Недоразумение

Впервые после приезда в Синдрию дворец казался Алибабе огромным и ужасающим. Из тёмных нишей в коридоре на него смотрели сотни глаз, а люди, находившиеся с ним в одной комнате, с презрением косились в его сторону. И все шептали – или кричали на весь остров, что он, Алибаба, педофил. Это было странное недоразумение, но новость об этом эхом моментально распространилась по дворцу. Алибаба пробовал доказать, что всё не так, но ему только говорили: – Ещё и оправдывается, – и презрительно хмыкали, а затем добавляли, уходя: – Как он вообще посмел сделать такое с ребёнком! После Алибаба хотел пойти и наесться с горя всем, до чего смогут дотянуться руки, но придя на кухню, увидел грозных поваров – которым, конечно же, тоже известно обо всём – и решил, что лучше погоревать в другом месте, а то его самого превратят в фарш. Вторым вариантом было пойти поплакаться Морджане – кто, как не она, всегда могла поддержать его в трудную минуту. Дойдя до её комнаты, он немного подумал, но затем всё же приоткрыл дверь. Морджана стояла спиной к нему и скрипа двери, судя по всему, не слышала. Тогда он окликнул её в мыслях уже готовя плачевную тираду о том, что все всё не так поняли и он тут вообще не причём. Морджана не обернулась, зато пол под её ногами угрожающе проломился. Мигом побледнев он поспешил ретироваться. Следующим кому решил высказаться Алибаба, был Шарркан. Своего учителя он нашёл на тренировочном поле – увы, не одного, а в компании Ямурайхи. Они, как обычно, спорили о чём-то, но сразу замолкли, как увидели его. Ямурайха посмотрела на него так, что душа ушла в пятки, и если бы взглядом можно было убить, он бы наверняка уже в муках корчился на земле. – О, Алибаба, давно не виделись, – Шарркан улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу. Алибаба посмотрел на него вопросительно – неужели он не знал, что о нём говорят? – такое вообще возможно? – Что ты так говоришь с ним? Он же… – она не договорила, но было вполне ясно, что имеется в виду. – Он, Аладдина… – длинные пальцы Ямурайхи сильнее сжали посох – как только со всей этой яростью он ещё не попыталась его прикончить? Шарркан отвечал ей всё тем же весёлым тоном, в котором, однако, возникли нотки злости, как бывает всегда при спорах с Ямурайхой: – Подумаешь педофил, – хмыкнул он. – Зато полагается на меч, а не магию! С этими словами надежда, возникшая на секунду, порушилась на осколки, вновь вгоняя Алибабу в отчаянье. Дальнейшего спора он уже не слышал, стараясь поскорее убраться оттуда. Оставалась одна последняя надежда, поэтому собрав всё своё отчаянье, он вломился в кабинет Синдбада. – Алибаба? Что-то случилось? – услышав доброжелательный тон голоса и не увидев взгляда, полного презрения, которым весь день провожали его все обитатели дворца, Алибаба не выдержав разревелся, и попытался объяснить что произошло этим утром на самом деле. – Э-это не я… это Аладдин внезапно наскочил и… и… – захлёбываясь словами пытался говорить он. Синдбад, уже стоя рядом, держал его за плечи, успокаивая, и внимательно слушал невнятную речь. – А потом это увидел Джафар! Я не делал ничего такого! – Не волнуйся, я тебе верю, – Синдбад успокаивающе погладил его по голове. – И я, кажется, знаю, кто в этом виноват… Где-то неподалёку от дворца в саду под деревом с персиками сидели двое. – Джудал, а кто такой педофил? – Аладдин смотрел на него, не отрываясь и явно долго размышляя над этим вопросом. Джудал откинул в сторону то, что осталось от фрукта, и усмехнулся. – Наверное, тот, кто делает так, – он притянул Аладдина к себе и с удовольствием впился ему в губы.