкается и комментирует всё, что только видит. Это пиздец. Можно, конечно, попросить его завалиться, и он будет сидеть тихо, но тишина будет такой гнетущей, что тебе самому вскоре надоест. Хотя, может, я просто нахожу это забавным? Просто он так орёт, у меня голова каждый раз болеть начинает. При том, что мы редко когда смотрим по одному фильму, получается, что четыре, а то и шесть часов подряд, я должен сидеть перед монитором, смотреть на картинки, слушать, что там происходит, ещё и комментарии выслушивать и, желательно, что-нибудь отвечать на них. После двух часов уже умирать можно, а дальше там вообще пиздец. И в итоге после этого ты не можешь уснуть не потому что вы фильмов ужасов на ночь насмотрелись, а тупо из-за головной боли. Пиздец, за что мне всё это. Но Алексею Валерьевичу было нормально. По крайней мере, он не возмущался и даже поддерживал разговоры. Вернее, пытался как-то их развить из тех фраз, которые вбрасывал Артём. Особо на трассах ничего интересного нет, не трудно догадаться, поэтому Артём по большей части говорил об указателях. Когда они попадались, мда. Особенно он им радовался, если на них упоминался Новосибирск. Мне даже было интересно, почему. Потому что так понятно, что мы не сбились с пути и едем, куда надо, или потому что так у Артёма есть возможность видеть, сколько километров нам ещё осталось? Ух. Я не слушал их, хотя и сидел с одним наушником. Это больше делалось для того, чтобы услышать, если меня вдруг позовут или что-нибудь такое. Не то чтобы я считал, что могу им понадобиться. Но чего только не бывает в жизни. – О, Новосибирск, восемьдесят семь, – когда промелькнул очередной указатель, тут же отметил Артём. – Нахер нам туда, поехали в Челябинск. Тысяча семьсот восемьдесят шесть. Я почему-то сразу представил, как мать звонит мне через несколько дней и спрашивает, какого хуя я до сих пор ни разу не появился дома, и я такой осматриваюсь, а вокруг Челябинск. Хотя при том, что это довольно крутой город, я не должен увидеть там что-то ужасное. Ну, там явно не хуже, чем в нашей дыре, я смею полагать. Может даже, много круглосуточных магазинов? Есть круглосуточные доставки еды? Ого. Наверное, там живут сверхлюди. Восемьдесят семь не казалось мне серьёзной цифрой, но надо было только прикинуть, что даже со скоростью в сто километров в час мы будем ехать где-то чуть меньше часа (избавьте меня от математики в жизни, пожалуйста), и сразу становилось не так весело. Мы и так были в дороге уже два часа, и я думал, что уже всем нам это порядком надоело. Особенно Алексею Валерьевичу, которому досталась нелёгкая роль водителя, и Альфреду, который вообще собака. Хотя при том, что он был единственным, кто мог встать и хотя бы сделать небольшой кружок вокруг себя, я не должен сейчас упоминать его. Но всё равно. Предположим, он страдает. Что ж, по крайней мере, я мог утешить себя тем, что это были не шесть блядских часов – а именно столько мы бы ехали на автобусе. Вот уж где реальный Ад, так это там. Особенно зимой. Да и летом не лучше. Бабушки с цветочными горшками из Икеи. Первое, что приходит в голову. А так, когда вы на машине, – можно даже сказать, своей, – то так хорошо. Ничего лишнего. У тебя нет нудных соседей, тебе не надо ни с кем соприкасаться локтями. Сидишь себе, наслаждаешься ветерком и музыкой. Ещё у Алексея Валерьевича довольно большая машина, с просторным салоном, и это просто охуенно. Тут так приятно находиться. Особенно когда в твоём распоряжении всё заднее сиденье. Можно вытянуть ноги. Или прилечь. В общем, устроиться с максимальным комфортом для себя. Это ли не отлично. – Арсений. Когда Алексей Валерьевич позвал меня, я аж вздрогнул. Это было слишком внезапно – раз. Два – я не ожидал, что со мной будет разговаривать именно он. Артём – ещё ладно, но не его же отец? И три – я всё ещё не научился нормально реагировать на его попытки со мной взаимодействовать. – Ты не говорил матери, что поедешь с нами? – Нет, – протянул я, забеспокоившись ещё больше. – А что? Я много чего мог придумать из-за его вопроса, но всё это было настолько глупым, что я даже думать не хотел, что моя мать будет таким заниматься. – Просто. Если она опять напишет, чтобы я знал, что происходит. – Опять? Что ещё за "опять"? Я знал, конечно, что у них остались контакты друг друга, но типа? Мать ему пишет, серьёзно? Спрашивает обо мне? У неё.. Всё хорошо там, нет? Мне правда стоит бывать дома почаще? – Она вам пишет? – уточнил я, даже пересев от волнения. Ну и да, чтобы быть ближе к Алексею Валерьевичу и лучше слышать. – Бывает иногда. Артём развернулся ко мне, и мы переглянулись. Он тоже не много знал об этом, судя по его озадаченному выражению лица, и, так я понял, не было смысла спрашивать у него, что там наши родители обсуждают? Просто я знаю про его любовь брать чужие телефоны и рыться в переписках, но делает ли он так же с телефоном его отца? Я бы спросил позже, когда мы остались бы наедине, но теперь я что-то в сомнениях. Но всё равно спрошу. Так, мало ли. Я успел подремать ещё минут сорок, прежде чем Артём начал что-то активно обсуждать с отцом. Открыв глаза, я понял, что мы уже в городе, ну, или на его окраине, если совсем уж доёбываться. Хотя мне самому кажется странным называть вот эти типичные районы на отшибе городом. Тут ведь, по ощущениям, никто даже не живёт. Кругом одни автосервисы и всякие забегаловки. Откуда только люди берутся.. В любом случае, это явно говорило о том, что мы скоро приедем уже хоть куда-нибудь, и наконец-то можно будет выйти из машины. "Уже хоть куда-нибудь", пф. Странно так думать, но что мне остаётся. Я до сих пор не знаю, что Артём планирует делать, и это.. Не особо меня радует, надо сказать. То есть, вот мы сейчас приедем, Алексей Валерьевич высадит нас где-то, где Артём ему скажет (в общем-то, уже сказал, но едва ли я что-то понял). И что будет дальше? Что мы будем делать. Я не знаю, и даже предположить ничего не могу, потому что.. В принципе не ебу, чем можно заниматься в другом городе. Да и в нашем тоже, как бы. Разница невелика. Ладно бы мы дома сидели. Можно было бы посмотреть что-нибудь, купить себе что-нибудь вкусное поесть, лампово попиздеть на балконе или на кухне. Но на улице? Что. У нас будет время до вечера, получается? И мы всё это время должны будем где-то ходить. Что. Артём поведёт меня по городу, показывать местные достопримечательности? Очень смешно, ха-ха-ха. Похоже на плохой анекдот. Мы пойдём в зоопарк? О, да. Ещё смешнее. И мне даже немного стыдно как-то.. Типа, вот я согласился на поездку, да. Но по факту мы даже не знаем, что делать, и это всё так тупо. Ехать куда-то без каких-либо планов и даже малейшего понятия о том, что там можно делать. Но я могу только ждать. Что мне предложит мой ненаглядный. Его же идея была, значит, и организовывать всё последующее тоже должен он. Я тут так, чисто чтобы меня все развлекали. * Выйдя из машины, я даже немного удивился тому, что мои ноги всё ещё работают, и я даже не забыл, как надо ходить. Хотя когда мы с матерью ездили в Германию, вылетать нам нужно было из Новосибирска, куда мы, логично, добирались на автобусах. И время поездки в одну сторону составляло шесть часов, и.. Не то чтобы что-то страшное. Просто хочется поныть о нелёгкой, вот и всё. Потянись пару раз, пройдись немного, и всё станет нормально. Для человека, который дома сидит на кровати куда большее количество часов, какая разница, где делать это же – в той же своей комнате или где-то в другом месте? Я стоял в стороне, когда Артём и Алексей Валерьевич о чём-то договаривались, так что не мог слышать, о чём они говорили. Но логично было бы предполагать, что это были попытки выяснить, не надо ли будет нас забрать, во сколько мы вернёмся, есть ли деньги на проезд и всё такое. Что там ещё родители узнают у детей, когда бросают их посреди другого города, еле знакомого, м-м.. Я не знаю. Откуда мне. Когда Алексей Валерьевич уехал, Артём быстро прошёл ко мне. – Так, что будем делать? Страшнее фразу сложно придумать. – Я думал, ты скажешь. Типа. Я ебу, что тут можно делать. – В первую очередь надо поесть. А вот это уже звучит хорошо. А с вот этим я не могу не согласиться. – Я не против. – Ещё бы ты был, – усмехнулся Артём. – Пошли. Тут недалеко. То, как уверенно он шёл, меня не то заинтересовало, не то напрягло. Я почему-то думал, что Артём либо возьмёт телефон отца, чтобы хоть как-то ориентироваться в городе, либо попросит у меня мой, но у него, кажется, были какие-то свои секреты. Хм-хм-хм.. – Ты можешь тут ориентироваться? –когда мы прошли пару домов, осмелился на вопрос я. Всё равно лучше уж так, чем идти в полной тишине. – Знаю основные точки и как из одной добраться в другую. Ну и главные улицы. – Пиздец. Ладно, я понимаю, когда люди хорошо ориентируются в своём городе. Это все понимают, потому что это нормально. Но хорошо знать карту соседнего..? Чё, блять. Артём сатанист, не иначе. – Что пиздец? Это всё потому что у меня телефона нет, – с важным видом он подпёр бока руками. – И я не комнатное растение, которые без него даже в другом городе не сориентируется. О, ну началось. Опять он.. Шутит? Или что это. Просто речь об этом уже заходила пару раз, и Артём так же начинал нести хрень про то, что телефоны делают нас амёбами. Мы не стараемся узнать даже собственный город, потому что зачем, ведь в кармане есть телефон с установленными картами, и вообще мы пиздец асоциальные чмохи из-за этих же телефонов. А вот он не такой, он молодец. Но я всегда думал (или хотел надеяться), что он издевается. И не считает себя сверхчеловеком только на этом основании. Я всё ещё надеюсь, что он не такой дебил. – Ты здесь ориентируешься потому, что вы относительно часто здесь бываете, и для тебя был смысл выучить карту хоть сколько-то. Возможно, это вышло само собой. Так я понял, когда они приезжали раньше, пока Алексей Валерьевич был в больнице, Артём шатался по округе? Ну вот и всё. Вот и выучил «основные улицы», пока гулял. – А не потому что ты не асоциальная амёба. – Пиздец ты занудный, – Артём даже поморщился. – Шучу я, блять, так. Понятное дело, что из-за того, что мы часто сюда приезжаем. Хотя отсутствие телефона всё равно играет роль. Сейчас я не стал спорить, потому что так и быть, смысл это имело. Но не первоочередной. – А ты уже испугался за сохранность своего телефона? – Может быть, чуть-чуть. – Да ладно. Вот если бы мы ехали на один день, и тебе надо было в дороге слушать музыку, потом несколько часов бегать по городу, активно используя телефон и потом ещё ехать домой. Тогда бы ещё было, за что бояться. А так. Вечером всё равно сможешь зарядить. – Если мне не придётся его использовать для навигации, то можно будет обойтись и без этого. – Ого. А ты реально думаешь, что не будешь залипать в него вообще? – Ну, в зависимости от того, что мы будем делать. Ты же не можешь мне нормально сказать прямо сейчас. – Потому что я сам ещё не знаю. У меня есть пара идей, но я прям вижу твоё лицо, и от этого желание их озвучивать просто в минус. Ой, ты моё солнышко. Стесняется что-то мне высказывать, надо же. – Что-то раньше подобное тебя не останавливало, – отметил я. – Время идёт, люди меняются, – вздохнул Артём. – Твоя наглость вне времени и пространства. Это даже не смешно. – Короче, хуй с тобой, – резко выпалил он, немного даже недовольно. – Поедем в Икею. Заодно на метро посмотришь. Ты был хоть раз в метро? Я вздохнул, нервно отворачиваясь. То орёт на меня, а при следующей фразе уже мило интересуется, видел ли я херню, которую он хочет мне показать. Что за человек. – Нет. – Ну вот. Хотя там и смотреть особо не на что. Это же не Москва. Но всё равно. – Ты был в Москве? – не понял я. – Да. Мы говорили об этом. Он с таким ехидным видом напоминал об этом, будто я обязан помнить все наши разговоры. Много хотите, блять. – Собак мы там покупаем, – в конце концов он сам же и пояснил. – И возим их оттуда. Один хуй я там бывал. – Ладно. Мог бы и нормально сказать, уёбище, блять. – Да и сестра Ковальского как-то говорила, что в цивилизованных землях в метро даже туристов водят. Значит, там есть, на что смотреть. На некоторых станциях. Весьма логично. – Но тут ничего интересного. – Да без разницы. Ты же меня звал не всякую хуйню рассматривать. – И то верно, – Артём пожал плечами, и на время мы оба замолкли. И как это обычно бывает, нам не стоило этого делать – потому что всякий раз, как только у Артёма выдаётся секунда на подумать, он в мыслях доходит до такого, что потом плакать хочется. – Бля, почему твоя мать вообще выбрала для жизни вот это. Да даже не Новосибирск. А, блять, какую-то дыру. Я осмотрелся, пытаясь понять, что из окружения его так смутило. Просто он так выразился, будто тут реально жить невозможно. Ну, именно в этих землях. Странно вообще, что сейчас речь об этом заходит. Зимой такие фразы было бы куда.. Привычнее слышать. Зимой, да. Когда мать заходит тебе в комнату и говорит сходить в магазин. Ты пытаешься воззвать к её разуму и говоришь, что там тридцать семь градусов, ну неужели никак не подождёт до завтра (до следующей недели, на самом деле, но опустим эти ненужные подробности). А она смотрит на тебя и говорит, что это утром было тридцать семь, а сейчас потеплело на целых два градуса, ещё и солнечно, "Так что пиздуй в магазин, щенок:)". Ладно, немного не в тему, но мать всё равно ненавидит местные зимы. Ну, по крайней мере, она перестала рассказывать мне, как здесь было "раньше". Ей-богу, такое ощущение, будто она тут всю жизнь жила. И наравне со всеми родителями моих сверстников может травить прохладные про старые добрые времена. Когда ползимы было минус сорок, и ничего, в школу ходили, и никто не жаловался. С одной парой валенок на шестерых и за сорок километров. Ладно, это уже не её рассказы. Я просто дебил и обожаю взрослых за эти их.. Приколы. Мать просто иногда говорит, что раньше было хуже и всё. Про школу за сорок километров с одной парой валенок на шестерых – это уже рассказы одной бабули. Мда-мда.. – Спроси у неё в следующий раз. Я не интересовался. – Когда-нибудь Арсений не сможет ответить так, потому что будет знать ответ, потому что ему в кои-то веки было интересно, а потом у него отвалится жопа. Знаешь, кому-кому, а тебе про отваливающиеся жопы лучше даже не заговаривать. Не в твоём положении. – Ха-ха-ха, – протянул я. – Смешно. – Может, она познакомилась с твоим отцом в интернете, и это он её сюда затащил? – снова пошли пиздатые теории. Ага. Наши родители, да. В интернете познакомились. Артём немного во времени потерялся, похоже. – В эти болота. Какой же он тогда альфач, если умудрился уломать немку переехать к нему в Сибирь. – И какая же он мразь, если потом бросил её одну с ребёнком. Ну да, матери ничего не мешало уехать обратно, но.. Не будем углубляться. Мы не знаем всех тонкостей всё равно, поэтому не стоит пиздеть попусту. – Ну технически. Нельзя же так говорить. Не исключён вариант, что это он подкинул ей все ваши квартиры. И так обеспечил вам обоим неплохую жизнь. Ага. Всё же только от денег и зависит в таких делах. Обрисуем сейчас ситуацию. Вот ты мать-одиночка, да. Твои родители в другой стране, родственников рядом нет, все подруги тоже заняты каждая своим делом – молодость же, надо учиться/работать, или своими детьми заниматься, куда тебе до чужих-то, блять. И даже если у тебя дохуя денег, как тебе это поможет? Допустим, можно было бы нанимать людей. Чтобы они готовили, ходили в магазины, убирались, следили за ребёнком и всё такое, а ты бы в это время занималась сдачей квартир, подготовкой их к следующим жильцам и всем таким. Но я не сильно осведомлён, как в те года дела обстояли с такими вещами. Насколько легко можно было найти себе домработницу? В деревне, да. В любом случае, я понятия не имею. И если это было легко, почему мать так не поступила. Но в любом случае тупо утверждать, что подобный вид заработка заметно облегчил ей жизнь. Артём просто не знает, что это за хуйня – сдавать квартиры. Он, наверное, думает, что вот, мы впустили каких-то людей, они нам исправно платили, а потом в один момент съехали, и после них всё осталось на своих местах и как прежде? Чистая, аккуратная квартира, ничего не сломано, не испорчено, ничего не украли? Пха-ха-ха, блять. Артём, ты дебил. Я не любитель ворчать, какие все в России кругом уроды и мрази, но тут даже у меня терпения не хватает. И с каждым годом поводов выёбываться и гнать на всех только больше. Потому что когда у вас пиздят шторы, блять. Или столовые приборы с лампочками. Я уже не могу – ни смеяться, ни плакать. – Ну да. А то, что растить ребёнка в одно лицо тяжело, и никакие деньги тебе в этом не помогут, это типа так, хуйня, да. По крайней мере, первые полгода точно. Пока ребёнок на грудном вскармливании, хуй ты куда выйти сможешь без него. А шесть месяцев – это ебать не мало. Полгода. Полгода ты должна сидеть дома, с орущим тупым пиздюком, который нихуя сам не может, и поэтому ты от него ни на шаг отойти не можешь. Охуенно. А если к этому добавляется ещё лишний геморрой в виде всяких долбоёбов, которые разносят твои квартиры и пиздят оттуда вещи, я вообще не знаю, что это за жизнь, блять, такая. Но мать, вроде, говорила, что мой отец забирал её из роддома. Может, можно полагать, что он помогал ей хоть сколько-то. Хотя бы по первой поре, чтобы она совсем кукухой не поехала одна. Был бы я на его месте, я бы как угодно извертелся, но постарался бы ей помочь. Как минимум первые полгода, как максимум – первые два года. Можно было бы и побольше взять, конечно.. Но я так понимаю, у него есть семья помимо нас, и было бы глупо его оттуда вырывать. С его стороны было глупо спать с другой женщиной и не предохраняться, но что уж поделаешь. В любом случае уже ничего не изменишь. – По крайней мере, ей не надо было работать. Ага. Если он так хотел облегчить ей жизнь, мог бы просто высылать денюжки, а не скидывать на неё дохуя свободной жилплощади, и пусть она типа сама с ним возится и огребает из-за всяких долбоёбов, которые не умеют бережно обращаться с чужим имуществом. Тоже мне, герой, блять. Облегчил женщине с ребёнком жизнь, охуенно просто. – Зато надо было содержать дом, себя, мелкого пиздюка, ещё и следить, чтобы съёмщики не были пидорасами и не разгромили всё, что только можно. Охуенная жизнь, должно быть. – Ладно, может, твой батя немного ублюдок. – Да не немного, а самый настоящий. – Ты как будто обижен на него, – Артём усмехнулся, и так как это ничего хорошего не предвещало, я поспешил ответить. – Мне похуй, – пока он не додумался до чего-нибудь охуенного, было просто необходимо напомнить ему. – Мы обсуждаем эпизод из их жизни, в котором он явно показал себя как мудак. Как ещё я должен о нём говорить. Только хуесосить и остаётся. В общем-то, я считаю, что имею на это право. Если он реально как долбоёб себя повёл? Мать даже сейчас любит ворчать на эту хуйню. Что в хуй ей не упёрлись эти квартиры, и вот продать бы их нахер. Оставить себе парочку, немного сбавить запросы к жизни, но хотя бы жить с меньшим количеством проблем. Но почему-то она не может этого сделать. Почему-то, да. Я всё хочу спросить.. Но как обычно. Это не моё дело, да и вряд ли она ответит. Тем более, если Артём прав, и все эти квартиры как-то связаны с моим отцом, то можно даже не надеяться. Всё равно я не достоин этих знаний. Так я понял, Артём вёл нас поесть в какой-то торговый центр – мы вышли к нему минут через десять. Я даже обрадовался, когда понял, что именно это – место назначения, и что возможность убраться с жары выдалась так скоро. Ура, я умру чуть-чуть позже. Когда мы зашли внутрь, я принялся осматриваться, слегка впечатлённый оформлением здания. Серьёзно, тут же даже были фонтаны по обе стороны от входа. Выглядело пиздец круто, я уже не говорю про то, сколько комфорта звук движущейся воды добавлял к общей обстановке. И только-только я начал чувствовать, что мне здесь нравится, как Артёму приспичило поиздеваться надо мной. Надо было непременно пошутить, что я, как мальчик из глубинки, никогда ничего подобного не видел, и попросить меня не выражать восхищение вслух и слишком громко – а то тут столько людей, и будет неловко, если я помешаю им своими возгласами. Но единственное, что привлекло внимание окружающих – это звук удара. И то к нам обернулись всего несколько человек, что было вообще ни разу не страшно. А втащить Артёму было необходимо. А то он же не заткнётся по-простому. Достал, блять. Шутил бы хоть смешно, а если никаких идей нет, то и сиди молча. Зачем портить людям настроение и нервы зря трепать? Дебил. Мы сразу поднялись на третий этаж, где располагался фудкорт (кажется, это какая-то фишка всех торговых центров? Или в этом есть какая-то логика?), и когда Артём направился в сторону КФС, у меня аж в сердце защемило. Правда? Он вёл меня сюда за этим? Так вот и понимаешь, что человек на самом деле тебя любит.. Ладно, шутка, конечно же, но мне всё равно было немного приятно. Просто при том, что Артём не фанат "такого" фастфуда, было бы пологичнее, если бы мы вообще никуда не пошли, ну, или ограничились шаурмой из какого-нибудь ларька. А он привёл меня в КФС. Это так мило. Так приятно. Но стоило мне подумать, что Артём и сейчас не упустит возможности как-нибудь по-идиотски пошутить, как вся моя эйфория мигом прошла. С позволения называть это эйфорией, конечно, но не важно. В любом случае мне не особо хотелось выслушивать очередные тупые и уже озвученные на десять раз шутки (а тему с моей любовью к КФС уже обмусолили на дохуя раз, и вряд ли Артём придумает что-то новое), и я немного даже расстроился. Но оставалось лишь молча ждать и морально готовиться к очередным выпадам. Эх. Ни на секунду расслабиться нельзя с этим Артёмом. – Пиздец, так много народу, – проворчал он, когда мы заняли стол. – В этом плане у нас в городе получше. – Просто надо было приходить сюда в будний день. – Да как будто это важно. Сейчас же лето. Школьники свободны семь дней в неделю, а не два. Плюс ещё студенты. Был бы хотя бы июнь, когда у всех сессия-хуессия. А сейчас тут тупо все. Пиздец, фу. Тупые люди. Я про себя немного даже посмеялся с этого юного мамкина социофоба, но больше ничего говорить ему не стал. Даже издеваться. Пусть это будет моей благодарностью за то, что и он промолчал, и ничего не сказал, даже после того, как я озвучил свой заказ. Ни одного "Опять набрал на троих, тебе не много, ты же сдохнешь". И что они там с Ковальским ещё любят мне задвигать. Да вообще все любят мне это задвигать. Кристина тоже, м-м.. Тупые люди. Распаковав свой боксмастер, я вдруг вспомнил, что у меня была кола в рюкзаке, и решил сразу же её достать, чтобы потом не лезть за ней, когда она мне понадобится. К тому же, это старое простое человеческое удовольствие. Что может быть лучше запаха курочки из КФС и шипения колы, которую ты только-только открываешь. Была бы она ещё холодной, конечно, чтобы совсем всё идеально было, но это не так критично. Конечно же, сейчас без комментариев уже точно никак обойтись не получилось бы. – И почему я сейчас не удивлён? – недовольно протянул Артём. – В чём твоя проблема, скажи, пожалуйста. Заебал выёбываться, вот правда. Моя кола. Буду пить столько, сколько захочу. Даже если это будет стоить мне жизни. Артём же не из-за моего здоровья волнуется? Просто если так, то я внезапно понял один мем, который недавно видел в интернетах. Стартерпак "Эта кола же вредная, зачем ты её пьёшь?". И картиночки со всяким пивом, наркотой различных видов, и всем таким подобным. По-моему, там ещё что-то про веганов было, но это не точно, так что врать не буду. И так я понял, что люди, которые любят заботиться о твоём здоровье (и доёбываться до того, что ты пьёшь много колы) сами те ещё долбоёбы и не особо-то разбежались следить за своим бренным телом. Тогда как твоё их почему-то по жести волнует. Или в их представлении наркота полезнее колы? В пизду этих обмудков, короче. – Просто сколько можно, ну правда. Тебе себя не жалко? А тебе меня не жалко? – Не очень. Господи, это просто кола, блять. То мы ничего вреднее не пьём, да? Это у тебя возмущения почему-то не вызывает, зато как кола, блять, то сразу анальные боли. Иди нахуй, заебал. – Чуть не кончил, – выдохнул Артём, так хорошо закатив глаза, что пару секунд точно он сидел с полностью "пустыми" глазами. Меня даже немного триггернуло – это так страшно выглядело, на самом деле. Я и не знал, что он так умеет. Не то чтобы должен был. Трудно даже ситуацию представить, из-за которой я должен был узнать об этом его навыке, но это всё равно было странно. А Рита знает об этих его способностях? Могла бы поделать эстетичных фоточек в инстаграм. – Пиздец обожаю, когда ты наезжаешь на меня. – Что-то мне подсказывает, что это ненормально. – Да кого это ебёт, – отмахнулся Артём. – Главное, что мне хорошо. Ну как знаешь. Смотри мне потом, не ной, что у нас всё не как у людей, и вообще, хотелось бы романтики и нежностей, а мы только и можем, что вечно агриться друг на друга, и пиздец. Я припомню тебе именно эти твои слова. Ковальский же говорил о каком-то ""комиксе"", где главные герои парились из-за того, что у них не отношения, а ежедневная ебля? А ведь так хотелось романтики, эх. Но даже походы в кино заканчивались попыткой то ли подрочить, то ли что-то такое прямо в зале. И в конце концов оба пришли к выводу, что пока их такой расклад устраивает, то всё нормально. Вроде.. Я не то чтобы слушал. У меня всё ещё плохо воспринимаются подобные вещи. Что парни могут читать фанфики или додзинси. А потом обсуждать это со своими подругами. Что, блять.. Я слишком старомоден. А вот Артём с Ковальским ничего зазорного в этом не видят. Ну да, а потом для них так же нормально ходить с парнями в кафе. Чего я вообще от них жду. Сначала обчитаются своих фанфиков и японских порнушных комиксов. А потом с парнями ебутся и не парятся, когда им предлагают поесть вместе где-нибудь. Ну конечно. Артём как будто мои мысли услышал и решил меня добить. – Если хочешь, можем походить по магазинам. И ещё по магазинам с парнями ходят. Зачем, стесняюсь спросить? Не для того же, о чём я думаю? – Зачем? – Тебе нравится, как я одеваюсь? О, господи. – Покатит. Пока ты не носишь обрыганские джинсы, я всё тебе прощу. И обходишься без клетчатых рубашек, да. И.. Придумать бы ещё пару пунктов, но какая разница. Меня в нём предельно всё устраивало. Чёрный, во-первых, стройнил. Артём ещё и одевался по фигуре, вообще пиздец. Спасибо, Рита, или кто там, кто приучил его следить за собой, а не выглядеть, как чухан какой-то. Но в любом случае, к его одежде не приебаться. Ковальский чёт там пиздит на чёрный цвет, но мне похуй. – А мне нет. И самое время над этим поработать. Ага. Год провстречались. Через год или даже меньше расставаться. "Самое время". – Ладно, шучу, – Артём быстро исправился, хотя и без этого можно было понять, что говорит он несерьёзно. – Не смотри на меня так. Но мы всё равно можем. – Это по-гейски. Артём только устало посмеялся. – Если я сейчас задолблю тебя в дёсны, это будет по-гейски. И то не факт, потому что я могу делать это на спор или прикола ради. А ходить по магазинам, это не по-гейски. Стра-анные у него параметры гейства, конечно, но допустим? – Выбирать себе шмот с парнем – не по-гейски? – уточнил я. Артём, мне кажется, немного не в себе. Или он всё-таки заделался в толерастов, и теперь по жести топит против гендерных стереотипов? Ну да, а что такого двум парням пройтись по магазинам и поискать друг другу шмот. Девушки же могут так делать, и никто на них не выёбывается. Парни чем-то хуже, что ли? Но он меня не переубедит в любом случае. Пусть с Ритой ходит, если так хочется, я даже возражать не буду. Но себе одежду я выберу сам. А то я прям вижу, как Артём закидает меня чёрными вещами и потом ходит довольный. Ага. Он реально думает, что я поведусь на это? Как, блять, это вообще должно выглядеть? То есть, это прямо то же самое, как когда ты в детстве с родителями по магазинам ходишь? Второй человек так же будет вертеться в примерочной и оценивать, идёт тебе шмот или нет? Чего, блять. Ты, вроде, уже взрослый человек. Сам, что ли, не разберёшься. Не, Артём, иди ты нахер со своими идеями странными. Лучше реально в Икею давай съездим. Не знаю, для чего, но допустим. Чтобы потеряться там и играть в игру, кто из нас первым найдёт второго. А второй сбежит, свалит на автовокзал и уедет домой. Вот будет смешно. – О чём говорить с человеком, для которого даже поесть вдвоём с парнем – уже по-гейски. Но заметь, я сейчас сижу тут с тобой, и даже слова тебе не сказал про то, как мне неловко или стрёмно. Я вообще даже не думал про это. Но надо же мне это припомнить всё равно. Я ждал вот этого привычного визга про средневековье, нежелание выходить из зоны комфорта и просвещаться, становиться нормальным представителем своего поколения и всё такое, но хотя бы тут Артём меня порадовал и не стал нести хуйню, уподобляясь всем вот этим тринадцатилетним подружкам Ковальского, которым слово не так скажи, а тебя уже клеймят фашистом и пиздец. Вау. – Я даже у нас видел.. Эм. Двух парней. Которые ходили и покупали одежду вместе. Что ещё за "даже у нас"? Типа, город, где меньше миллиона жителей – так всё, глухая деревня, где за мужеложство сожгут нахуй, и всю семью отправят в Сибирь? Ну, ещё дальше в Сибирь. Похуже той, где мы сейчас находимся. К тому же, у нас половина города – это ёбаные студенты. От них много ждать не приходится. – Что значит "даже у нас"? Мы живём не в такой уж и дыре, чтобы удивляться таким вещам. Да и они наверняка такие же, как ты, и просто не видят в этом ничего странного. – "Такие же, как ты". Ну понятно. Спасибо. Ой, обиделся, вы посмотрите на него. Как нас с Ковальским вечно называть долбоёбами из-за того, что мы играем во всякую хрень, так это он первый. А как его назвали дебилом, так он сразу сливается и строит из себя обиженку. Но тема почему-то не желала заканчиваться. – А ты бы наехал на таких парней, если бы увидел? – Артём уже даже сейчас противно усмехался. Впрочем, ничего нового. Это же очень хороший повод постебать меня. Сейчас ещё припомнит мне июльские события. Расскажет, что нельзя бить людей. Я уже готов слушать. И снова втащить ему. – Конечно, – произдевался я. – Люблю пиздить людей. И не-людей тоже. – У-у-у, – протянул Артём, всё продолжая издеваться. – Весь в дядю. – Отъебись. Он снова посмеялся. – Ещё не оклемался? – У меня после первого раза травма на всю жизнь была. Хотя тогда всё было хорошо. А сейчас я вообще не ебу, что делать. – Ну, они же ничего тебе не сказали. В смысле, устроили выговор, но не всё же пиздец прям плохо. – Ага. Но теперь он всю оставшуюся жизнь будет следить за мной и ненавидеть. Охуенно. То, чего я всегда хотел. – Тебя прям так ебёт, ненавидит он тебя или нет? О, ну да. Охуенные слова утешения. – Не то чтобы. Но осознание того, что следующие несколько лет мне, скорее всего, придётся жить с ним в одном доме, всё равно не радует. И дело не столько в том, что я не смогу так жить – в доме и под пристальным надзором человека, который меня презирает (ну или хотя бы просто будет тщательно контролировать всё, что я делаю). Я не особо разбалован родительской любовью и прочей такой хуйнёй, чтобы охуевать с резкой смены отношения ко мне у окружающих. Но вот эти его слова про убийство. То есть, стоит мне только оступиться, как всё, меня тут же сразу убьют? Или у меня будет право на хотя бы объясниться? Просто вдруг обвинения будут безосновательны и вообще взяты с потолка? А я не хочу умирать так просто. Артём продолжал разглядывать меня, почему-то так и не приступая к еде, почему я решил, что он ждёт какого-то продолжения. Что ж. Я же могу хоть кому-то поныть об этом? Хотя я не считаю Артёма достойным, но предположим, это будет проверка. Узнает ли к началу года об этой ситуации Ковальский? Вся наша школа? Артём же трепло ещё то. Вот и посмотрим. – Он сказал, что, типа.. Тебя он мне ещё простит. Раз мы всё равно расстанемся, когда я уеду. Но если я ещё раз начну отношения с парнем, он меня убьёт уже точно, и ему будет не жалко даже отсидеть за это. Классно, да? Жду не дождусь своего переезда к своему любимому дядюшке. Вообще, не то чтобы я думал, что после Артёма у меня кто-то будет. Я даже не только про парней сейчас, а вообще. Ну, если только Кристина не захочет провести свою жизнь со мной. Это ещё ладно, но не больше. Но сам факт того, что Отто думает о таких вещах. "Да он же шутит, чё ты выёбываешься и строишь из себя несчастного". Да нихуя он не шутит потому что. Вот поэтому и глупо ныть кому-то, кто не имеет отношения к нашей семье или плохо с нами знаком. Для них мои проблемы – не проблемы, потому что они не знают. Даже если рассказать им, что Отто из себя представляет, они наверняка решат что-то вроде "Да он приукрашивает, да чё, да он просто его ненавидит/боится, потому и наговаривает, да на самом деле Отто не такой уж и плохой, ну подумаешь избил пару человек, да с кем не бывает, да это же по пьяни было, да чё ты ноешь, только это и умеешь..". Ну их нахуй всех. И Артём наверняка не лучше. Я ждал, что он посоветует мне "просто не встречаться больше с парнями", но он промолчал. В смысле, он мог бы отшутиться, но, видимо, ему тоже было не до шутеечек сейчас. Понимает, насколько это уёбищно бы смотрелось? Нет, я бы тоже не хотел снова начинать с кем-либо отношения (Кристина – исключение, опять же). Но вот предположим, я через пару лет окончательно поеду кукухой от одиночества, Кристина будет в своих Нидерландах, то есть, не рядом со мной, а я буду нуждаться во внимании и любви. И тут внезапно рядом окажется какой-нибудь симпатичный мой одногруппник/коллега/сосед по общаге/хуй вообще знает, кто, который будет проявлять очень неоднозначный интерес ко мне. И вот что мне останется делать? Скрываться, да. Охуенный вариант. Мы вот уже поскрывались, и где всё закончилось? Узнал даже мой, сука, дядя, который жил в другой стране. Вот и там будет всё так же. Что Отто опять всё узнает из-за какой-нибудь тупой ошибки, и мне пиздец. Я так не хочу. – И ты ему веришь? Ну да, ну да.. Вот, опять. "Ну да, грозится он убить тебя, но ты дурачок, что ли? Думаешь, он реально это сделает? Да боже, ты же его племянник. Как он посмеет поднять на тебя руку". Да-да-да. Посмотрю на ваши лица, когда вы узнаете о моей смерти и о том, как именно это произошло. "Ну.. Наверное, его дядя снова напился. С кем не бывает". – У меня как-то нет оснований этого не делать. Отто у нас человек слова дохуя. И такого позора на семью он не потерпит. – Блять, а, – Артём откинулся на спинку стула, недовольно отворачиваясь. – Почему.. Ладно, хорошо, люди разные, и это не зависит от места жительства. Но ему с такими взглядами в Чечне бы жить, а не в Европе. Хули, блять. Убить племянника за отношения с парнем. Там его, кстати, скорее даже не посадят за такое. Ты ему скажи. Может, он туда переедет? Или убежища там попросит после твоего убийства. Или он к мусульманам не очень хорошо относится? – Он ко всем нормально относится, пока так же относятся и к нему. Это не была попытка как-то защитить Отто, но просто напомнить в лишний раз, что мы все такие. Я, он, вся наша семья. На нас ярлык нацистов-фашистов, которые нормально воспринимают и не желают смерти только белым, гетеросексуальным христианам, но нет. Мы нормально относимся ко всем и каждому. Но пока нам не начинают затирать какую-то дичь. Что якобы за то, что делали наши предки дохуиллион лет назад мы должны отвечать сейчас. Что мы одним своим существованием или какими-то своими поступками угнетаем какого-то там мудака, которого мы даже не знаем и впервые видим. И это нормальная, блять, реакция. Я не понимаю, почему нас считают уродами какими-то, которые готовы всех и каждого отправлять в концлагеря. Ну да, хотя половина мира сейчас и строит из себя всех таких прогрессивных и толерантных людей, у нас по-прежнему есть только два лагеря, и совершенно ничего между. Никаких промежуточных пунктов. Справа – ебаные нацисты, которых надо уничтожить, иначе мира во всём мире не достигнуть. И слева – борцы за Адекватность, Толерантность™, которые борются за всё хорошее, добро, мир и жевачку. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Никаких даже малейших отклонений от взглядов компартии. Иначе предатель Родины и пиздец, как ты только посмел. И ведь такие люди всерьёз считают себя вершиной нравственного развития. Называют себя толерантными. Хотя всё так же не видят дальше своего носа, просто стоя с другой стороны от проблемы. Пиздец. Опять меня понесло. – Но геи не в счёт, да? – Это потому что мы родственники. Хотя, вообще-то, у него даже есть такие друзья. И они нормально общаются. Даже за руки здороваются. – Ого, – с сарказмом протянул Артём. – Пизда, блять. Ты вот рассказываешь, и я сразу вспоминаю. К нам где-то в классе пятом-шестом классе перевелась девочка. Из Монголии она была, или откуда. Не помню. Но она рассказывала, что если бы она осталась у себя на родине, её бы уже выдали замуж. И мы все такие сидели. Одиннадцать лет или двенадцать нам было. И мы так охуевали из-за этих её историй. Типа, серьёзно? В таком возрасте, замуж? Вы нормальные? И ты сейчас рассказываешь. Как будто у вас в стране, откуда ты родом тоже пиздец, а не законы. А нет. Германия. Страна-мечта для половины мира. Но даже там находятся люди, которые стремаются здороваться с геями за руку? Чего, блять? – Некоторые его знакомые этого не делают. – Ещё лучше. Это была программа "В мире животных", спасибо нашему корреспонденту Арсению. Что, блять, они вообще думают об этом. Это же.. Даже если предполагать, что это болезнь, допустим. Но они реально думают, что если поздороваются, то заразятся? – Это важно чисто принципиально. Как для тебя хуесосить всех геймеров и отказываться самому поиграть хоть во что-то, а для всяких дебилов расхаживать по городу со значками или флагами, окрашенными под флаг ЛГБТ. Просто потому что. Так и для них. Всё это одна хуйня и из одной категории. Артём, судя по напряжённому выражению лица, или был очень недоволен, или усердно над чем-то думал. Возможно, и то, и другое сразу. Может, призадумался над моими словами? – Хорошо, ты меня победил. Мва-ха-ха. Шучу, ладно. Мне нет никакого дела до него и его невнятных заёбов, хотя, может, и было правильно указать ему, что он в некоторых вопросах ничем не лучше людей, о которых сейчас так нелестно отзывался. А то конечно. Ведём себя абсолютно так же тупо, просто в другой сфере, но хуями обложим только так, да. Мы же себя самыми умными всегда считаем. Наше мнение единственное верное на этой Земле, а все несогласные – тупые дауны, которые что-то забыли в двадцать первом веке. Где только в своём шестнадцатом машину времени нашли, фу, челядь необразованная. – Ну, всё-таки, возвращаясь к жизни с Отто. Ты же можешь. Поступить куда-нибудь, и уехать оттуда. В Россию, например, – пропищал Артём, как бы не то чтобы намекая, но как бы в то же время и да. – Хотя бы куда-нибудь в европейскую часть. Всё равно могли бы видеться. Какие мы самовлюблённые, я не могу. Хотя и не возражал бы даже против такого. На праздники хотя бы.. Могли бы ездить друг к другу. Уж точно было бы лучше, чем жить в разных странах. И рядом с Отто. – Может. В европейской части страны как раз и университетов годных должно быть побольше. И только одна проблема тогда встаёт. – Но надо уточнить, согласится ли Отто отпустить меня куда-либо. Вдруг я. Ну, в общежитиях же всё по секторам. И вот буду я жить в мужском общежитии. Это же опасно. – Отто теперь будет бдительно охранять тебя от парней? Никаких мужских общежитий, сука, – прорычал Артём. – На самом деле, это можно было бы использовать. Типа, поднапрячь их снять тебе квартиру. – Куда я смогу водить мужиков, да? – Ты думаешь, Отто будет настолько бредить? Ты просто.. Ладно, я, конечно, не эксперт. Но как по мне, мы сильно переоцениваем.. Хотя если он такой дотошный, то он наверняка все варианты заранее видит. Ладно, забей. Ага. Кто мы-то, блять? Я один тут сижу. – Ладно, я не ебу, как ты сможешь выкрутиться. Найди себе тяночку, заведи с ней пиздюка и вскройся через два года. – Подожди, я запишу, а то забуду, – фыркнул я. – Заводить семью чисто для прикрытия – как-то по-свински. – Ну это твои заёбы тебе так говорят. Типа, о-о, семья, по любви, дети, у-у. А все нормальные люди таким не брезгуют. – Все нормальные люди в фанфиках, да? Вот эти браки по расчёту и прочая поебота? – Мне иногда кажется, что ты тоже их читаешь, – сощурившись, протянул Артём. – Я чего-то о тебе не знаю? – Кристина пересказывала мне некоторые сюжеты. – Зачем? – аж нахмурившись, спросил Артём. – Ты же.. В смысле. Она же должна была знать, кто ты. Ну типа. Ваши.. Отцы знакомы. И она должна была так же думать, что ты такой же, как и Отто. – И? – Ну, зачем ей рассказывать тебе что-то, зная, что тебя будет это бесить? – Я так понял, у толерастов это особое развлечение. Расскажи человеку что-нибудь неприятное для него, а потом смотри на реакцию и веселись. Это же та-ак весело. – И Кристина делала так с тобой? Я покачал головой. – Странно. Мне не казалось, что она. Ну, из тех, кто хуесосил тебя. – Она не хуесосила. Это не со зла делалось, и не из-за желания на говно развести. Я думаю, по крайней мере. Может, она надеялась увидеть реакцию типичного такого фошизда. Который начнёт плеваться слюной от одного упоминания геев или типа того. Не знаю, может, была другая причина. Надо у Риты спросить. Она-то точно сможет ответить, хотя бы примерно, что это за прикол такой у девушек – втягивать парней в свои странные увлечения. Или хотя бы просто рассказывать о подобном. Может, это прикольно, а мы просто не знаем? – Ты говорил, она твиттером увлекалась в те времена. – Да. Словила твиттер головного мозга, – я попытался грустно вздохнуть для пущего драматизма. – А такие сразу теряют способность воспринимать то, что все люди разные. С разными границами, взглядами на жизнь, темпераментом. Хотят, чтобы все перестали быть ограниченными уебанами, но ограниченнее любой рандомной девки оттуда едва ли удастся найти. Тяжёлая болезнь, в общем. – Понимаю, да, – Артём сочувствующе покачал головой. – И как она справилась с ней? – У неё изначально были задатки, позволившие ей выбраться из этой ямы. Ну и там её подружки доебали её в конец своей тупостью, и она пошла искать адекватность где-нибудь в другом месте. – И нашла тебя? – Артём посмеялся. – Как вы вообще познакомились? – М, это тупая история. Она тусовалась у своего отца на работе, а Отто отправил меня туда по делам. Надо было отнести Феликсу какой-то пакет. Я типа стоял, никого не трогал. Потом смотрю, меня какая-то девушка вот такими глазами рассматривает. Что, блять. Она ещё потом подошла. Я чуть не сдох там нахуй. – Что? – Артёма это почему-то рассмешило ещё сильнее. – Ты боялся девушек? – Я не очень комфортно чувствовал себя рядом с людьми вообще. А нахуя им подходить ко мне? Мы не можем говорить на расстоянии? – Желательно, через стену, да? – Через пол. Ну, мы с матерью обычно перекрикивались с этажа на этаж, а.. Я потом привык к такому. – А, блять, – Артём закрыл глаза, прикладывая руку ко лбу. – Ты же затворник. Почему я всё время забываю. – Это вот то, как ты меня любишь. – Да прекрати. На самом деле, это ужасно. Но, то есть, вот Кристина подошла к тебе. И что, как вы с ней заговорили? – Она долго смотрела на меня. Молча. Улыбаясь. Я.. Как человек, который отходил от наркоты, и четыре года до этого людей в глаза с такого близкого расстояния не видел даже. – .. закономерно охуел. И ушёл. Артём рассмеялся, упав на стол. Смешно ему, да? Ну, наверное, кому угодно будет смешно с такой хуйни. Что уж поделать. Подобные неудачники всем кажутся смешными. Которых напрягает приближение к ним людей, в частности – девушек, и всякое такое. – А дальше? – Ну, она пошла за мной. Спросила, типа. "Ты племянник Отто?". Я такой: "Да". Она такая: "Круто". И стоит смотрит. Это пиздец нервировало. Потом Феликс отогнал её от меня. Кажется, он знал, что я с приёбом. Сказал ей меня не трогать. Хороший человек. – Пиздец. Мне бы сказали не трогать какого-то парня, я бы только ещё больше доебался. – Вы бы с Кристиной подружились. В конечном счёте, она выследила меня и доебалась. Предложила потусить вместе, всё такое. Я согласился. Словил заёб, что надо бы уже. Становиться нормальным человеком. Хоть сколько-то. И пиздец. В итоге только хуйни наворотили. – Стал? – Всё ещё пытаюсь. – Ты и со мной встречаться начал только поэтому? – Не.. Не совсем. – Да не стесняйся, – Артём подвигал рукой в воздухе. – Никого нет вокруг, никто не слышит. И я не обижусь. Меня не то чтобы сильно беспокоило что-либо из этих вещей. Первое я и без того прекрасно знал, а за второе не сильно переживал – то Артём не знал этого изначально. Куда больше меня смущало то, что я сейчас опять начну мямлить, как идиот, не смогу внятно сформулировать мысль, Артём неправильно меня поймёт, и будет неловко. С другой стороны, если он не обидится, то какая к чёрту разница, что он там поймёт из моих слов, и будет ли это правильно. Ещё бы от этого становилось легче. – Ну. Блять, что ты вообще хочешь услышать? Мы уже обсуждали это, нет? – Вроде, да, – Артём пожал плечами. – Но я, может, хочу ещё раз услышать. Это знаешь, как проверка человека на пиздабольство. Если ты сейчас повторишь тот свой ответ, я буду знать, что ты мне не врёшь. А если какой-то другой. То прости. – Почему исключён вариант, что что-то могло измениться? Да, ладно, это глупо. Потому что причина не может измениться, но.. Я не знаю. Могло поменяться что-то в твоём отношении. Ты смотришь на вещи не так, как раньше. Хотя как могла поменятья причина? Ладно, это надо обдумать. И Артём намекает, что бросит меня сейчас или что вообще? – Да я в любом случае не помню, – он посмеялся. – Так что тем более нечего бояться. Говори давай. – Что ты хочешь услышать? – повторил вопрос я. – Почему ты согласился на отношения со мной. Потому что хотел выйти из зоны комфорта? Попробовать. Узнать, что это такое вообще? Почему? – Я, честно, вообще слабо воспринимаю, зачем люди начинают встречаться, если это не нацелено на создание семьи в дальнейшем. – И тогда отношения двух парней заведомо бессмысленны, потому что какая это, блять, семья, да? И что тогда. Чем мы тут занимаемся уже больше года? – А вообще не ебу. Смею полагать, что приятно проводим время с нравящимися нам людьми. Но это не точно. Не хочу высоко себя оценивать. Может, не так уж Артём и наслаждается. Кто выпилился, в конце концов, пару месяцев назад? Ага. Занаслаждался, пиздец. – Приятно? Тебе правда нравится? – Ну, по большей части. Если закрыть глаза на некоторые моменты. И то, что ты ебучий пиздабол. – То вполне всё устраивает. – Ну хотя бы так. А почему ты не начал встречаться с Кристиной? – вскоре его опять понесло. – Или она не предлагала? Просто. У вас с самого начала всё как-то неоднозначно было, да? Или что, вы просто зависали вместе и всё? Дальше поцелуев не заходило? Только после этого я понял, что даже не ожидал от него вопросов об этом, хотя вот уж что стоило предвидеть сейчас, так это именно их. Старею уже, наверное. Или слишком расслабился. Мы с Артёмом так давно не общались. Уже забываю его привычки и приколы. – Может, ты уже начнёшь есть. – Да блин, – чисто по-детски возмутился Артём. – Не уходи от разговора. – Мы тут до вечера так просидим. – Плохо, что ли? Ну давай, расскажи. – Ешь. – Пиздец, ты так тупо всё слил. Такие ламповые беседы были. Хотя Артём продолжил ворчать, он всё-таки взял в руки ещё упакованный твистер. Но конечно же, он даже не стал его открывать. – Но вы с ней не спали? – Ты сам сейчас отметил, что дальше поцелуев ничего не заходило. Или он вообще, про всё время, что мы общаемся? А не только тот период? У-у, проверяет меня? Сомневается во мне? Я не поведусь, пусть даже не надеется. – А она пыталась? Мне просто интересно, – под моим тяжёлым взглядом объяснился Артём. – Ну, было один раз. Но я её как-то отговорил, и больше она не лезла. – Отговорил? – уточнил Артём. – Ой, Арсений. Да, да, вот такой я дебил. Отговариваю девушек от секса. С собой. Не, ну надо здраво оценивать свои возможности. Я оценил. Здраво. Подумал, что, наверное, если я даже обняться с человеком не могу, то на вещи посерьёзнее мне вообще не стоит рассчитывать? И я всё ещё считаю, что был полностью прав. И похер, что меня окрестили каким-то чмошником ебаным. Всё лучше, чем если бы я проебался, и потом у меня было одним поводом дрочить себя всю оставшуюся жизнь. Хотя повод и так появился.. Но, по крайней мере, не такой существенный. Да и по сути, я не так уж и часто вспоминал о случившемся тогда. Не знаю, как так получилось. – Вряд ли это кончилось бы хорошо, учитывая, каким уёбищем я тогда был. Так что это было разумным решением. – Сколько тебе лет было, четырнадцать-пятнадцать? В таком возрасте от секса не отказываются. – Ой, ну извините, что я не живу животными инстинктами. – О, тебе тоже Ковальский эту шутку рассказывал? – Артёма это почему-то серьёзно удивило, и я даже сам испугался немного с таких эмоций. Нет, ну а правда? Что такого. – Это я удивляться должен, но не важно. Было бы не удивительно, если бы Ковальский забыл и не рассказал бы Артёму ничего. Но, кажется, Ковальский теперь вряд ли когда упустит возможность пошутить на такие темы. Особенно при Артёме. Или рассказать ему пару шуток. Ух, плохой Илья. Наконец, Артём решил заняться едой, но тут же возникли трудности – он опять забыл, как правильно надо открывать упаковку. Мне, как порядочному цивилизованному человеку, было больно смотреть на эти акты вандализма (как этот варвар пытался раскрыть её сверху), так что пришлось снова показывать, что в середине есть отрывная полоса. – А, блять.. – прошептал Артём. – Точно. Да-да. Я встречаюсь с аутистом, который не знает, как надо открывать штуки из КФС. Кто бы мог подумать, что такие до сих пор существуют. А вот, вы посмотрите. Сидит один. Зато считает себя умнее всех. Вообще, когда мы с ним в первый раз ходили в КФС, и он так же сидел, как долбоёб, залипал, не зная, что делать, я даже забыл, как дышать, от возмущения. Реально, что это за бред? Сейчас бы в своём году и возрасте не знать такие элементарные вещи. Надо почаще водить его в подобные места. А то он скоро вообще от жизни отобъётся. Телефона у него нет, в игры он не играет, в КФС не ходит. Кошмар. Чем только целыми днями занимается? Работает и общается с людьми? Из-за того, что Артём замолчал, спокойно поесть смог и я, и господи, как же стало хорошо. Это охуенное чувство, когда у тебя наконец появляется возможность насладиться вкусной едой. Обычно я всегда беру еду на вынос, чтобы как истинный хикка съесть всё дома в гордом одиночестве, и тогда главная проблема для меня – это дойти до дома. Сейчас же задержка была только из-за того, что некоторые социальноактивные люди предпочитают разговоры еде, и это, я считаю, сатанизм. Мы могли бы поесть сначала, а потом уже поговорить. Или вообще не разговаривать, потому что кому оно нахрен надо, когда есть еда. Господи, как же я обожаю есть.. – Мда, – вскоре снова заговорил Артём, и я даже испугался. – Дай бог всем людям на Земле найти себе человека, который будет любить их так же, как ты еду из КФС и колу. Пришлось постараться и закатить глаза – чтобы дать понять Артёму, что я недоволен. Ну, хотя бы не очередные тупые вопросы (а именно их я ждал сейчас), уже хорошо. Хотя было бы идеально, если бы он просто промолчал. Прожевав, я выдал свой вариант: – Дай бог всем мальчикам и девочкам найти себе девочек и мальчиков, которые будут смотреть на них так, как ты смотришь в окно, когда на улице гроза. Но все мы знаем, что это невозможно, потому что такая искренняя и высокая любовь возможна только к чему-то, что можно съесть или к погодным явлениям. Артём, кажется, меня не понял, и я даже удивился. Он правда не знал, как тупо он выглядит в такие моменты? О, ну тогда добрый день ещё раз. – А как я выгляжу, когда гроза? – он даже уточнял с тревогой в голосе. Бедный ребёнок. Напугали. – Очень глупо. Как малолетний дебил, который впервые в жизни увидел грозу, и теперь радуется, как полоумный. Ты даже на меня так не смотришь. Следовало сделать голос более обиженным, но я всё ещё не научился быть настолько эмоциональным. Особенно если надо изображать что-то безобидное. И тогда, наверное, не стоило бы шутить.. Но я уже пошутил. Как всегда плохо. Только так и умеем. – А, ты просто спишь в эти моменты, – Артём, наконец, очнулся и тоже начал отшучиваться. – Фу, больной. Смотришь на спящих людей, да? – Хотя бы тогда ты не.. Блин, – выругался Артём, отворачиваясь. – Ты не делаешь ничего плохого, чтобы можно было сейчас сказать. Типа, "Хотя бы во сне ты не несёшь хуйню" или что-то такое. – Приплети КФС. Еду. Собак, я не знаю. Колу. Тебя же дохуя всего бесит. С чем он там мне ещё мозги любит выносить. "Хотя бы во сне ты не строишь из себя хикку". Хотя бы во сне ты не ноешь, как хорошо дома. Я не знаю. – Не, это всё не серьёзно. Вот если бы было что-то такое. Он задумчиво уставился в потолок, но вскоре бросил это. Я даже не знал, радоваться или переживать. Он правда хочет сказать, что я его ни в чём серьёзно не раздражаю? И его на самом деле не бесят ни моя любовь к еде/коле, ни то, что я ёбанный задрот и хиккан, ни то, что я не люблю собак, и наезжает он на меня из-за всего этого просто чтобы на эмоции развести? Вообще-то, это плохо, конечно.. Но в данном контексте хорошо. Это не существенная проблема, и мне не надо серьёзно волноваться. Не то чтобы я собирался, конечно.. – Так, а ты не шутил? И я реально стрёмно выгляжу, когда рассматриваю.. Грозу? Я покачал головой. Что поделать, если это правда странно. Заходишь ты такой в комнату. И Артём лежит такой на кровати и полными обожания и вселенской любви глазами смотрит в окно. А там ничего интересного. Ну небо, да. Ну молнии и гром. А он лежит, кайфует. И зачем вообще нужны тогда все эти низменные развлечения. Секс, алкоголь, сигареты. Были бы у нас грозы каждый день, Артём бы, наверное, самым счастливым человеком на Земле был. Истинное наслаждение. – Почему я узнаю об этом только сейчас? Мне девятнадцать лет, и никто не мог мне раньше сказать, что я долбоёб? – Может, ты просто не слушал? – предположил я. – Как обычно. Как ты умеешь. Артём недовольно на меня глянул, но даже не стал ничего говорить в ответ. По крайней мере, по этому поводу. – Скорее, это из-за того, что мы слишком много времени проводим рядом, и типа у тебя была возможность заметить. – А то у Риты её не было, да? За четыре года, и ни разу вы не тусовались вдвоём во время грозы? Артём с таким напряжённым лицом думал, как будто правда вспоминал все те четыре года. Каждый день, каждую грозу. И где он был в тот момент, и кто был рядом с ним. Это так.. Тупо. – Я не ебу, как это вышло, в любом случае, – вскоре сдался он. – Но кажется. Не важно. Забрав у меня бутылку колы, он сделал большой глоток и поморщился. – Суточная доза сахара получена. – Смотри в кому не впади, немощный, блять, – фыркнул я. Доебаться бы, что чтобы получить суточную дозу сахара из колы, нужно выпить как минимум полбутылки (и то не наберётся), но мы не будем. А то потом последуют логичные вопросы, долбоёб ли я, нахуя я это знаю и всё такое. Не надо. Не буди дьявола, не давай Артёму лишних поводов доебаться до тебя. И будет всё хорошо. – Пиздец, и вот почему именно с тобой я не могу встречаться до.. До нормального конца. До того момента, когда мы сами друг друга заебём и сами же захотим расстаться. Почему именно у тебя есть родственники-долбоёбы? Не у Риты, не у Кати, не у Ани, а вот именно, блять, у тебя. – Что за сложные вопросы.. И за внезапные откровения. Мы, вроде, уже закончили такие темы, к чему это всё опять началось, блин..? Смущает меня. – Отто, блять. Вообще, это так тупо. Они когда пили у нас. Отец потом сказал, что он нормальный мужик. Вообще классный. А то Артём не помнит, как он сам пищал, когда только его увидел? Я ещё про прошлое лето. Когда он попросил у меня его фотки и ходил там потом, восхищался. Нет? – А на деле он такой мудак. При всём уважении к твоему отцу, он типа дохуя умелец в людях разбираться или что? Что тебя удивляет сейчас? – А так всегда, блять. Твои родственники могут быть полнейшими мудаками, но они как будто специально только с тобой себя так ведут. А на людях они прям все такие из себя ебать солнышки, и только расскажи кому-нибудь о том, какие они на самом деле, и никто тебе, блять, не поверит. – Это, – Артём немного замялся, подыскивая слова. – Нормальная система. Я всегда думал, что люди ведут себя так намеренно, нет? Это слишком тупо, если это всё случайно выходит. По крайней мере, если бы я ненавидел своего ребёнка, я бы специально так делал, чтобы ещё больше опустить его в глазах окружающих. Типа, фу, пиздабол ебаный, его отец такой хороший человек, а он пиздит на него, ха-ха, лох. Всё просто, как день. – Никогда не заводи детей. – Да ладно. Может, я буду их любить. Всем сердцем. Да ага, сто раз. Такая эгоистичная мразота, и будет любить кого-то, кроме себя? Пусть Рита напишет такой фанфик. Только там что-то подобное и будет возможно. Осмотревшись, Артём усмехнулся и, развернувшись ко мне и склонившись поближе, прошептал: – Смотри, справа. Парень в розовой кофте. Я, типа ненароком и случайно обернулся, оглядывая ближайшие столы. К счастью, наш пациент сидел чуть ли не за соседним столиком, так что много времени поиски у меня не заняли. – Мне кажется, его мать его ненавидит. Хотя я говорю так, будто моя мной довольна целиком и полностью. Но если бы я ходил в розовых кофтах, она бы меня точно уже нахуй в детдом сдала. Да и не то чтобы женщина, сидящая рядом с этим парнем, как-то по-особенному себя вела. Ну, может ей похуй. Ну да, сын в розовой кофте, и что дальше? Может, она нормальный человек, и не видит в этом ничего странного? А мы тут уже на дерьмо изошлись. – Его мать – человек без гендерных стереотипов, – с важным видом вздохнул Артём. – А ты просто ему завидуешь. – Да было бы чему. Как-то нет желания носить розовое. – Красное ты что-то носишь, и ничего. – Ты ещё и дальтоник, или что? Красный, – я выставил руку, – и розовый, – и другой показал другую точку в воздухе. – Ты что сравнить пытаешься? Артём у нас, наверное, из тех долбоёбов, которые синий от зелёного не отличают. И с вот этим человеком.. Ладно. Нас не так уж и много связывает. Относительно. – Тем более, изначально розовый и красный считались чисто мужскими цветами. Даже королевскими. Так что не понимаю, чего Артём выёбывается. Понятно, конечно, что ему чёрный в душу пиздец как запал, но он как-то тупо делает, что требует того же от окружающих. Меня. Интересно, Риту он тоже уговаривал начать одеваться, как сатанист? Пошутить бы, что она поэтому его нахуй послала, но мы же знаем, как всё было на самом деле. Или нет..? – А потом пришли злые женщины и отмутили их себе? – Да. Именно так. – У, сука, – прохрипел Артём, посмеиваясь. – Плохие женщины. – Надо будет одеться во всё красное как-нибудь. – Смерти моей хочешь? – Артём даже поморщился. Как будто представил, ему не понравилось, и будет реально серьёзная проблема, если это произойдёт. – Глаза вытекут, хочешь сказать? – М-м. Я тебя за твои красные кофты и футболки убить готов. Если увижу тебя в красных джинсах. О, надо же. В моей жизни появилась цель. – Вот знаешь, – осмотревшись, Артём снова заговорил. Кажется, ему что угодно делать, но лишь бы не есть. Вот причина, почему лучше не ходить в подобные места с кем-то. Пока они наговорятся, ты сдохнуть от голода успеешь. – Были бы мы в игре. И, предположим, у персонажа здоровье восстанавливалось бы бутылками с колой. Этим персонажем был бы я. И моё душевное здоровье восстанавливалось бы бутылками с колой. – В твоём рюкзаке они бы постоянно респавнились, и поэтому ты был бы как тот хер в той всратой игре. – Какой. Артём божественно объяснил и я просто хотел внести ясности. – Ну, – Артём нахмурился, старательно что-то вспоминая. – Пиксельная такая, уёбищная. Мне ещё не понравилось. А, ну да. Количество предполагаемых игр сократилось с трёх до трёх. Пиксельные игры, в которые я играл при Артёме. "Которые мне не понравились" не учитываем. Потому что нет такой игры, которая бы ему понравилась. Человечество ещё не достигло такого уровня развития, чтобы создать такой шедевр. – Там ещё мужик с битой отпиздил кота, – наконец-то Артём догадался выдать что-то поточнее. А то "Мне ещё не понравилось", ну охуеть. Ему какую игру не покажи, он хуями её обложит, а потом будет сидеть с довольным ебалом и гордиться собой. Ну конечно. – OFF, что ли? – наконец догадался я. – Да. И там был чел в маске, который продавал всякую дичь. Так вот, ты был бы на его месте. Бегал бы по карте, в твоём рюкзаке респавнились хилки, но надо ещё придумать в обмен на что ты бы их выдавал. Артём многозначительно оглядел боксмастер у меня в руках, но прежде чем он заговорил, я решил поделиться мыслью. – Для человека, не играющего в игры, ты слишком хорошо используешь термины. Респавнились, хилки. Да, всего два слова, но это только сейчас. Так ему известно больше, и это при том, что он ни разу в жизни ни во что не играл. Я считаю, тут что-то не так. – Ну, у меня два лучших друга, с позволения вас так называть, задроты ебаные. Ясное дело, что я знаю что-то из этих ваших. Всратых приколов. Понимаю немного долбоёбский язык, так сказать. Когда-нибудь он допиздится, вот ей-богу, и мы с Ковальским его отпиздим. Потому что никто не смеет гнать на игры. Niemand. И вообще, Артём какую-то хуйню несёт. Что значит "респавнились"? Был бы я "торговцем", в респавне не было бы никакой нужды. Но если он делает из меня хилера, то это ещё более-менее звучит. Я даже агриться не буду типа "Какого хуя я не танк", потому что Артём хорошо придумал тему с колой. Это забавно.