Горький кофе

      Знаешь, горький кофе на вкус, как моя душа. Хотя, наверное, кофе будет вкуснее, чем мой чёрный оставшийся осколок.       Возможно, я преувеличиваю, но это чертовски больно. Никто меня никогда не понимал. Смешно, что вы кричите о страданиях, но не знаете этой боли. Смешно, но что я ожидаю от этого мира? Где правят причуды? Герои называют себя так и убивают злодеев. А вторых мне жальче больше. Почему? Я не знаю. Всегда тянуло к ним, мама запрещала быть с такими, но…       В 14 я начала пить, курить, употреблять. Я заполнила пустоту в себе этим дерьмом. Так я считала. У меня были друзья, ужасные, но они были. Они были, пока я была такой же, как они.       Мама кричала, плакала, что я становлюсь монстром. Ну, мне нравилось. Она никогда не понимала меня, запрещала гулять, общаться в сети, узнавать мир. Я только и знала, что тренировки, да и учёба. Я была отличницей, знаешь? Меня любили учителя, одноклассники… Но… Я всё испортила. Мне было мало, мне чего-то не хватало. Я скатилась, покупала какой-то дешёвый алкоголь, пила в заброшенных зданиях, пока не спалилась. Но мне было плевать? Да, именно так.       Постепенно я начала узнавать, как ко мне относились. Везде была фальшь, зависть, злоба, ненависть. Меня предавали, всё больше и больше. За то, что я менялась, помогала им. Я скатилась, но не по оценкам. Я скатилась в своём мире, душевном, морально.       Лучшая подруга отвернулась от меня, я ожидала этого от всех, но не от неё. Но это не конец. Мы подрались. Она унизила меня. Избила. Что может хуже этого? Бойкот от всех людей, даже от учителей. Но я и это пережила.       Мама всегда говорила, что ты получишь нож в спину от близких. Да, я получила. Только не от одной подруги, она осталась со мной. И я рада этому. Я бросила свои вредные привычки так же быстро, как и начала. Но это же клеймо на всю жизнь, не так ли?       Моя причуда не похожа на геройскую. Я хотела стать героем, как и моя мама с бабушкой. Но я всё только порчу, ничтожество. Управлять всеми жидкостями? Что за убожество? Кричат все это мне. А я? Я молчу и улыбаюсь.       Самое ничтожное в моей жизни это школа. Обычная средняя школа. Где я натерпелась столько унижений ото всех, что и не вспомнить. Самое обидно то, что я потеряла всё, что имела из-за своей глупости, неаккуратности, гордости. Потерять подругу из-за того, что обоим понравился один мальчик. Абсурд. Но это к лучшему, я уверена. Со мной нельзя общаться.       Возможно, это плохо, но теперь всё намного лучше. Мама переводит меня в ЮЭЙ. Я экзамены сдала, почти на отлично. «Почти не считается, Рей» -эти слова отдаются каждый раз, по приходу домой. Моя мама сходит с ума, ведь так? У нас всё плохо, мама одна, совершенно одна. Я пустое место, она не тянет меня. Я её почти не вижу, живу с бабушкой. И с каждым днём я всё хуже и хуже, я потеряла себя. Я ношу различные маски. Меня никто не узнаёт.       Вот тут я была скромной и смущённой девочкой, а там уже настоящая сука. Два месяца до поступления, мне страшно. Хотя нет, я натяну маску милой девочки и всё будет отлично, так ведь? Мне поверят, мне даже мама верит, что всё хорошо.       Но ничего не хорошо. Я гуляю с новыми друзьями, но они не видели меня настоящую. Я показываю себя доброй, весёлой, никогда не пускающей слезинки. Но так ли это? Я чудовище, монстр, который не жалеет никого, даже себя. Я убью человека, как тот знаменитый злодей из телевизора, если это потребуется.       Мне всегда нравились парни. Но я им нет. Они просто пользовались мной, со временем я поняла это и делала тоже самое. Мне нравится. Встречаться с ними для галочки, разбивать им их гордость, при этом оставаясь невинной. Мне 14, скоро 15, но я ни разу не целовалась и всё ещё девственница. Хоть я и такая. Это весело.       Мои длинные волосы превратились до плеч. Ненавижу длинные волосы, только мешают. Плевать я хотела на то, что мне говорят. Снова эта маска, почему никто не замечает? Я никогда не думала быть злодеем. Мне больно.       Смешно, мой папа объявился. Бывший папа. Я этого человека не считаю отцом. Он ничтожество. — Привет, Рей, — подходит он ко мне, противно. — Ты так повзрослела, — отвратительно. — Была такой махонькой, — Мерзко. — Я скучал, — Оно и видно, несёт алкоголем за километр. — Я пришёл за деньгами, я же твой папа, — Мне почему-то больно, я держу слёзы, но стоит ли? — Уходи, ты не мой отец, — спокойно произношу я, на сколько это возможно. Он уходит, но не навсегда.       Мои слёзы, их никто не видит. Почему так больно от того, что я одинока? Мне так хочется любви, ласки, но… Я всё это и отталкиваю. Зачем? Я не могу это принять. Я боюсь боли, но причиняю её сама. Я хочу объятий, которые согрели бы мою чёрную душу. Как согревает горький кофе меня, осенним вечером, холодным вечером.       Я, наверное, скоро умру. Душевно. Осталось немного.       Папа опять приходил. В роли злодея. Позор семье Сакураи. Хотя нет, мне уже всё равно. Я хочу просто сдохнуть. Или же всё-таки убить его? Почему все так хотят стать героями? Или нет, почему я так не хочу им быть?       Я бьюсь в истерике, когда одна. Когда же в людях, я улыбаюсь ярче солнца. И никто не замечает этой фальши. Даже я.       Я просмотрела новости. Впервые, за эти два года, студенты ЮЭЙ популярны. Особенно мой класс. Все такие хорошие, а я мерзкая. Но одна из масок точно поможет, так ведь? Я не могу совершить самоубийство. Боюсь. Боюсь Смерти, смешно.       Вот я иду в новой форме, она так хорошо сидит на мне. Подчёркивает мои формы, я не в маму пошла в этом деле. В бабушку. Мои волосы распущены, они немного отросли, стали до плеч. Они русые, так сочетающиеся с моими карими глазами. Моё лицо грустное, как сказал Айзава-сенсей, но он ещё не видел моего грустного лица. Оно просто спокойное, так ведь? Я смогу улыбнуться, да? Я должна. Это последние месяца моей жизни. Я решила, что умру. Я просто устала.       Все смотрят на меня, я привыкла к такому повороту событий. Это ожидаемо. Мне уже 15, будущий герой. С лицензией, успела получить. Я хорошо скрываю свои эмоции под масками. Их никто не сломает. — Я Сакураи Рей, — Улыбаюсь я, а так хочется рвать и метать. — Можно просто Рей, — Когда же всё закончится. -Приятно познакомиться! -Тошнит от моего радостного голоса, а одноклассники? Они улыбаются, не подозревают ничего, наивные. Почему я так хочу, чтобы кто-нибудь заметил? Но и одновременно не хочу?       Меня посадили на последнюю парту, рядом с каким-то двухцветным парнем, но мне всё равно. Я смотрю в окошко, где льёт дождь. Как и у меня на душе, усмехаюсь. Никто не заметит моих страданий. Шрамов на моём сердце. Порезанных вен, скрытых под бинтами и браслетами. Слишком наивно, Рей, слишком.       Все подходят ко мне, я улыбаюсь, знакомлюсь. Но я ничего не запоминала раньше, всё в тумане. Это уже давно, после того, как я начала пить таблетки. Какие? А я не помню, но мне от них лучше. Наверное. Но почему я сейчас запомнила каждое их имя? Даже подружилась с Ураракой и Мидорией. Почему? От этого так больно на сердце.       Прошла неделя. Месяц. Второй. Третий. Я не меняюсь. Ношу маску. И они не замечают, очевидно. Тренировки проходят как обычно удачно, уроки тоже. Но почему меня не покидает чувство, что я что-то делаю не так? Будто я не понимаю чего-то. Разве, это плохо, если я хочу быть счастливой? Но я не могу. Я просто отвратительна. Все мои бывшие друзья кричали это вместе, я верю им. Они же мои друзья.       Я умею скрывать свои эмоции под различными масками. Но почему мне больно одинаково во всех? И почему именно ты заметил? — Рей, — Позвал ты меня, Шото, — Можем мы поговорить? — Я киваю, ты смотришь на меня не холодно, не как обычно. Мне приятно. Да, ты мне нравишься. Но это не взаимно, никогда. Мы идём за угол. -Рей, зачем ты притворяешься? — Я не поняла, как ты смог это разглядеть? — В смысле? — Я улыбаюсь, хотя понимаю что ты спросил, Тодороки, ты слишком догадливый. — В прямом. Ты поняла что я имел ввиду, — Ты смотришь на меня, обеспокоенно, да это так. — Я притворяюсь. И что с того? — Нет смысла врать, когда тебя раскрыли. — Зачем? — Я сама хочу это узнать, наверняка. — Настоящая я — ужасна. Сейчас со мной хоть кто-то общается, — Ирония, какая же ирония. Почему мне так больно. Всегда. — Не спрашивай больше ничего. Я не знаю ответа и сама, — Пожимаю плечами, отвожу взгляд. Ведь тону в твоей гетерохромии. Больно осознавать, что если бы не моя гордость тогда, то мы смогли бы быть вместе. — Но я хочу помочь…- Не надо. Не говори этого, я его останавливаю. — Не надо. Мне будет хуже… — Закусываю губу, ладошка сжимается на запястье, уже протыкая её. И я чувствую тёплую жидкость, мне не больно. Я уже не чувствую этой боли. Ты смотришь на меня, не можешь ничего сказать. А стоит ли? — Ты ничего не знаешь, — Шепчу я, но ты слышишь, поджимаешь губы, тебе неприятно. — Прости, я не люблю, когда мне помогают, — Признаюсь я, ты смотришь, не понимаешь, а может понимаешь. Ты хочешь помочь из-за того, что ты будущий герой? Или нет? — Уже поздно, — Вылетает у меня с дрожащих губ. Я не хотела этого говорить, но оно само. Ты запутываешься ещё больше. А я просто… Разворачиваюсь и ухожу. Поджав губы, вытирая рукавом слёзы. Наш первый разговор. И последний.       Шото, мы больше не увидимся. Сегодня последний срок. Идеальная погода и всё такое. Дождь, мрачные тучи. Я сижу на крыше, пью свой горький кофе, похожий на мою душу. Я люблю кофе, с сахаром, молоком, но он всё равно горький. Это как я. Я стараюсь стать лучше, учусь, меняюсь, но остаюсь горькой, гнилой. Всё что я делаю-мерзко.       Я пишу письмо, как это старомодно, но я делаю это. Первое для мамы и бабушки. Я оставлю его в кармане. Отвратно.       Привет, Мама, Бабушка. Если вы читаете это, то скорее всего я умерла. Не плачьте. Вам без меня будет лучше. Я всегда только мешала. Моя причуда не геройская, а рождена от него. Мам, тебе же было противно, да? Но… Я все равно тебя люблю. Я надеюсь, что у тебя все наладится. Ты найдешь своего мужа, родишь нормальных детей. Будешь счастлива. Я буду держать кулачки за тебя, там, наверху. Бабушка, ты всегда была со мной, поддерживала. Пожалуйста, не плачь. Я была ужасной внучкой, да? Много грубила, игнорировала, сидела в своей комнате. Я ничего не делала, ничем не помогала. Прости… Я хочу, чтобы ты с дедушкой помирилась. Вы были вместе, навсегда. Люблю тебя… Простите… Я была ужасным человеком… Простите, что так мучила вас. Я умерла сама, никто не виноват. Пожалуйста, не расстраивайтесь сильно. Ваша Дочь, Рей.       На листочке красовались несколько капель слёз, а на кончиках бумаги, горький кофе. Как я люблю. Я вытираю слезы и укладываю листик в карман юбки. Подхожу к бортику, с кружкой ароматного напитка. Больно. Я знаю, что делаю что-то не так. Отвратительно, но это реальность. Моя любимая кружка слетает вниз, но мне уже всё равно. Разбивается, на мелкие кусочки. Как и моё сердце, Шото.       Второе письмо, последнее. Ведь Лилу… Мы перестали с ней общаться. Я пишу в электронном виде. Тебе, Тодороки.       Привет. Возможно, ты не поймёшь ничего, но попробовать стоит. Знаешь, когда я тебя увидела впервые, мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Это не характерно для меня, но это случилось. Меня манили твои глаза, волосы, ожог, тело, голос. Всё. Абсолютно. Знаешь, я была рада, когда ты понял, что я притворяюсь. Но понимаешь, уже поздно. Твои волосы я так хотела взъерошить. Хотелось пройтись своими пальчиками по твоему телу. Хотелось объятий. Но это невозможно. Ведь я омерзительная. Я все потеряла сама. По глупости, гордости. И это больно, знаешь? Моя душа похожа на горький кофе, нет, этот напиток даже вкуснее и лучше, чем моя душа. Мой род проклят. Моя семья тоже. Мы ужасно живём. Но жили. Я помогала, меня любили. Я поняла суть, сломалась. Все было как в тумане, но мне нравилось. Но с появлением вас, тебя, всё изменилось. Но довольно поздно. Я уже решила. Прости, Шото. Я не надеялась на взаимность, но дочитай до конца. Я полюбила тебя, своим черным сердцем, своей кофейной душой. Прощай… Рей.       Я отправила. Ты не успеешь, Шото. Я одна в академии, как и всегда и везде. Когда я последний раз улыбалась искренне? Не помню, вовсе.       Шото, ты не вспомнишь, но мы виделись давно. Ещё до академии. И тогда, я влюбилась в тебя. В тебя всего, по уши. Но это не помогло. Я все равно умру. Сегодня.       Был дождливый день, я бежала домой, в слезах. Меня опять тронули за живое, но я улыбалась. Больно, где-то в груди, слишком больно. Я подскользнулась и упала, не решившись подыматься. Я сидела на земле, окружённая водой, под дождём, но мне было всё равно. Я смотрела вниз, на свои разбитые коленки, скрипела зубами от боли, покусывала губы, но сидела, не было сил встать.       Внезапно, кто-то потянул меня наверх. Это был ты… Я подняла свои заплаканные глаза и встретила гетерохромию. Серый, как дождливое небо, как тучка на небе; и бирюзовый, как небо после дождя; ты был будто разделён на две части, первая-белая, как первый снег, вторая же-красная, как кровь; а твой ожог, он чудесный; твоё спокойное, с нотками беспокойства лицо. Сильное тело, которое виднелось из-за капель дождя, сила чувствовалась сразу. И знаешь, тогда я влюбилась в тебя… — Ты в порядке? — Холодный голос, как глыба льда, но, чёрт, мне это нравится. Ты тянешь меня за собой, под навес, куда не попадает вода. — Теперь да, — Ты не поймёшь значения этих слов, сейчас, но потом возможно. Я киваю, улыбаюсь, искренне. Потому что ты не оставил меня там, не зная кто я. — Как твои коленки, — Ты садишься на корточки, рассматривая их и приложил свою ладонь, охладил. Ты знаешь, как я тогда держалась? — Я не чувствую боли, ничего страшного, — Смущённо говорю я, но ты не слушаешь как все, ты внимателен к каждой детали. Но моего лица не видно. Длинная чёлка и мокрые волосы. Ты не узнаешь меня при следующей встречи, так ведь? — Это твоя причуда? — Интересуешься ты, но это далеко не моя причуда. Я отрицательно киваю головой, тебе нечего сказать. Может быть понял.       Мы быстро разошлись. В разные стороны. Но я искала тебя, Шото. И нашла. Слишком поздно.

***

      Я попал под дождь, отлично. Лучше быть не может. Я бегу по улицам и вижу навес, под которым можно спрятаться от ливня, что я собственно и делаю. Наблюдаю за прохожими, за каплями воды, за тучками. И вижу… Её… Она бежит вся в слезах, поджимая губы, её будто не волновал ливень, гроза, да и люди. Забавно, но почему-то она привлекла моё внимание. Девушка поскользнулась и хорошенько упала на коленки. Я вижу, как она скрипит зубами, но не пытается встать, смотрит вниз. Ей больно? Нет, она не физическая, а душевная боль. Почему-то мне знакомо это чувство.       Я подхожу к ней, тяну вверх. Она смотрит в глаза, карие. Девушка долго смотрит, рассматривает. А я тону в её карих глазках, отражающие весь мир, не тот, что нам показывают по телевизору, а настоящий. С болью, страданиями. Я забыл рассмотреть её лицо, но потянул в небольшое убежище. Она маленькая, хрупкая и неуклюжая.       Я не помню о чём её спрашивал, но запомнил её миленький хриплый голос, и то, что у неё должна быть прелестная причуда. А её улыбка… Почему-то её глаза и улыбка… Это я и запомнил. Мы быстро разошлись, я оборачивался, как и она. Но не увидел лица.       Я не забыл её. Искал. Но не нашёл.       Я как обычно сидел, прошло почти два года. Я не забыл. У нас новенькая? Я смотрю и вижу русые короткие волосы, эти карие глаза… Улыбка… Нет, это фальшивка. Или нет? Её сажают рядом. Слишком знакома, слишком.       Проходит месяц. Я вспомнил её. Это она. Да. Сакураи Рей. Я нашёл тебя, но ты притворяешься такой, так ведь?       Я ищу информацию о тебе. Прошу отца, дошёл до такого. Смешно.       Нормальная семья. Причуда-управление всеми жидкостями. Что же тогда не так? Ищу твоих друзей. Нахожу Лилу. Она не хотела сначала говорить, но рассказывала о тебе. Я всё больше и больше узнавал о Рей, но всё было ужасным.       Она огородила себя стенами. Она стёрла со своего лица все чувства, погасила свет в глазах и приказала себе молчать.       Было слишком поздно, но я сказал тебе. Что ты притворяешься, ты удивилась, но сказала лишь, что поздно. Я не понял сначала, отпустил тебя. Но сейчас я осознал свою глупую ошибку.       Ирония, но сегодня опять дождь. Я забыл какой-то учебник в классе и вернулся. Внезапно получил от тебя сообщение. Прочитав, я был просто в ужасе. Смотрю в окно и вижу тебя. Ты на крыше, напротив.

***

      Шото не приходи, не успей, пожалуйста.       Я уже смотрю вниз, мои волосы прилипали ко мне, чёлку я давно отрастила, не видела смысла в ней. Мне было интересно: Откуда у человека столько сил, чтобы улыбаться, когда отняли часть души?       Говорят, что капельки дождя помогают. Но я уже промокла до нитки и… Так и не передумала. Моё сознание было давно затуманено и я не видела ничего хорошего. Ни… Че… Го… Это слово так отдаётся в ушах, так неприятно.       Холодные капельки ливня чуть перестали капать на меня, видимо, дождь заканчивается; но чёрненькие тучки не уходили, будто напоминая, какое у меня настроение, хоть и несколько лучиков пытались пробиться. Пытались… Я же могу продолжить жить, так почему же…? Нет, я не могу дальше так, устала.       К сожалению, я не понимала себя. Почему я вижу только плохое? Я так давно не слушала слов поддержки, в свою сторону. Но… Я же сама никому ничего не рассказывала, почему же я ждала?       Знаешь, Шото, я хочу чтобы ты спас меня… И… Одновременно не хочу.       Ты врываешься на крышу, я предполагала это, но ничего не сделала. Я повернулась к тебе лицом. Ты с ужасом смотришь на меня, хочешь подойти, но стоишь. Ты сжимаешь ладони так, что побелели костяшки, я закусываю губу. -Шото, -шепчу я, первый раз зову тебя по имени. Ты дёргаешься, но это не та ситуация, чтобы ты радовался, ведь так? -Не стоило заставлять себя, -я улыбаюсь, грустно, искренне. Первый раз за такое долгое время. Холодный ветерок прошёлся по спине, создавая море мурашек, от чего я легонько сжимаюсь. Ты видишь это, подходишь ближе, буквально на пару шагов, будто боясь спугнуть меня. Я ставлю вперёд руку, -Не подходи… Так проще…-спокойно шепчу я, но получается хриплый, истерический голосок.       Ты стоишь, не знаешь что делать. Я стою, знаю что делать, но не могу. — Рей, — Шепчешь ты, я улыбаюсь. Моё имя с твоих губ звучит так… Так красиво, мило, но печально…- Я не заставляю себя… Я не хочу тебя терять… Я…- Ты перешёл на громкий голос, по моим щекам стекают слезинки. Чёрт, это больно. Я впиваюсь ногтями в ладони, оставляя красные следы, смотрю на тебя, а ты на меня. — Мы встретились в такой же дождливый день, — Ты пускаешь смешок. Я удивлённо распахиваю глаза, смотря на тебя, ты рассказываешь всё в таких подробностях. Будто это было вчера. — Ты… Ты… Ты… Всё помнишь? — Я в шоке, ты подходишь ещё ближе, но я не замечаю. Что-то будто щёлкает в голове. — Ты нужна мне, Рей, — Ты прошептал это в пару шагах от меня. Я улыбнулась, так тепло стало на душе, что я и забыла зачем я здесь. Я начала вспоминать хорошее, это же… Я придумала всё? Что всё абсолютно плохо, ужасно.       Ты слышишь, как я тяжело дышу. А потом я падаю на коленки, край крыши, ты испугался, подбежал. Хватаешь к себе. И обнимаешь. Так крепко, так нежно, так тепло… Я цепляюсь в твою спину и начинаю рыдать, в голос. Ты нежно поглаживаешь меня по спине, по макушке, притягивая к себе сильнее, будто боясь потерять. — Расскажи… Расскажи мне всё, — Прошептал ты мне в ушко. Я замерла, а потом отстранилась и начала громко говорить о своих проблемах, закусывая губы, плача, отворачиваясь. Мы были под дождём, стояли, ты слушал, а я высказывалась. За последние три года. Впервые. Не ложью, правдой.       Я заканчиваю, опуская взгляд, боюсь взглянуть на тебя. А вдруг ты уйдёшь? Оставишь меня одну? Ты положил свою тёплую ладошку мне на голову и начал шептать. — Рей, теперь я с тобой. Никогда ты больше не будешь одна, поверь мне, — Двумя пальцами ты поднял моё личико, мои карие глаза смотрели в твою гетерохромию, по щекам стекала солёная жидкость.       Наши губы соприкоснулись. Ты утянул меня в другой мир, такой наполненный нежностью, любовью, добротой, осознанием что ты нужен. Дождь прекратился, а на его замену пришла радуга и яркое солнце.       Мы стояли здесь. На крыше. Целовались. Ты обнимал меня, крепко-крепко. Я держала твою спину, сильно-сильно.       Теперь я не одна.       Теперь мы не одни.