Холодно

- Ты опять опоздал, — отчитывал запыхавшегося мальчишку Какаши; пусть голос его и был холодным и строгим, в нём чётко слышались нотки раздражения, — я уже думал, что ты вообще не собираешься приходить. - Да как бы я мог пропустить нашу тренировку?! — выпрямился брюнет, громко возмущаясь. - Так же, как вступительную церемонию в Академии, — иронизировал Хатаке, одарив представителя сильнейшего клана Скрытого Листа безразличным взглядом полуприкрытых чёрных словно ночь глаз. Рин и Минато лишь молча переглянулись и улыбнулись друг другу от всей этой ситуации. Подобные мелкие перепалки уже давно стали нормой, все уже к этому привыкли. Эти двое никогда не ладили, ещё с Академии. Наверное, даже когда увидели друг друга впервые, сразу поняли, что будущим командам не повезёт с участником. Но надо же так, чёрт возьми, совпасть, что они оба, раздолбай Обито и гений Какаши, будут в одной команде. Слишком разные по характеру, слишком презирают таких, как их сокомандник, людей. Но не смотря на всё это, команда Минато была одной из лучших, а Какаши и Рин пророчили очень светлое будущее как ниндзя,.. ну и Обито тоже неплохо справлялся. Конечно, ему не хватало именно дисциплины, которой вот у Какаши было более, чем достаточно, или банальной пунктуальности, но тем не менее сам Учиха всегда выкладывался на полную. Они всегда соперничали. Обито постоянно твердил, что однажды превзойдёт Какаши, но всё было в точности да наоборот, Учиха только выставлял себя на посмешище, каждый раз уступая Хатаке, сына Белого Клыка не просто так называли гением. И вот сейчас этот «я-стану-следующим-Хокаге»-сан даже прийти вовремя не может, уж чего говорить о том, как он будет вести себя на миссии, а тем более управлять деревней. Если он и станет Хокаге, то Скрытому Листу можно будет только посочувствовать. - Просто я... — Учиха уже собирался назвать истинную причину своего опоздания, а его команда уже приготовилась слушать, хотят они того или нет, интересный рассказ о похождениях юного шиноби, из-за которых он и задержался, едва не пропустив тренировку, но его опередил голос учителя, который положил руку на чёрную макушку и стал взъерошивать и без того торчащие во все стороны волосы. - Обито, главное, что ты здесь, — с лёгкой улыбкой мягко подбадривал ученика Минато. - Никакой дисциплины, — увёл взгляд в сторону пепельный блондин, тихо выдохнув. Сказал он это не столько в укор учителю, сколько в укор именно Обито, на что последний сразу же отозвался: - Да кому нужна эта дисциплина, — слегка надув губы, пробубнил себе под нос Учиха. Какаши ничего не ответил, но посмотрел на сокомандника так, что у того по спине пробежали мурашки. Безразличие в пустых глазах блондина исчезло, но появилось что-то другое, что-то более жуткое. Такой пронзительный, такой холодный взгляд, он пробирал до самых костей. Он ещё никогда не смотрел так на Обито. Учиха, кажется, даже кожей почувствовал этот морозный воздух, что исходил от Хатаке, стоит лишь просто на него посмотреть. Обито не любил таких людей, холодных — казалось, что они несут лишь холод и тьму, замораживая всё, на что упадёт их взор, забирая тепло и свет, что излучали все его друзья и он сам. «Идиот.» — пронеслось в головах двух юных шиноби, когда те недемонстративно отвернулись друг от друга. Но даже если они всегда и соперничали, Обито втайне признавал Какаши, ведь знал, что это Пугало, действительно, был гением. Сегодня у команды Минато должна быть тренировка за пределами деревни, точнее, она уже около получаса как идёт, но приступить к ней они смогут только сейчас. Чунины уже провели разминку, но Обито, конечно же, и её пропустил. Наверное, он пропустил бы гораздо больше, если бы Рин так не верила в него и не попросила бы команду подождать ещё немного. Реакция на это была неоднозначной: Какаши отчитал подругу за слишком мягкий характер, аргументируя это тем, что Обито никогда не станет хорошим шиноби, если будет игнорировать правила, а только опозорит свой клан и эту достойную работу, а Минато был согласен с тем, что нужно дождаться пока соберётся вся команда и только после этого приступать к запланированным занятиям. И вот сейчас, когда все наконец-то в сборе, можно и начать.

***

За всю тренировку Обито несколько раз останавливался. Пот ручьем стекал по вискам, волосы липли к лицу, как и футболка к телу, которую теперь можно просто выжимать от влаги. Жарко... Он посмотрел на свою команду. Какаши выглядел так, словно он вообще не занимался никакими физическими нагрузками под палящим солнцем, а просидел где-нибудь в теньке, под зонтом, попивая охлажденные коктейли с кубиками льда, в то время как сам Обито сидел и просто обливался потом, а всё тело горело, словно он неудачно использовал Технику Великого Огненного шара и она отразилась на нём самом. Рин тоже уже закончила выполнять упражнения и сейчас остановилась, чтобы перевести дыхание. Куноичи достала из своей сумочки небольшую флягу, открыла её, поднесла к губам и сделала глоток. Несколько капель стекали с уголка пухленьких губ по подбородку и изящной шее, очерчивая её плавные изгибы. Невольно мальчишка залюбовался тем как прозрачные капли пресной воды кривой дорожкой спускаются по бледной коже и исчезают, проникая в ткань футболки, оставляя на ней совсем маленькие тёмные пятнышки. Он даже не заметил как у него самого в горле собрался ком и как содрогнулся его кадык, сглатывая лишнюю слюну, что сейчас образовалась во рту от нехватки влаги. Шатенка убрала сосуд ото рта, тыльной стороной ладони аккуратно утерла губы и закрыла флягу. - Обито, не пялься так, — шёпот мужчины над самым ухом вывел мальчишку из затуманивающей его голову пелены, заставив вздрогнуть, — Рин это может смутить. - Я-я не... — брюнет залился румянцем и из-за дражащего от волнения и смущения голоса даже нормально ответить не мог. Но как только Обито заметил на себе вопросительные взгляды Рин и Какаши, то сразу замолчал и отвернулся, спустив на глаза очки, но красное лицо всё равно выдавало все его эмоции. Какаши скрестил руки на груди. Когда пальцы коснулись открытого участка кожи на руке между чехлами и рукавами футболки, парень напрягся, медленно вобрав в лёгкие воздух, чувствуя как кожа покрылась мурашками. Руки замерзли. Какаши смотрит на Обито — на его слегка надутые губы, горящие алым пламенем щёки, на нахмуренные брови и крупные, скрытые за очками чёрные глаза, которые сейчас стыдливо бегают из стороны в сторону, — и в груди у него что-то сжимается. Кажется, на мгновение он даже перестаёт чувствовать мороз на коже, но ему только кажется. Хатаке уводит взгляд в сторону и только сильнее сжимает кисть на предплечье, пытаясь подавить дрожь, что потихоньку начинает пробивать уже всё тело.

***

Тренировка проходила до самого вечера и только сейчас уставшая, вспотевшая и жутко голодная команда прервалась на ужин. Сегодня, перед тем как команда отправилась в путь, Рин с улыбкой и небольшим румянцем, который всё равно пробивался сквозь фиолетовые полосочки на щеках, вручила мальчишкам два бенто, в которых находился приготовленный ею обед. Ребята поблагодарили Нохару, каждый в своём стиле — Какаши коротко кивнул, отделавшись сухим «Спасибо», а вот у Обито эмоции на лице проявлялись намного ярче — привычная лучезарная улыбка во всю ширину рта, розовые яблоки щёк и несравнимый ни с чем блеск в глазах. Эта, уже ставшая привычной, забота с её стороны всегда грела сердце Обито — в то время, когда весь класс и все учителя вертелись вокруг Какаши, «потому что он гений, какие рождаются раз в десятки лет», именно Рин всегда поддерживала Обито; именно её улыбка и заставляла его двигаться дальше, ведь он знал, что она всегда будет рядом и всегда будет заботиться о нём, даже если она сама уже давно испытывает чувства к Какаши... Ха, но разве это может остановить Учиху Обито, следующего, Четвёртого, Хокаге?! Он превзойдёт это высокомерное пугало, станет главой деревни и завоюет сердце Рин! И тогда никакой Какаши не посмеет назвать его позором клана Учиха! Когда все бенто опустели, животы были вдоволь набиты, а над головой уже сгущались сумерки, прогоняя дарующее тепло и свет солнце куда-то за горизонт, команда Жёлтой Молнии разбила на этом никем незамеченном месте небольшой лагерь. Сегодня они будут ночевать прямо под открытым небом. Пока ребята подготавливали свои спальные места, а именно расстилали небольшие матрасы, чем-то напоминающие спальные мешки, а Рин занималась сбором трав, которых вот в самой деревне, к сожалению, нет, только за её пределами (они в последствии смогут пригодиться ей для создания каких-нибудь лекарственных отваров или ядовитых сывороток), Минато решил оставить подчинённых и заняться осмотром территории, заранее их предупредив, что вернётся он, вероятнее всего, либо поздно ночью, либо ближе к утру. За главного, как и во многих подобных случаях, остался Какаши, потому что, как объяснил учитель, «только у Какаши из всех вас лидерские качества развиты гораздо сильнее». Сколько бы Обито эта мысль не раздражала, но так сказал Минато-сенсей, а значит, так и должно быть, ему виднее, в конце концов, у него и опыта больше, да и он их наставник, оспаривать его решения было бы верхом неуважения.

***

Сопровождаемые разговорами наступающие сумерки незаметно навеяли на троицу сон, позволяя усталости взять своё. И вот уже юные ниндзя, удобно устроившись в спальных мешках, полностью отдаются во власть своим сновидениям, какой-то частью разума уже готовясь встретить новый день. Он смотрит на не имеющее ни начала, ни конца небо. Оно кажется таким тёмным, таким глубоким, что Обито даже не замечает, как эта бездна затягивает его, погружая в собственные мысли, как простое рассматривание едва заметных единичных звёзд перетекает в размышление о его жизни, мечтах и друзьях. Он был один. Его собственный клан считал его слабаком и ни на что не способным ничтожеством; учителя в Академии не верили в то, что он сможет её даже закончить и вовсе не потому что Учиха плохо учился, а потому что он всегда делал лишь то, что сам и захочет, всегда ставил своё мнение на первое место, пренебрегая всеми правилами; а одноклассники видели в нём только неуклюжего клоуна, который даже свой собственный выпускной в Академии пропустил. Только один человек не смотрел на него как на рассеянного дурака, Рин. Он поворачивает голову в сторону мирно спящей девочки и даже не замечает, как его губы растягиваются в улыбке. Всегда такая добрая, мягкая со всеми и так заботится и переживает за него... Влюблённая в Какаши Рин. Обито переводит взгляд на одноклассника. Он смотрит на лицо, скрытое за тряпичной маской и беспорядочно разбросанными по нему волосами цвета мутного серебра. И что она в нём нашла? Высокомерный придурок, выпендрежник... Седое пугало! Этот идиот же никогда не ответит ей взаимностью. Он только мешается под ногами, не давая ему быть с Рин. «Какаши не всегда был таким,» — почему-то в голове всплыла фраза учителя, сказанная когда-то давно после их очередной ссоры. И каким же он был? Хоть убейте, но Обито просто физически не может представить, как эта пепельная бошка ведёт себя по-другому. Какаши всегда всё держит в себе. Он, наверное, даже улыбаться или смеяться не умеет... Обито всегда улыбается, ему нравится смотреть, как улыбается Рин или Минато-сенсей. В эти моменты ему на душе становится так хорошо, спокойно... и тепло. Но улыбку Какаши он никогда не видел, да и навряд ли увидит. Какаши всегда холоден, всегда скрывает собственные чувства и эмоции. Если подумать, у Какаши друзей-то толком и не было, Хатаке всегда держится где-то в стороне, подальше от остальных. Даже приставучий Гай не может вывести его на общение, тот просто его игнорирует. Какаши холоден даже к Рин... И это его хладнокровие Обито безумно бесит! Он просто терпеть не может таких людей! Потому что они ненастоящие. Они надевают свои маски, дабы скрыть свои истинные чувства, но для чего? У Обито только одна версия на этот счёт — да потому что они трусы и просто боятся, что им будет больно!.. Он никогда этого не понимал и не поймёт. Обито считал, что уж лучше он открыто скажет, что он трус, чем будет такой чёрствой скотиной! Полуприкрытые веки дрогнули, заметив совсем незначительное движение. Обито слегка приподнял голову, чтобы лучше всё разглядеть. Какаши дрожал. Неужели холодный Какаши замёрз? Какаши холодно?.. Холодно... Холодный, потому что один. А один, потому что никого к себе не подпускает. Потому что никому не доверяет. У него нет людей, которым он может доверять, нет людей, которые всегда будут рядом, нет людей, которые поддержат его,.. нет людей, которые подарят ему тепло. Один, как и он сам. Сердце неприятно сжалось. Обито и самому, кажется, стало холодно от этих мыслей. Он не понаслышке знает, какого это — ощущать полные презрения взгляды, устремленные тебе в спину. Неудачник из клана Учиха. И Какаши уже не кажется ему таким холодным, а наоборот, каким-то беззащитным и слишком уязвимым,.. нет, скорее, ищущим тепло. Мальчишка осторожно поднимается на ноги, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не разбудить ни Рин, ни уж тем более Какаши, и как можно бесшумней подходит к Хатаке, прихватив с собой спальный мешок. Обито бросает свой спальник рядом со спальником Какаши и медленно, всеми силами стараясь его не побеспокоить, ложится к нему практически вплотную. Спустя пару минут сомнений, Учиха всё же решается и медленно протягивает к Хатаке руку, слегка откидывает верх спальника и, пододвинувшись к блондину ещё ближе, приобнимает его за талию, осторожно притягивая к себе. И сейчас Обито лишь молит богов, чтобы Какаши, действительно, не проснулся: уж не хочется ему ничего объяснять. Но видимо, даже боги сегодня к нему неблагосклонны. - Идиот, что ты делаешь? — ворчит Какаши, непонимающе поглядывая на напарника. Несмотря на то, что он только проснулся, голос у него всё равно остаётся до раздражения холодным. - З-заткнись... — сквозь зубы процеживает Учиха, чувствуя, как горят от смущения его уши и лицо, и лишь сильнее прижимает к себе замерзшего мальчишку, второй рукой сжимая его ледяные руки — согревая. Какаши, уже готовый оттолкнуть, этого, как он его сам назвал, идиота от себя, упирает ладони ему в грудь и, действительно, немного отталкивает Обито, но почти сразу останавливается, замирая, замирая от обжигающего ладони жара. И кажется, только сейчас приходит осознание, для чего этот недо-Учиха, недо-Хокаге всё это затеял. И Какаши даже сам не замечает, как расслабляется, доверчиво позволяя Обито обнять себя. Не ощущая больше сопротивления, Обито сильнее стискивает кажущееся сейчас таким хрупким тело в объятиях. Мягкие пряди цвета пепла приятно щекочат нос мальчишки и он, прикрыв глаза, зарывается в них ещё больше. А сам Какаши наконец-то позволяет себе выдохнуть, полностью отдаваясь в объятия этому всепоглощающему жару, что исходил от светлого и тёплого Обито. - Идиот... — но что-то в этом всегда спокойном голосе меняется и кажется, что не звучит он уже так холодно, как обычно. И Обито как-то самодовольно улыбается, даже не замечая этого за собой. Кто знает, может, Какаши, действительно, совсем не такой уж и холодный? Возможно, они даже рано или поздно поладят, как говорила Рин... Ну уж нет, это уже совсем бред! Они ведь прямо как вода и масло, как пламя и лёд! Такого никогда не будет! Потому что это Пугало навсегда таким придурком и останется!

***

Солнце нещадно светило в глаза и сколько бы он не отворачивался, стараясь спрятаться от мешающего источника света, это ему не удавалось. Когда Обито открыл глаза и спустя пару минут смог привыкнуть к режущему глаза свету, то понял, что проснулся он позже всех. Минато-сенсей уже вернулся, а все остальные уже собирали свои вещи. - Мы всегда вынуждены ждать тебя, идиот, — холодный голос здорово выделялся из мягких «Доброе утро» и «Проснулся? Мы уже собирались будить тебя». И Обито сразу понял, кому он принадлежит. День только начался, а этот Какаши уже портит ему настроение... Какаши... Воспоминания о вчерашнем вечере хлынули в голову, напрочь прогоняя остатки сна. Обито резко поднялся с матраса и, игнорируя легкое головокружение, с округлившимися глазами стал рассматривать лица своей команды, но судя по их реакции, которой, впрочем, помимо удивления, и не было, мальчик понял, что всё в порядке и никто о вчерашнем случае с Какаши не знает. Да и спальник Какаши лежал в совсем другой стороне. Наверное, ночью проснулся и отлег от него. - З-заткнись, — залившись румянцем пробормотал Обито, стараясь не смотреть на сокомандника. Но совершенно случайно замечает, как тот прячет наверняка замерзшие руки в карманы. И появляется какое-то необъяснимое желание подойти и взять его руки в свои, согревая так же, как этой ночью, но он, мотнув головой, прогоняет эти глупые мысли прочь.

***

Солнце уже давно вышло из-за единичных облаков и сейчас заливало своим светом всё пространство, согревая промерзшую за ночь землю. Но подобной щедрости в виде тепла небесного светилы он был не удостоен. Всего одно легкое дуновение ветра, которому удаётся проникнуть под плотный жилет, сразу же заставляет мурашки стаями перемещаться по телу, но разве ему привыкать. Холодно. Являясь единственной бросающейся в глаза фигурой, он стоял неподвижно. Со стороны этот темный силуэт мог показаться лишь плодом воображения, настолько гармонично он смотрелся, что просто сливался с фоном. Так часто он сюда приходил, что заметь его один из знакомых, последний ничуть бы не удивился. И вот он сейчас, как и каждый день, стоит и смотрит на его высеченное на камне героев деревни имя, разговаривает с ним, совершенно не замечая хода времени, а потому, засидевшись, может провести тут целый день; он рассказывает о каждой незначительной мелочи, что произошла с ним за эти сутки, что его не было, хотя прекрасно понимает, что его собеседник никогда этих слов не услышит, а уж тем более не ответит. Он больше никогда не почувствует тепла его рук, тепла его тела — ничего, лишь пронизывающий всё тело мороз. И надень он хоть сотню жилетов, толку от них не будет. Остается лишь засунуть руки в карманы, прекрасно осознавая, что теплее от этого не станет, но не сделать этого он не может — привычка. Единственный человек, что согревал его тело и, чего уж врать самому себе, душу, оставил его и уже очень давно. Он до сих пор ощущает, как некогда горячие пальцы с каждой секундой теряют своё драгоценное тепло, как блеск в глазах меркнет, а сам Какаши в тот момент ещё даже до конца не осознаёт, что больше никогда не ощутит этот пьянящий голову жар, что не так давно спасал его в эти холодные ночи. И никогда не испытывал он подобного ужаса, наблюдать за тем, как угасает у него на руках человек, что полностью отдавал ему себя, а он уже ничего не может сделать. А в глубине души зарождается страх, страх запомнить не те горячие руки, что так крепко сжимали его в объятиях, а это холодное тело и эти пустые, остекленевшие глаза. Холодно. - Помнишь, я рассказывал тебе о Наруто, сыне Минато-сенсея? Знаешь, он очень похож на тебя... Такой же дурак, — улыбнулся мужчина, хотя взгляд его, что был направлен на лежащие рядом с многочисленными букетами и венками оранжевые очки, что уже стали мутными от пыли, был полон какой-то необъятной печали. Улыбка теперь стала его постоянным спутником, пусть и была она фальшивой. Да, многое изменилось в нём — не был он уже тем бесчувственным оружием селения, для которого эмоции являются лишь ненужным багажом, он стал гораздо мягче, но чувствовать мороз каждым миллиметром своей кожи он не перестал. Улыбка исчезла с его лица так же быстро, как и появилась. - Пожалуй, я пойду, — прикрыв глаза, он устало выдыхает, — моей команде не нравится, когда я задерживаюсь. До завтра, Обито. И завтра он, действительно, придёт и вместе со своим морозным холодом принесёт ему несколько историй, что он успел пережить за эти сутки, и расскажет обязательно о своих учениках, что так похожи на них в юности, и о том, как поживает сейчас старик Третий и каждый из их бывших одноклассников; и он снова просидит здесь допоздна, не обращая внимания на пронизывающий всё тело мороз, и снова потеряет счёт времени, придавшись таким ломающим его изнутри воспоминаниям.

***

- Какаши-сенсей, Вы опять опоздали! — растягивая окончания, громко возмущался белокурый мальчишка, хмуря брови и одарив учителя рассерженным взглядом. И что-то в этом тёплом и ярком мальчишке, что сейчас кричит и активно размахивает руками, заставляет сердце замереть, возвращая молодого мужчину в давно оставленные за плечами времена. Воспоминания яркими бутонами распускаются в голове, вызывая самые противоречивые чувства. И он понятия не имеет, что сейчас творится у него в груди. В эти моменты ему кажется, что ставший уже привычным холод снова начинает отступать, уступая место всепоглощающему жару. Но ему только кажется... Холодно. Но он уже привык... - Извините, я заблудился на дороге жизни. И несмотря на то, что где-то глубоко в груди до сих пор болезненно сжимается мышца, что отвечает за циркуляцию крови, а в голове предательски всплывают так безгранично любимые и одновременно ненавистные им образы, он счастлив и сейчас улыбается, едва заметно, но так искренне, что усомниться в этом позволяет только печаль во взгляде, что никуда не может исчезнуть уже на протяжении многих лет, а на душе, кажется, наконец-таки становится легче. Немного, но легче. Рано или поздно он встретится с тем человеком, что будет так же, как и раньше, согревать его вечно холодные руки, крепко сжимая их в своих. И он уже не будет отчитывать его за опоздания, и, может, наконец-таки одарит его не презрительным и холодным взглядом, а мягкой и тёплой улыбкой. И объятия их будут такими же крепкими, но уже не для того, чтобы согреться, а для того, чтобы никогда не отпускать друг друга и провести вместе всю оставшуюся вечность.