Недопёсок.

Он смотрел. Взгляд, словно пытался ранить, а то и вовсе убить. Каждый раз вспоминаешь как по неволи тебя занесло в этот мир. Как ты, девочка не из самой благополучной семьи, изуродована жизнью, загналась в угол. А загналась ещё больше чем было, хотя казалось это невозможно. Лето подходило к концу. Жара не так уже ощущалась, как недели две назад. Здесь, в спальном районе, никогда не бывало тихо. Все уж привыкли к воплям пьяных малолеток, к разборкам и даже иногда ей казалось, что было слышно выстрелы. Идешь по стеклу, надеясь удержать равновесие. Ты падаешь. Вновь и вновь. Твоя истоптана дорога домой, туда где ты не желала бы оказаться под пушечным выстрелом. Но должна, там ждет больная мать. Там ждет бухой отец. Ну как говорится обычная неблагополучная семейка. И ты ухмыляешься своим жестоким мыслям. Когда ты успела стать настолько взрослой? И была ли ты, когда-нибудь ребёнком? Взрослая. Сама решаешь свои проблемы. Сама зарабатываешь себе на жизнь. А в голове, как и в 10 лет, желание быть любимой. Здесь редко, когда можно было встретить людей, разве что наркоманов, что прятались от взглядов. Поэтому ты никогда не смотрела по сторонам. Делала вид, что тебе все равно, да и почему делала? Так и было. До этого момента До встречи с ним. Ты увидела слащавого паренька возле небольшого фургона, что разговаривал с каким-то мужчиной. Ты остановилась, никогда до этого так не делая. Тебе почему-то стало страшно. По телу пробежал адреналин. Он громко выкрикивал, при этом размахивая руками перед лицом того бедного мужчины. Ты ощутила его злость и жестокость. Не сдвинулась с места. На нем был одет капюшон, прикрывая его лицо. Не давая тебе разглядеть кто это. Ты знала многих, ты бывала в разных компаниях. Но была уверена — его ты видишь впервые. Он кричал так, что тебе с трудом получалось разбирать слова. Да и в суть ты не вникала. Что-то в этом моменте было слишком пугающим, что свело все мышцы и бросило в холодный пот. Это разборки. Или как там это называется. Кто-то попал в передрягу. Через секунду ты вздрогнула от слишком громкого звука. Выстрел. И тело глухо упало на землю. Этот звук ты впервые слышишь так четко и близко. Почти в тебе. На глазах появились слёзы. Почему? Ты ведь не знала даже кто это. Но так больно тебе ещё не было. Даже тогда, когда отец бил тебя. Даже тогда, когда отец бил мать. Всхлип. Прикрываешь рот рукой. Понимая, что привлекла внимание. Ты ощутила на себе взгляд, он почти убил тебя. Парень в капюшоне ухмылялся и смотрел в твою сторону. И кажется ты услышала смех. Ты делаешь шаг назад, начинаешь бежать туда откуда пришла. Но даже не успеваешь сделать несколько шагов, как чья-то рука дерзко хватает за куртку, тянет несколько метров и бросает почти-что в ноги тому безумному парню. Дрожь по телу. Слишком тихо стало здесь. Привкус метала в воздухе вызывал тошноту, и ты понимаешь, что это кровь. Что ты своими ладошками упираешься в огромную лужу крови. Нет, ты знаешь, что такое кровь и какой у неё вкус. Но, она слишком теплая, слишком чужая. — А ты, девочка, теперь проблема. Его голос сладкий, но жестокий. Было слышно нотки злости, что остались от недавней ссоры. Ты лишь дышишь через раз, пытаясь угомонить бешеный ритм сердца. Он опускается рядом с тобой на корточки, рассматривая твое лицо. Так по-детски и так игриво. Ты так и не поднимаешь на него взгляд. Не смеешь смотреть. Страх сильнее любопытства. — Посмотри на меня. — Тихо, почти что шепотом. Его рука касается твоих кудрявых волос. И ты пугаешься, пытаясь забрать голову. — Я сказал смотреть на меня! Резкое изменение в голосе, он хватает несколько прядей и тянет так, чтобы ты смотрела прямо ему в глаза. Он злится, на лбу вспыхнула вена. И взгляд. Эти сумасшедшие глаза. Они слишком глубоки и привлекательны. У него на щеках несколько капель крови, и это лишь прибавляет ему безумства. — Как тебя зовут? — Я не… — ты мнёшься, но смотришь ему в глаза, а что уж собственно терять, — Даша. — Да-ша, слишком унылое имя, как для такой смазливой мордахи. Тебе бы пошло Кристина или Алина. — Он вскидывает брови, отпускает твои волосы, слегка приглаживая их. — Что же ты, Дашенька, ходишь здесь одна? Не страшно, а то вдруг встретишь, большого и серого волка? — Я… Разве я его уже не встретила? — Ты убираешь ладошки, дрожащими руками вытираешь их об джинсы. — Да я так, лисёныш, — ухмыляется — а ты, я вижу, из этого семейства, зубки то остренькие. Я б на твоем месте так не мурчал, а то мало ли… — Ты убьешь и меня? — Ты становишься на колени и смотришь на парня. Он смазливый, таких как он берут в кино сниматься, но никак не заниматься бандитскими делами. Только вот взгляд. В этих глазах столько безумия и бесстрашия, что становится не по себе. Он перезаряжает пушку, наиграно смотрит на неё и вертит в руках оружие, мол смотри от этого ты умрешь. Тебя лишь на секунду пробирает дрожь, странно. Раньше ты б рыдала в захлёб. Но почему-то сейчас ты уверена, что все будет, как и должно быть. Смерть на так уж страшна, когда внутри ты и так мертва. — А ты хочешь? Удивление. Запах лета остался привкусом на языке, вязкий и тягучий вечерний воздух, пропитанный жарой, казалось нечем дышать. Где-то на горизонте кровавый закат исчезал в небосводе. Кровавый закат, как и кровь под её руками. — Знаешь, я встречала многих. Просто наркоманов, косящих под бандитов, настоящих бандитов. Но ты… Кто ты? У тебя затекли ноги, хотелось подняться, но ты не смела. И так слишком много наговорила. Ведь он оставался в точно той же позе и с интересом наблюдал. — Вадик, просто Вадик. — Значит, лисёныш Вадик. — Скажи, есть что-то такое, о чем ты сожалеешь? — Он с интересом наклонил к тебе голову, рассматривая правильные черты лица, красивые глаза и пухлые (почему-то в ссадинах) губы. — Ну, не знаю… — Ты нахмурила брови, пытаясь сообразить, в столь щепетильной ситуации что попало не надо говорить. Хотя куда уже аккуратничать. — Наверное, есть. — И что это? — Пальцы парня коснулись твоего подбородка, рассматривая губы, ты ухмыльнулась. — Выгнала б отца из дому, лет 5 назад, когда мама ещё была в силе. Чтобы он не довёл её до инсульта. Не то чтобы я любила свою семью. Мать скорее всего, она никогда не била меня и всегда по мере возможности угождала мне. А вот отца, нет. Будь бы я парнем убила б на хрен. Но я не парень, а всего лишь недопёсок. Его пальцы приятно холодят кожу. Он хмыкнул. Слишком саркастично, но взгляд не отвел. Все так же рассматривал твое лицо. Да, в тебе был шарм, пышные волосы, пухлые губы, несколько татуировок. Но ничего такого чтобы парни бегали за тобой. Или это ты их не замечала. — Недопёсок. И правда, на зверя ты не похожа, так, на домашнего зверька. Лет сколько? — Любопытство берёт верх, ты рассматриваешь его в ответ, словно он твой хороший знакомый. На лице у него несколько шрамов, ямочки на щеках, красивая стрижка. Безумец. Слишком он безумец. От него воняет болью и страхом, что он наводит на других. — Восемнадцать. — Ты играешь с огнем. — Ну и чё пиздишь-то? Я по глазам вижу, что больше. Собственно, на что ты надеялась? Да и зачем тебе врать о своем возрасте, тем более тому, кто убьет тебя за несколько минут. — Двадцать три. — Взрослая девочка, небось уж и замужем? — Ты хмуришься на его ядовитую улыбку, на то как черти в его глазах тянут тебя на дно. — К счастью нет. Сладкий. Он пахнет сладко. Это манит и хочется втереть этот запах себе в ноздри, хочется попробовать на вкус. И запомнить. Так чтоб навсегда, ведь больше такого шанса не представится. — По тебе видно. Таких, как ты замуж берут только отчаявшиеся. Слишком по больному месту. Он знает, как задеть таких как ты. Ведь внутри вы похожи. Вы обезумели от одиночества. От жестокости этого мира. — А ты ведь не лисёныш. Ты лис. Парень поднимает тебя за плечи, словно разрешая встать рядом с ним. Он заинтересовался тобой. Твоими острыми зубами и этими пухлыми губами в ссадинах. Ноги казалось не слушали, и, если б не его руки ты б точно назад упала. Ты дёргано смотришь на него из-под густых ресниц. Руки дрожат, сдавая тебя с потрохами. Багряные разводы на кистях рук. Кровь, что засохла под ногтями, изводила до тошноты. А ведь костяшки его кулаков сбиты в кровь. Такие, как он не живут спокойной жизнью. Таких, как он могут убить при первой же возможности. Но таких, как он не убивают. Ведь такие, как он убивают первыми. В твоей голове роится столько мыслей. Но ни одной про смерть. Ты хочешь попробовать его волосы на ощупь. Ты хочешь коснуться этой ухмылки. Хочешь узнать какой он на вкус. Но. Ни. Одной. Мысли. Про. Смерть. — Ты убивала? — Нет. — Резко и слишком быстро. С твоего лица исчезает ухмылка, он давит на тебя. Искусно ломает. — Опять ложь. Мне не нравится, когда мне лгут. Рука Вадика крепко сжала твое плечо, казалось, что ещё немного и ты услышишь хруст костей. Ты почти прогнулась под этой болью, оказываясь ближе к нему. — Мой друг пырнул одного из местных барыг. И нам пришлось прятать труп. — А ты весьма интересная персона. Он отпускает, и ты хватаешь больное плечо. У тебя на глазах слёзы. Именно эту ситуацию ты никогда не вспоминала. Это было года 4 назад, тогда, когда надо было бы начинать жить взрослой жизнью. — Принимаешь? — Нет. — Ответ четкий. И он знает, что на сей раз это правда. — Вася, убери весь этот мусор. — Парень разводит руками, указывая на кровь и тело мужчины. Наконец ты понимаешь, что вы были не одни, что здесь есть ещё кто-то. Ты даже и не задумывалась, кто именно тебя швырнул в ноги бандиту. Тебе было все равно. Так же, как и сейчас. Ты убираешь пальцами волосы за ухо, чем пачкаешь локоны в крови. И теперь отчётливо понимаешь, что тебя тошнит от этого запаха. От того, что этой багряной жидкости слишком много, она почти что пробралась тебе внутрь. — А ты, недопёсок, со мной. — Ты открываешь рот в попытке что-то сказать, но его ухмылка опережает всё. — И завали свое… свой рот. А то я передумаю и оставлю тебя истекать здесь кровью. Он непонятно зачем исправил себя. Почему-то рядом с тобой матерится резона не было. Его что-то привлекло. То чего в других он не нашел. Ты неуверенно шагаешь за ним. Казалось, что любопытство перекрыло все чувства. Тебе было интересно что будет дальше. Понятно, что бежать шансов не было, в его руке пистолет. Позади вас огромный мужик и кажется в фургоне ещё один. Ты опускаешь взгляд и замечаешь, как под его ботинками остаются красные следы. С каждым шагом все менее заметны, стираясь подошвой об асфальт. Начинает кружиться голова. — Садись. — Он открывает дверь машины. — Ничего не касайся, а то за всю жизнь не огребёшь. Без сарказма и злости. Просто констатация факта. Ты вяло опускаешься на сиденье, осматривая кожаный салон и дорогую оправу руля. Блондин резко садится на водительское и, словно урчит, касаясь машины. Он улыбается, зная, что ты за ним наблюдаешь. Снимает капюшон с головы и заводит тачку. Опускает пистолет на панель и смотрит на твою реакцию. — Он был должен. А долги нужно отдавать вовремя. Ты не успеваешь задать вопрос, как он отвечает. Парень знает таких, как ты. Любопытных. Прикуривает сигарету, делая большую затяжку, с удовольствием выпуская дым с лёгких. — Будешь? Киваешь в знак согласия. Он протягивает пачку и зажигалку. Прикуриваешь. Ему нравится, он расплывается в довольной ухмылке, словно кот. Кошачья довольная морда. Только глаза убийцы. Вы уезжаете с места преступления. Он опустил тебе окно, чтобы ты могла курить. Он определенно где-то глубоко внутри был нормальным человеком. Тебе страшно, но страшно не из-за возможной смерти. А потому что ты ничего не понимаешь. — Не боишься, что я возьму пистолет и пристрелю тебя? — Слушай, недопёсок, таких, как ты, я знаю вдоль и поперёк. Ты можешь дерзить, но убить силёнки не хватит. — Он делает затяжку и выбрасывает скуренную сигарету в окно. — Уверен? — Кроме того тебе слишком любопытно, почему, да и зачем я тебя оставил в живых. — Игнорирует тебя, делая вид что не слышит. Ты хмыкаешь на его слова, «в живых». Словно он владелец твоего тела, твоей души. Где-то защемило. Слишком больно. Ты выбрасываешь окурок в открытое окно, и оно тут же закрывается, лишая такого нужного воздуха. — Отец? — Он касается своих губ указательным пальцем. — Да, ерунда. — Ты махнула рукой и отвернулась в сторону окна. — Ебет тебя кто? — Что прости? Ты резко поворачиваешь голову к парню, что всё так же смотрит за дорогой. Ухмыляется. Ему нравится, как ты на него реагируешь. — Говорю, трахаешься с кем-то? — Тот спокойный голос выводит тебя из себя. — Мне кажется, или это не твое дело? — Мне кажется, или ты не догнала тему. — Свист тормозов и машина остановилась у обочины. Блондин поворачивается к тебе, хватая твое горло. — Ты — теперь мое дело. Ты теперь моя собственность, уяснила? Дрожь по телу, и ты киваешь головой в знак согласия. Почему-то рядом с ним, от его тона, пропадает дар речи. От его взгляда начинают дрожать руки и потеть ладошки. — Умничка. — Сладко-приторная улыбка, он едва ли пучками пальцев провел по твоим щекам. Электрошок. Разряд. Замечает твою дрожь, опускается назад в сиденье. — Нет у меня никого. Почему и зачем ему нужно это знать ты не понимала. Но все же ответила, и кажется ответила в пустоту. Ведь он даже не обратил внимания. Дальше вы ехали молча. Проезжая ярко неоновые вывески ночных клубов, толпы пьяных и обдолбаных подростков. И только почти неслышный мотор машины, и соприкосновение скорости с дорогой заставляет верить в реальность происходящего. Безумец. Вряд ли тебя ждёт что-то приятное. В один момент ты понимаешь, что вы оказались в очень даже дорогом районе вашего города. Дорогие тачки, красивые дома, многоэтажки, бутики. Ты лишь вертишь головой рассматривая вывески, людей. Вы спускаетесь в подземную парковку одного из домов, останавливаетесь где-то в самом конце парковки, возле выезда. Бандит выходит и открывает тебе дверь. Ты неуверенно выбираешься из теплого салона машины. Он стоит очень близко. Ты чувствуешь, как он дышит. Смотрит с каким-то цинизмом сверху-вниз. Ты ищешь глазами помощь у него самого. Только вот помощи от него не жди. Жди беды. Он рукой касается твоей футболки, отворачивая воротник и рассматривая синий след на плече от его мертвой хватки. И разве он лис? Он питбуль. Но сказать ему ты не решишься. Ты морщишься от колючей боли и ему определённо нравится. Ему точно нравится чужая боль. Он натянул на тебя свой кардиган. Шепчет при этом «Спрячь джинсы и грязные ладони.» Хрипотца его голоса прошлась по телу, ощущаясь даже в кончиках пальцев. Вадик обнял тебя за плечи и повел в сторону лестничной клетки, вы поднялись на самый последний этаж где находилось только три квартиры. — Зачем мы здесь? — Ты шепчешь ему на ухо, от чего его ухмылка становится еще шире. Блондин протягивает тебе чёрные резиновые перчатки. И сам одевает такие же. — Если не хочешь светить пальчики в ментовке, то одень перчатки. Ты сделала шаг назад. Слегка приоткрыла рот от удивления. — Да, мы будем проникать в квартиру не совсем законным путем. Это хата того мудака. И я должен забрать по праву мое. Ты безоговорочно надеваешь перчатки и смотришь в спину парня, что спокойно открывал замок (почему-то) ключами. — Откуда у тебя ключи? — Забрал у него. А ты что уже придумала себе, что я буду использовать отмычку? Ты в каком веке живешь, недопёсок? Тебя раздражает его надменный тон, который почти что проникает в тебя. Двери со скрипом открываются, и кажется, что проснулся весь дом. Его спокойствие слишком немыслимо. Комично. Ты с человеком который должен был убить тебя. И тебе почему-то не страшно. Наоборот. Любопытно. И он был прав. Вадик пропускает тебя внутрь, закрывая за вами двери. И все это кажется ненастоящим. Дорогая мебель и антиквариат. Искаженность реальности. Ломит сознания, и разрывает границы между безумием и нормальностью. Тебе нравится. Нравится, как он легко, почти-что невесомо проходится по безумно дорогому ковру, ищет что-то на столе. Нравится, как он осматривает комнату. Нравится, как в темноте сияют его глаза. Сумасшедшим отливом серебра. Адреналин в крови. Каждый шорох кажется грохотом. Огоньки соседних домов пугают. Но ты решаешься осмотреть комнату. Коснутся комода из красного дуба. Коснутся плазмы почти-что на всю стену. Здесь пахнет цитрусом и мужским одеколоном. Ужасный запах. А он пахнет красиво. Странные мысли у тебя в голове. Парень подходит к тебе ближе, ухмыляясь и щурясь от света фонаря. Его ладошка касается твоих бедер, заворачивая футболку, касается кожи. Неприятное ощущение резины на бархатной коже заставляет скривиться, но взгляд отводить ты не стала. Он облизывает пересохшие губы. Тебе хочется их коснутся. Коснутся своими губами его скул. Странные желания у тебя в голове. Он наклоняется и выдыхает обжигающий воздух тебе в шею. Ты прикрываешь глаза от удовольствия. Бандит почти целует, касаясь губами в невесомом поцелуе. Стон. Его ухмылка. — Что, недопёсок, прямо здесь? Ты едва приходишь в себя, хмыкаешь на его действия. И позволяешь себе улыбнуться, улыбнуться так как умеет только он. — Да хоть здесь. Он смеется. Ему нравится твоя дерзость и уверенность. Держа одной рукой тебя за талию, другой касается твоей шеи, прижимает к ближайшему шкафу. Рассматривает твои серо-зелёные глаза, вздёрнутый носик и целует. Жадно. Больно. Требуя отдачи. Что-то в этом поцелуе есть ужасного. Словно он медленно убивает тебя. И снова кровь. Он прокусил тебе губу. Ухмыляется. Слизывая каплю крови с подбородка. Безумец. Твой на сей раз жалобный стон. Его рука сжимает кожу в попытке оказаться ещё ближе к тебе. А ты не против. Двигаешь бёдрами в его сторону, содрогаясь от каждого прикосновения. Его движение хоть и казались хаотичными, но парень знал, подай он команду, ты б тут же раздвинула ноги. Сама того не понимая. Его губы стали требовательней. Поцелуй приносил всё больше боли. Бандит схватил тебя за волосы, запрокидывает голову назад, сладко мурчит от удовольствия. Изящная шея манила тонкими очертаниями и маленькими родинками, что рассыпались вдоль ключицы. Он скользнул языком по скуле, поднимаясь, облизнул мочку уха. Тебе показалось, что ты взмокла от таких, казалось бы, детских движений. Но есть в этом опасность. Адреналин. Ему нравится. Очень даже. — Уходим. Вы услышали, как открываются двери соседней квартиры. Ты начала дрожать в его руках. Непонятно только то ли от возбуждения, то ли от страха. На этаже никого не оказалось, и вы резко побежали по лестнице, ты едва успевала за ним. Но бежала. Бежала, словно в последний раз. Смеялась. Ты смеялась его смехом. Сумасшедшим. Этот адреналин внутри кипел и стирал понимания реальности. Хотелось ещё. Через минуту вы оказываетесь возле машины. Ты сгибаешься пополам в попытке восстановить дыхание. — И это твоя жизнь? Ты, хохоча, откидываешь копну волос за плечи. Поднимаешь на него взгляд. Он стоит, прикурив сигарету, растягивает удовольствие. Это ощущение безнаказанности опьяняет. Кажется, что ты всесилен. Тебе нет равных. Это дурман. Словно наркотик. — Только маленькая её часть. — Если бы не убийства, сказала б что это дурманит. Его резкое движение и он возле тебя. Выдыхает дым тебе в лицо. — Это не убийства. Это решение моих проблем. Решив одну такую «проблему», остальные зассут и сделают всё что тебе надо. — Тёплые пальцы коснулись твоих губ, он отдал тебе свою сигарету. Тебе показалось это очень интимным, слишком эротичным. Одна сигарета на двоих. — Но тебе нравится? — Он шепчет и вдыхает твой аромат. — Безумно. — Я не о себе. — Ухмыляется и отбирает у тебя сигарету. — Так и я не о тебе. — Ох, недопёсок, кажется я скоро пожалею, что взялся за тебя.