И затем мы поцеловались

Пульт, который был у Мэйбл в руке, громко приземлился на кофейный столик прямо возле облаченных в носки ног Диппера. Столь сильный бросок вышел случайно, и она вздрогнула от того, как громко пластиковое устройство стукнулось о поверхность деревянного столика в абсолютной тишине их комнаты. — Почему-у-у я продолжаю смотреть романтические комедии? Почему я каким-то образом забываю, что они, по определению жанра, вовсе не реалистичные? Диппер подавил смешок, обернув его в очень неубедительный кашель, как только заметил, что Мейбл уставилась на него. Он потянулся за своей полупустой баночкой Доктора Питта и сделал пару глотков, опустошая жестянку. Когда его губы наконец оторвались от ее края, парень преувеличенно вытер рот тыльной стороной ладони. — Значится, ты ожидала концовку, где двое романтических героев на самом деле не влюбились друг в друга и не были покорены, да? Например, она оббежала полгорода, чтобы сказать ему в лицо, что лучше оставаться там, где им солнышко уже не светит? — Не совсем. Они могут быть вместе в конце, я не против…, но вся эта химия между ними выглядит как несусветная чушь! Мэйбл оборвала предложение резким взмахом рук, после чего они упали обратно на подушки софы. Их джинсовой софы. Стоя посреди очередного сэконд-хэнда, ребята выбирали между нелепой джинсовой и той, которая отличалась таким кричащим цветным принтом, что Диппер подумал о ее краже из дома бабули. И быстро отверг второй вариант. Юноша заметил еле уловимые в тусклом освещении движения рук сестры. Ноготь Мэйбл мягко скреб ткань мебели, и было заметно, как она хмурится. Если бы у него была возможность поставить оценку, то стояла бы пятерка из десятибалльной шкалы по настроению его близняшки. Она была расстроена чем-то, о чем ей не хотелось говорить. По крайней мере, намеренно. — Чушь. Серьезно? Ты теперь используешь слово «чушь»? — он протянул ей пакет с вишневой лакрицей, наблюдая впечатляющую скорость поедания сладостей. Через пару мгновений лишь единственный кусочек остался в качестве напоминания о целой упаковке с лакомством. — Кроме того, — продолжил парень, — ты смотришь тонну других фильмов. Если у тебя вдруг возник приступ ненависти к этому жанру, ты всегда можешь посмотреть что-то еще.  — Ну, и что еще я могу посмотреть? Все, что предлагает мне Вебфликс — это романтические комедии, кровавые ужастики, отсто-о-ойные документалки и мультики Биснея. — Очень похоже на тревожные звоночки о раздвоении личности, — рассеянно пробормотал Диппер, жуя свой кусочек лакрицы. — Эти документалки — твоих рук дело, дурашка. Ты слишком ленив, чтобы создать свой профиль на Вебфликсе. — Признаю, виноват. Но только не документальные фильмы меня так тревожат. — Это просто настолько надоело. Всегда есть какой-то скучный, не хватающий звезд с неба парень, и тут он встречает всю из себя свободную и яркую девушку, которая показывает ему все, что он упустил, из-за чего тот влюбляется в нее самым нелепым способом. Что ж. Это не совсем то, что ожидал услышать Диппер; непривычно видеть ее раздраженной из-за подобного. Но теперь он весьма заинтересован. — И словно она замечается только из-за своих чудачеств. Она просто нужна, чтобы быть постоянно веселой. Знаешь, как это утомительно быть все время веселой? — девушка повернулась к нему. — Ответ — неимоверно утомительно, к слову. — Окей, я ничего не понимаю. Так ты зла, потому что этот потешный и живой персонаж, кто живет по своим правилам, используется только ради раскрытия скучного парня? Или потому что она остается с самым скучным чуваком на всей планете, хотя могла бы прожить жизнь, полную приключений? Мэйбл задумалась, наблюдая, как пролетают на черном экране белые буквы титров с играющим на фоне плейлистом «Топ 40 заедающих поп-песен». — Не знаю. Ничего из этого… или все, и сразу? Просто очень глупо ожидать, что такие персонажи будут все время многогранными личностями. — Конечно, — согласился он. — Я имею в виду, что странная девушка не может быть странной и чудаковатой всегда. Есть нечто большее, чем ее необычное поведение, а создается ощущение, что он влюбляется только в эту черту характера, но ведь есть и другие! — Окей, не злись, но… ты ведь осознаешь, что только что описала своего бывшего, да? — Кого, Джереми? Да ладно, — Мэйбл усмехнулась и уселась на свои ноги, коленками вниз, окончательно занимая остатки места на уродливом диванчике. — На самом деле я думал о Бене, но Джереми тоже подходит под описание. — Наверное, это и вправду так… — медленно и как-то неуверенно призналась она. — Наверное? — это был даже не смех, гогот Диппера разнесся по всей комнате, и по причине этого головной убор парня свалился с головы и упал за софу. Его волосы представляли собой беспорядочные шоколадные волны, разделившиеся по трем направлениям. — Мэйбс, да ладно тебе. Скорее «да» с легким намеком на двойное «да». — Ой, заткнись уже. Такое ощущение, что ты у нас все на свете знаешь. — Послушай меня, — Диппер замахал своими руками по направлению к ней, его тело стало более подвижным, так как кино закончилось, и они говорили о тупоголовых бывших Мэйбл. Во всех смыслах тупоголовых. — Банальный Бен, студент юрфака, который, вероятно, никогда в жизни не сталкивался с настоящим весельем, встречает тебя, и он тут же без ума от тебя, потому что, ну, ты — это ты, так? Кто может винить его. Такая девушка, как моя сестра, в прямом смысле неон и кадр из цветного кинофильма в его траурной вселенной цвета хаки. — Ты используешь аллитерацию чаще, чем-то было бы нужно нормальному человеку. Диппер проигнорировал ее комментарий и, не сбиваясь, продолжил. — Он начинает расслабляться, так как ты вытащила парня из его раковины. И он нуждался в этом больше всего. Этот чувак заставляет выглядеть даже Странного Тэда как анархиста. Но выходит, Бен не переварил тот факт, что ты гораздо глубже лужицы после дождя, и тебе хотелось бы больше от жизни, нежели просто быть чудачкой, которой он щеголяет и которую он выставляет на показ всем своим скучным друзьям. И наш мальчик обижается на тебя за наличие стремлений и мечт, не подстраивающихся под его устаревшие фантазии о сущности отношений и их последствий, так что он ретируется быстрее, чем парашютист из самолета. Мэйбл какое-то время рассматривала брата; ее губы были словно тонкая нить. — Хорошо, и что? Бен был придурком, мы убедились в этом. Не один раз. Зато Джереми не был таким. Он не походил на Бена. — Джереми был не придурком, а всего лишь самовлюбленным кретином, — решительно делает вывод Диппер. — В смысле, мне вообще нужно для этого случая придумывать сюжетный синопсис? Мэйбл закусывает губу и ничего не произносит. Просто смотрит на Диппера с другого края софы, подавляя непростые чувства в своей груди. — Уверена, что знакома с ним лучше, чем ты, Диппер. Я пережила это, знаешь ли. Не будь таким самодовольным, — ответ вышел более сжатым, нежели того хотелось. — У нас с Джереми просто не срослось. Я порвала с ним, помнишь? — Как не помнить, — он тогда тоже был там. Совершал ночные пробежки за мороженым и прижимал ее к себе, пока она не устала от слез и не заснула. Диппер всячески сдерживал нерациональное желание оказаться у порога двери Джереми и врезать по его идеальному личику. — Мне жаль. В любом случае, он тебя ни капли не заслуживал. Этот индюк заботился только о себе, но несмотря на это ты увидела в нем что-то хорошее, — юноша сократил расстояние между ними, придвинувшись чуть ближе, и оказался на середине диванчика. — Я просто хочу сказать, что, может, это огорчает тебя, потому что все произошло чересчур близко к дому. Ее губы изобразили горькую улыбку. — Скорее всего, он бы согласился с тобой и сказал, что заслуживает лучшего. — Он никогда не видел тебя, Мэйбл. Ни один из них. Сидишь, принижаешь себя, а ведь ты честная, открытая девушка с очень большим сердцем. Ты не просто очередной безбашенный и дурашливый человек, которого кому-то надо усмирить. Эти парни видели одну идею тебя вместо того, чтобы обратить внимание на всю картину. Сидя буквально в шаге от него, девушка сглотнула и почувствовала, как ее лицо горит от смущения. Боже. Только Диппер может сказать нечто настолько смущающее, что это застало ее врасплох и одновременно с тем оставило ощущение восторга. Сердце пропустило удар, когда его взгляд задержался на ней, и Мэйбл ненавидела себя еще больше, чем когда-либо. Она ненавидела позволять себе поддаваться куче сложных и неправильных чувств только потому, что Диппер был хорошим братом. Конечно он знал ее лучше, чем кто-либо. Тут и говорить нечего, он знал ее лучше, чем любой из парней, с которыми она встречалась. Логично, что он видел ее глазами человека, кто любит без капли сомнения, глазами лучшего друга, другой ее половинки, соучастника любой шалости. Вместо волнений она должна сказать ему прекратить быть таким дурашкой и толкнуть его, посмеиваясь. Определенно должна сделать это вместо размышлений о том, как взгляд его глаз заставляет ее живот чувствовать странную щекотку или что его волосы выглядят такими мягкими, и хочется зарыться в них пальцами, и, может, притянуть его лицо ближе к своему. — П-прости, — запнулся он, нервно потирая шею. — Я не хотел расстраивать тебя. — Что, нет. Я не расстроена. Диппер дважды моргнул. — Нет? Ты вся красная, я подумал, что ты разозлилась… — Нет, правда, я не разозлилась! — протороторила она быстро и на несколько децибелов громче, чем стоило. — Я просто… не знаю, что сказать. Никто не говорил мне что-то подобное до сего момента. Это было мило с твоей стороны. Простая мысль о том, что Мэйбл, с ее-то армией бывших, никогда не говорили, что она нечто большее, чем просто энергичная и чокнутая наружность, необъяснимо бесила его. Где она находила этих эмоциональных инвалидов-ублюдков? Где-то была фабрика по их производству? — Это не «мило с моей стороны». Это всего лишь правда. Если кто-то и заслуживал концовку как в романтической комедии, то это была Мэйбл. Она была лучшим человеком в его кругу общения. Не то чтобы он был как-то везучее в любви, но мог признать, что приложил ноль усилий в этом плане. Парень не старался чаще мыться и не мучал себя бритьем или расчесыванием волос. Но Мэйбл? Она старалась, в действительности пользовалась выпавшими шансами и не боялась неудач. Она была храброй, когда доходило до дел сердечных. А Диппер был тем, кто пролистывал редкие сообщения, полученные с рандомного приложения для знакомств, которыми люди пользовались в эти дни. Диппер взял пульт и пару раз кликнул на кнопку, чтобы вернуться на главную страницу Вебфликса. Подтверждая ее слова, первая категория в рекомендациях была «посмотреть снова», где весь ряд был усеян творениями Биснея, которые он не видел с детства. — Эй, Дип? Он повернул голову только чтобы обнаружить, что Мэйбл придвинулась к нему, пока тот пребывал в прострации. — Д-да? В чем дело? — Ты бы все равно думал, что я классная, если бы мы не были близнецами? — она дернула кончики своих волос, что отражали яркие блики телевизора, улавливаемые его глазом. — Имеешь в виду, если бы мы не были друзьями-по-матке? Мэйбл радостно осклабилась на использование им ее любимого и редкого термина близнецов. — Имею в виду, ты мой брат, поэтому ты должным образом полагаешь, что я клевая, не так ли? Я говорила о том случае, где мы не были бы родственниками. Как бы, ты бы все еще считал меня поразительной, если бы я была просто случайной девушкой? Он усмехнулся. — Ну что? — Во-первых, я не думаю, что ты могла бы быть для меня просто какой-то случайной девушкой, даже постаравшись. Во-вторых, мне не обязательно думать так чисто потому, что мы родственники. То, как я вижу тебя, абсолютно независимо и отделено от наших отношений близнецов. Диппер заколебался, как только осознал сказанные им слова; что-то в его формулировке заставило парня лопотать себе под нос и прочищать горло так, что это легко можно было бы классифицировать как нервный звоночек. — В смысле, этот факт не имеет никакого веса для моего мнения. И, эм… и в-третьих: кажется, я не называл тебя поразительной. Мэйбл разочарованно фыркнула. — О, да, точно. Не называл. Извини. Все из-за моего большого сердца. И, может быть, других жизненно важных органов. — Не пугай меня, — предупредил он ее, однако брат так же мог разговаривать с телевизором, учитывая как его взгляд застыл на экране, пока он пролистывал подборку ужастиков на букву «С» на Вебфликсе. — Окей, в общем, могу я спросить еще кое-что, только не злись? Почему это ощущалось как ловушка? Ему следовало бы ответить «нет». — Ладно. Что такое? — Почему ты продолжаешь цеплять этих рандомных девчонок в Синдере? Ну, знаешь, напиваться в стельку, встречаться с ними раз и затем никогда более не видеться, — она нахмурила брови, и Диппер мог ощущать ее взгляд на нем. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое. В смысле, множество людей так делает. — Но ты не «множество людей», Диппер. Ты не из тех недомачо и не тот парень, кто остается лишь на ночь, — Мэйбл придвинулась так, чтобы лечь на его плечо, возможно все еще смотря коробку телевидения, в чем Дип не уверен. Ее челка мешала видеть лицо. — Хорошо, для начала, решение цеплять на одну ночь и более никогда не видеть друг друга определенно обоюдное и удобное для обеих сторон. Плюс ты ведешь себя так, словно я какой-то жигало или что-то подобное. Я не стремлюсь к цели переспать со всем женским населением Манхэттена. — Засчитано. Но я скорее спрашивала, почему ты не пытаешься на самом деле встречаться с кем-то больше, чем вечер. И что он должен был ответить ей? Ну, Мэйбл, я физически не способен к любой эмоциональной интимности с кем-то вне этой комнаты. Мне чересчур тяжело давать девушке внимание или уважение, которые она скорее всего заслуживает от меня, поэтому вместо заведения отношений или хотя бы притворства, что я мог бы быть в этих самых романтический отношениях, я смиряюсь с квази-анонимными подкатами девушек, кто, вероятно, настолько же эмоционально чахлые и одинокие, как я сам. Да, он ничего ей не ответит. Вообще. Не в этой жизни. Есть ряд вещей о Диппере, которые ей не стоит знать, и эта была одной из самых первых в его списке. Она слегка задела его локтем, пока устраивалась поудобнее. Мэйбл улеглась на него и подняла руку парня настолько, насколько ей это было необходимо для удобства. Покончив с этим, девушка оперлась на его правую руку плечом до тех пор, пока рука брата не соскользнула на ее предплечье. — Ты мог бы сделать это, знаешь, если б захотел, — она подавила зевок. — Мне кажется, ты был бы хорош в этом. Диппер закатил глаза. — Хорош в чем? В свиданиях? Умоляю. — Нет. В том, чтобы быть чьим-то молодым человеком, — тихо сказала Мэйбл со спокойствием и уверенностью в голосе. Он сглотнул и случайно нажал на кнопку проигрывания, включив рандомный ужастик, на который был наведен курсор. Он не мог вспомнить, о чем фильм. Парень едва ли мог вспомнить, как дышать или избавиться от кома в горле. — Скажи это Сьюзи Друтер. — Не делай этого, — вновь сказала она таким же тихим голосом, в то время как начала играть чуть слышимая и напряженная инструментальная музыка, пока экран отображал имена актеров и обширные кадры видов, жутко напоминающие Канаду, когда ребята ехали в США. — Не делать чего? — притворился непонимающим Диппер. — Не начинай самоуничижаться. Тебе было четырнадцать, и Сьюзи была твоей первой девушкой. Худшее, что ты сделал тогда — читал чересчур много научной литературы и книг о земных обитателях. — Может и так, но она все еще ненавидит меня всей душой. — Ну, да, ты обязана ненавидеть своих тупых парней из старшей школы. Это своеобразная традиция. Но я уверена, она уже двинулась дальше. Кроме того, ты не можешь точно знать, как нужно вести себя в отношениях, когда тебе четырнадцать. Я до сих пор не знаю, а мне двадцать шесть лет. — Наверное, но ты всегда хорошо разбиралась по ходу дела. Ты все делаешь верно. И, скорее всего, гораздо лучше, чем тебе кажется. Он почувствовал, как ее плечи задергались, и про себя решил, что она смеется, наверное, над ним. Но все в порядке, Диппер на самом деле был дураком. Несмотря на все инсинуации Мэйбл, он был мало похож на гипотетического бойфренда. Парень не был хорош в романтических жестах или демонстрации любви и не обращал внимания на свои ошибки. Мэйбл видела в нем плюсы, не существовавшие в «дикой среде». Она раскрывала сторону Диппера, которая в противном случае просто лежала нетронутой и бездействующей, чисто своим присутствием. Мэйбл делала его лучше. Просто быть кем-то значимым, когда она рядом с тобой, ведь только эта девчонка может так влиять на людей. Это было заразительно. И незаметно. Мэйбл видела, что он глубоко зарылся в свои мысли, не уверенная, куда заводил его поток мыслей, но знающая, что он будет занят какое-то время. Диппер был мыслителем с чересчур аналитическим складом ума и, чаще всего, оказывался умнее всех остальных, кто с ним в комнате. Мистер Умник не обращал внимания ни на кино, ни на нее. Он не заметил, что музыка затихла, поэтому там была только жуткая тишина, чтобы акцентировать внимание на передвижениях персонажа на экране. Не увидел, как Мэйбл скользнула под его руку. Диппер даже не понял, что выбранное им кино Мэйбл видела как минимум раз пять. И не почувствовал ее напряженное ожидание перед нападением. Пока не произошло это.  Там был момент с внезапным прыжком на двадцатой минуте фильма, и Мэйбл была готова к нему. Внезапно вернулась музыка, раздался громкий удар и визг появившегося на экране страшного лица. И именно тогда девушка решила действовать. — А-А-АРГХ! — проревела она. — А-А-А! — он отпрянул, весьма элегантно упав на спину, и это учитывая девчачий визг, который издал парень. Диппер обнаружил, что смотрит снизу вверх на сестру, держа ее голову обеими руками, а большими пальцами упираясь в виски, в то время как пальцы рук девушки разведены и слегка скрючены, словно она была каким-то рогатым Мейбломонстром. Он схватился за сердце, которое дико колотилось в его грудной клетке. — БОЖЕ, ТЫ МОЕЙ СМЕРТИ ХОЧЕШЬ? — с ужасом вздохнул парень, пытаясь восстановить дыхание, но все, что ему удалось сделать — это почувствовать всплеск адреналина, будучи напуганным до усрачки. — Чувак, твое выражение лица. Слишком прекрасно, — она начала хихикать. Шок и раздражение Диппера тотчас преобразились в приступ смеха, в точности как у Мэйбл; ему было весело как из-за собственного девчачьего визга, так и из-за балансирующей над ним скалящейся Мэйбл с руками-рожками у ее лба. Она пошевелила кончиками пальцев над своим носом и широко улыбнулась ему. — Тебе точно конец, — он не мог прекратить смеяться. Его щеки так раскраснелись от смеха, что Мэйбл могла заметить, как хорошо они сочетаются с розовым оттенком носа. — Мне дрожать и бояться? — лишь захихикала она в ответ. — Так точно. Мне придется рассказать людям, что ты погибла в дурацком несчастном случае из-за этой ужасной софы, — его руки пришли в действие, потянувшись к ней с четким намерением защекотать до любого подобия согласия, но как только его пальцы достигли предполагаемой цели, он снова был ошарашен. Юноша застыл, его тело не двинулось с места, когда Мэйбл прижалась своими бедрами к его и с ее губ соскользнул смешок, прежде чем они коснулись Диппера. Все, о чем он мог думать — это какие же у нее мягкие губы и как еле уловим на них привкус вишневой лакрицы, а еще о том, что ее руки должны вернуться на свой лоб, потому что он ощущает, как они деликатно погружаются в его волосы. Она наклонилась вперед для поцелуя с ним, и вот: его руки на ее бедрах, ее волосы гладят его щеку, ее смешок блуждает по его коже. Оказавшись безмолвным и неподвижным, он едва ли был способен поцеловать ее в ответ. К тому времени, когда до него дошла мысль сделать что-то кроме того, как лежать под ней как кретин, она стала отстраняться. Диппер поймал волну и приблизился свое лицо в порыве не дать ей отстраниться, пока он не сделает что-то. Слишком долго парень тратил свое время, не делая важных вещей. Он устал быть пассажиром, когда есть возможность сесть за руль. Мэйбл округлила глаза от столь неожиданного поворота событий, но потянула его за волосы без единого слова, заставляя Диппера тихо хмыкнуть напротив ее губ. Это было интересное чувство, на пару с тем, как его щетина царапала и щекотала ее в одно и то же время. Это Мэйбл прекратила поцелуй и села так же быстро, как и начала все. Она ничего не произнесла, пока он медленно возвращался в исходное сидячее положение. И Диппер даже не знал, что ему сказать. Наверное, ему нужно что-то сказать. — Эм… Мэйбл усмехнулась. — Что это… в смысле… это было… наверное… Она закусила губу и взглянула на его волосы, которые каким-то образом стали еще более лохматыми в последнюю минуту. Его глаза были наполнены чем-то другим, и Мэйбл почувствовала себя виноватой за сваливание кучи сложного ментального мусора на ее брата чисто потому, что он выглядел таким милым и ей всего лишь… захотелось поцеловать его. Она не подумала, к чему приведет касание их губ. Просто…на мгновение она почувствовала, словно, может быть, он хотел, чтобы она поцеловала его. А может она ошиблась. — Ой, ты знаешь меня. Просто… дурачусь и все такое. — Ты… дурачишься? Чего? — Ага, в смысле, я щекотала тебя и испугала так сильно, что ты чуть не обмочился. — Не правда, я не… — Я всего-то поймала момент. Не воспринимай это слишком серьезно. А она это так не воспринимает? Диппер не мог понять почему, они же не протолкнули свои языки друг другу в глотки или что-то такое, но все равно сей жест был интимным. Он все еще чувствовал ее дыхание на щеке, и прижимающуюся грудь, и губы как бы… скользящие по его собственным, как будто Мэйбл стояла на берегу и окунала ноги по щиколотку в глубокий бассейн, еще не уверенная, а будет ли в него прыгать. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы не купиться на дерьмовую реплику о том, что она лишь забавляется и совершает необдуманные поступки, и поэтому как-то так вышло, что ее рот соединился с его ртом. Ну точно дерьмо какое-то. Но вместо того, чтобы сказать это вслух, Диппер провел рукой по волосам и рассмеялся. Вместо задавания всех этих мельтешащих в его голове вопросов, он пожал плечами. Вместо того, чтобы прижать ее к своей груди, он игриво кидает в нее подушку. Мэйбл тотчас ловит и смотрит на нее какое-то время. А затем тоже улыбается ему.