omelas

omelas; — Да? Чонгук? — Чимин счастливо улыбается, заправляя кровать. Замечает, что простынь порвана, и с всё той же улыбкой убирает её. — Где ты сейчас? — его голос взволнован, кажется, у него отдышка, и он бежит. — Я в отеле, с хёном, — улыбка пропадает с лица, на котором вместо счастья появляется волнение, — всё хорошо? — Вообще не хорошо, но я потом всё объясню. Просто уходи оттуда, ладно? — его отдышка всё больше беспокоит Чимина, который садится на расправленную кровать. Балкон всё так же открыт, мокрые шторы от дождя пахнут сыростью. — Чонгук, что происходит? — Приезжай в аэропорт Инчхон, в именной ячейке билет на твоё имя, просто бери его и улетай с страны, ясно? Чимина охватывает беспокойство с новой силой. Ничего не ясно. Что должно было произойти, что ему приходится улететь из страны? — Я не улечу без хёна, — его голос начинает дрожать, страх сковывает связки, и он чуть ли не плачет. Боится не за себя, боится за Гука. — Твой хён... — Чонгук остановился и дышит, его прерывистое дыхание отчётливо слышится даже трясущемуся Чимину. — Твой хён убийца, Чимин. — Вообще не смешно! — почти кричит блондин. — Что происходит?! — Чимин, он должен убить тебя, прошу, просто уезжай оттуда! — голос Чонгука тоже дрожит, он сам не верит в это. Для Чимина это кошмар. Дурацкая история, глупая страшилка, в которую он не верит. Его хён, его Юнги, он не убийца, нет. — Откуда... откуда ты можешь знать? — он произносит это, проглотив горький ком и слёзы, которые наворачиваются на глаза с новой силой. Нет, это ложь. Глупая страшилка. — Потому что за мной, блять, следят его дружки, теперь ясно? — Гук не матерится, но нервы сдают. Чимин наивный, отзывчивый и добрый. Ему это не поможет, когда поднесут пистолет ко лбу. — О нет, он не такой, нет! — его ручки трясутся, и он впивается ноготками в ладони. Страшно. Страшилка начинает пугать. — Тогда спроси где он работает, м? — Чон снова начинает бежать, — ячейка на твоё имя, вылет... вылет через четыре часа. bts – don't leave me Звонок обрывается. Вместе с ним и все нити к разгадке. Не просто страшилка, но и тайна только что была поднесена этому хрупкому, наивному парню. Наивному, влюблённому парню. Его плечи содрогаются, руки трясутся. Юнги-хён... вчерашней ночью Чимин думал, что не проживёт без него и секунды. А теперь... теперь он не знает, сколько ему осталось жить вообще. Дверь номера открывается. Юнги проходит внутрь счастливый, тихими шагами нарушая покой. Теперь Чимин думает о нём, как об убийце. Не верит, но думает о нём как о человеке, который может убить его. — Чимин? Почему ты плачешь? — он пугается слёз младшего. Подходит ближе и садится на корточки перед ним, сидящим на кровати. Чимин сжимается, руки трясутся сильнее, а слёзы не перестают течь. — Убирайся, — его голос звучит раскатом грома. Дрожащий, охрипший от слёз и страха голос Чимина. — Малыш, ты чего? — Юн пытается протянуть к нему руки, но Пак отскакивает. Отходит от кровати, прикрывая рот рукой. Колени стали ватными, он отходит спиной к балкону и лицом к Юнги. Потому что боится получить пулю в затылок. — Уходи, сейчас же... Юнги непонимающе хмурится, поднимаясь с корточек. Он стоит, не находя слов. Боится подойти, сзади младшего открытый балкон. Ему больно видеть слёзы, больно видеть его страх перед собой. Где-то он видел этот взгляд, возможно, несколько раз. Он видел такую дрожь, когда был на втором деле... тогда он уже был убийцей. — Чимин, не дури, — он начинает идти к нему. Пак хватается одной рукой за дверь балкона, второй прикрывая рот. Немного задыхаясь от слез, он сглатывает. Хочет сказать что-то, но не может. Юнги делает шаг ему навстречу, но зря. Чимин начинает бежать на него, отталкивая. Юнги падает к кровати, а Чимин бежит дальше. Секунда, и Юнги бежит за ним. Чувствуя чужое дыхание за спиной, Пак забегает в ванну. Захлопывает дверь, закрывая на замок. — Чимин! Открой дверь! — Юнги дергает ручку, но ничего. Бьётся ноющим от падения плечом о дверь, стараясь выломать её. Чимина это пугает ещё больше. В голове мысли о том, что сейчас хён достанет пистолет и прострелит замок. Потом зайдет в ванну, и... — Убирайся! — крик выходит сдавленным. Чимин открывает кран, набирая ванну. Шум воды должен заглушить голос Юнги, но нет. Садится под умывальником, обнимая себя за колени. — Я ничего не сделаю тебе, Минни, — Юн опускается на пол под дверью, прижимаясь к ней плечом. Его окутывает злость, злость на самого себя. — Открой, прошу. Чимин машет головой, сильнее сжимаясь. Он доверял, он верил ему. Он жил с убийцей, он и сейчас с ним. Обида на себя сильнее, чем обида на Юнги. К нему у него боль, разочарование. Любви не чувствует, страх перекрывает это чувство. — Ты всё знаешь, да? — Юн знает, что Чим не выйдет из ванны и не выслушает его. Может и боится, но Юнги верит, что он любит. — Я не убью тебя, Чимин, слышишь? Мин прижимается к двери сильнее, смотря в пол. Его голос тоже немного дрожит, руки трясутся. Чимин не хочет думать о том, убьют его или нет. Плевать. Юнги скрывал это, скрывал грех и кровь на своих руках. А ночью, ночью он трогал его этими руками. Пак проглатывает слёзы, сотрясаясь. Он отдался убийце, сердцем и телом. — Ты мне дорог, я бы... я бы не смог ничего сделать с тобой, я не хочу этого, — Мин трёт лицо, стараясь не плакать – признаваться в чувствах, под дверью ванны, не самое лучшее. — Я защищал тебя, Чимин. Я согласился убить тебя, чтоб этого не сделал кто-то другой, понимаешь? Юнги ведёт рукой по двери, она всё также не поддаётся. Изнутри шум воды, рыданий и слёз. — Я не падал тогда, — вспоминает драку с Хосоком, — я защищал тебя. Я собирался убить за тебя человека, которого считаю братом. Пак слышит это, как удары в стену в тихой квартире. Чётко, громко, неожиданно. Всё так же страшно. Он придвигается к двери. — Если ты собирался убить не меня, — Юнги прижимается к двери сильнее, слыша его голос. Полный обиды, такой хриплый и родной голос. — Это не снимает с тебя клеймо убийцы. Пак плачет меньше – слёзы кончаются. Он всё ещё отрывисто дышит, всё ещё трясётся. — Я люблю тебя, Чимин. — Ложь! — младший стучит кулаком по двери, рука разжимается, и он бьёт по ней ладонью. Крик режет уши Юнги, он отпрянул от двери почти на две секунды. — Я люблю тебя, а ты любишь меня, — уверенно двигается к двери снова, чувствуя, что Чимин так же облокотился на неё, — мы любим друг друга, поэтому, прошу, открой дверь, чтоб я успокоил тебя. — Я не могу любить убийцу, а ты не любишь меня...— снова слышатся всхлипы, а ванна набралась почти полностью. — Если любил бы, позволил бы уйти. — Глупость, — Мин усмехается, — ты не хочешь уходить. Ты не покинешь меня, я знаю. Ты знаешь. Чимин снова срывается на рыдания. Грудь тяжело вздымается, снова прикрывает лицо руками. В ванной пахнет шалфеем, в первую ночь в этом отеле, он хотел пахнуть так ради хёна. — Можешь сидеть там один, если хочешь, — Юнги тянет руку вверх, опуская её на ручку двери. Она всё также не поддаётся натиску. — Но помни, что я рядом с тобой. Чимин ещё раз всхлипывает, отодвигаясь. Юнги чувствует облегчение на двери, нажимая снова. — Не покидай меня, хён...