Сын Одина

Шёл своей излюбленной лёгкой походкой. В голосе вечный сарказм, а в глазах эти лукавые искры. Тор всегда восхищался своим братом, но ещё никогда ему не было так страшно. Локи шёл навстречу безумному титану, и казалось будто в нем самом нет и капельки этого самого страха. И Тору так сильно хотелось закричать. На него. На этого неуемного мелкого лиса. Хотелось закричать. Стой! Ведь я не смогу помочь… Была это очередная игра или же что-то ещё, Тор не ведал. Он так уже устал на самом деле во всем этом разбираться. Если и мог когда-то. Просто глядя сейчас на этого огромного монстра и на брата так легко шагающего ему навстречу… Тор не мог больше думать ни о чем кроме как оттащить этого дурака оттуда подальше. А тот же все распинается о своей верности и преданности. И у Тора сердце сжимается. А потом… - Сын Одина. И взгляд этот, что прямо в душу. Так сладко и больно так одновременно. И кричать хочется. Отойди! Отойти же оттуда наконец. Прошу, Локи, не надо. Брат. Прошу тебя. - Бог коварства. И клинок вдруг появляется прямо в руке. Тору так хочется закрыть глаза. Но он не делает. Локи, его маленький глупый братишка. Что же ты делаешь? А? Что же ты делаешь? Локи, прошу. Тор знает, ничем хорошим это не закончится, но как всегда вверяет все брату. Ведь Локи так умен и всегда знает, что делать. Правда ведь? Почему же теперь громовержцу так, господи, так страшно?! До последнего вздоха. И время будто замедлил кто-то. Клинок его летит Таносу прямо в лицо, а Тор задерживает дыхание. И вдруг все прекращается, как по щелчку. Рука Локи стынет в голубом сиянии, а титан с усмешкой повторяет. До последнего значит? Локи вдруг превращается в того самого маленького мальчика с угольно-черными короткими прядями, с огромными зелёными глазами, полными этого неизменного лукавого блеска. Тор видит его и никак не может иначе. Его маленький брат снова в беде. Сейчас он, Тор, громко хохоча прибежит ему на помощь как и обычно, а потом они вместе побегут к матери в библиотеку. Они будут читать истории про рыцарей и королей и… Как же хочется ему зажмуриться, отвернуться, как же хочется кричать и рвать эти чёртовы цепи. Потому что они не маленькие мальчики больше, потому что Танос это не скользкий край скалы и ты не можешь просто протянуть руку и взглянуть с гордостью в эти доверчивые зелёные глаза. Потому что… Локи бьётся в железной хватке титана. Смотрит без страха как и всегда, будто страх ему и не ведан вовсе. Смотрит гордо и боль мелькает в зелёных глазах. - Тебе… все равно… не… быть… богом… Тор пытается закричать, но железные прутья сжимают губы. Тор пытается вырваться, но почему-то ощущает ужасающую слабость. Почему-то чувствует пустоту какую-то невообразимо огромную. Будто часть его вырвали и оставили умирать в огнях Муспельхейма. Будто сердце его теперь бьётся лишь в пол силы. Тело безжизненное у его ног. Не воскреснет. И это как удар куда-то глубже даже, чем в сердце. Не воскреснет. И так хочется ему, Тору, просто укрыть, спрятать, защитить от всего мироздания это хрупкое безжизненное тело у его ног. Цепи рушатся. Падают холодными стальными змеями. Тор ползёт. Ползёт, находя где-то внутри последние остатки сил. Нет, это не гнев и не ярость. Это скорбь такая чистая и безутешная, что руки сами собой опоясывают брата. Так сильно и нежно одновременно. Так будто все хорошо. Все хорошо, Локи, теперь ты в безопасности. Он не слышит ни криков своих, ни молений. И только одна мысль бьётся набатом. Дай мне, дай лучше мне умереть…