Miss me?

Вспышки молний яростно прорезали свинцовое небо, а раскаты грома заставляли стёкла в окнах жалобно отзываться тревожным дребезжанием. Мидорию клонило в сон, он лежал на кровати, чуть прикрывшись одеялом, но даже так он чувствовал холод. Ему было холодно. Но не от ненастья за пределами тёплой квартиры, а от одиночества. Он не привык засыпать один – Бакуго всегда был рядом в такие моменты, он согревал своим телом, больше похожим на компактную доменную печь. Бакуго всегда был очень горячим. Казалось, при такой температуре тела он вообще не должен ведать холода, но это было не так. Да, его тепла хватало на двоих, и он щедро делился этим теплом с Мидорией. Бакуго был уютным. Нет, он, сам того не осознавая, создавал уют вокруг себя. Мидория усмехнулся своим глупым мыслям – считать Бакуго уютным мог только он. Гроза набирала обороты, она, конечно, не могла напугать, но Мидория всё же поёжился, его плечи поникли. Он скучал по Бакуго, которого отправили в какую-то срочную командировку. Они не виделись всего несколько дней, но Мидория уже успел известись. Вибрация телефона – и он тут же отрывался от всех дел и спешил провести пальцем по холодному экрану, всем сердцем надеясь на весточку. Но Бакуго никогда не писал ему, не звонил без острой на то необходимости, считая это глупыми сантиментами. И сейчас Мидория лежал на кровати, сжимая в руке телефон и беспокойно ёрзая. Несуществующий холод склизкими щупальцами обвивал сердце, заставляя кожу покрываться мурашками. Дождь плакал за окном, ветер завывал под окнами… Мидории было одиноко. Он завернулся в одеяло и засопел, медленно проваливаясь в беспокойный сон.

***

Воздух в комнате был накалён до предела, вибрировал от напряжения, загустел от терпкого запаха секса. Бакуго лежал на кровати, раскинув ноги и руки в разные стороны, и внимательно следил за каждым движением Мидории. Его тело было напряжено, чуть подрагивало натянутой до предела струной под нежными прикосновениями. Кожа Бакуго была нежной и мягкой, такой приятной на ощупь, что хотелось весь день ласкать её губами, пробовать на вкус и несильно сжимать в пальцах. Мидория хотел покрыть поцелуями каждый миллиметр желанного тела, но Бакуго не любил такое. – Я что, на девчонку похож? Прекращай терять время, Деку! – рычащие нотки в голосе свидетельствовали о нарастающем раздражении. Мидория лишь выдохнул, чуть склонив голову. Каччан всегда таким был, и вряд ли когда-нибудь изменится. Скользкие пальцы прикоснулись к поджавшемуся колечку мышц, и Бакуго коротко выругался сквозь плотно сжатые зубы, разводя ноги шире. Мидория усмехнулся и прикоснулся губами к внутренней стороне подрагивающего бедра, чуть прихватывая кожу зубами. Да, Каччан всегда таким был – открытым, смело выражающим свои желания. Будто напрочь лишённый какого-либо стеснения, смущения, он лишь шире раздвигал ноги и подавался навстречу растягивающим пальцам, комкая в руках и без того смятые простыни. Мидория в начале отношений отчаянно краснел, слыша влажные звуки, которыми сопровождалась растяжка, но теперь он, совершенно не смущаясь, разводил пальцы в стороны, сгибал их, лаская подушечками гладкие стенки подрагивающего нутра. Сейчас он специально не дотрагивался до простаты, слыша бессильный зубовный скрежет Бакуго, которому на самом деле нравилась эта игра, но он никогда бы не признался в этом. Даже себе самому. – Давай уже! Бакуго всеми силами пытался молчать – давил на корню все стоны и всхлипы, крепко сжимая челюсти. Его лоб был покрыт капельками пота, которые изредка скатывались по вискам вниз и терялись в светлых волосах. Янтарные глаза были застланы туманной дымкой, тело Бакуго подрагивало при каждом движении пальцев внутри. Подрагивало при каждом трепетном поцелуе Мидории, горящем на коже клеймом. Заклеймён. Они заклеймили друг друга. По комнате эхом проносилось тяжёлое хриплое дыхание Бакуго, выгибающегося в чужих руках. Мидория напоследок всё же нажал на бугорок простаты, чем вызвал первый неудержанный в груди стон. Подрагивающие от напряжения пальцы легко выскользнули из расслабленного тела, жар которого можно было ощутить кожей – настолько сильным он был. Баночка с лубрикантом затерялась среди складок одеяла, и Мидории пришлось, чертыхаясь, искать её на ощупь, а затем под приглушённые ругательства распределить смазку по члену. Мидория жестом велел Бакуго перевернуться и прижал его грудью к простыни, после чего приподнял, подхватив под живот, и приставил головку к поджавшемуся входу. Член входил в разработанное тело с трудом, но всё же миллиметр за миллиметром погружался внутрь. Бакуго выгнулся с хриплым стоном, прикрыл глаза и наблюдал за Мидорией, который с невероятно сосредоточенным выражением лица следил за тем, чтобы не причинить лишней боли. Раскалённый воздух с трудом можно было вдохнуть, настолько он загустел. Бакуго было нестерпимо жарко, и он всеми силами пытался передать этот жар Мидории, который всегда был более прохладным, был освежающим. Пальцами Бакуго судорожно вцепился в подушку и прикусил её уголок, заглушая стоны. Удовольствие от трения внутри отдавалось дрожью, от чего перед глазами вспыхивали и гасли разноцветные искры. Гладкие мышцы плотно обхватывали член, сокращались и вновь расслаблялись, заставляли Мидорию резко вдыхать сквозь зубы и задушено стонать, толкаясь глубже, сильнее. Он рукой надавил Бакуго на спину, заставляя прогнуться и отставить задницу, толкнулся внутрь размашисто и резко, именно так, как нравилось им обоим. От фрикций Бакуго грудью тёрся о простынь, обнимая подушку руками и захлёбываясь стонами. Громкие шлепки бёдер сопровождались глухими стонами и хлюпаньем смазки. – Нет, хочу видеть… Лицо… – сдавленный шёпот обжёг кромку уха горячим дыханием, Мидория вытащил член и перевернул Бакуго лицом к себе. Тот попытался прикрыть шало блестящие глаза и красные скулы руками, которые Мидория немедленно отодвинул, переплетая их пальцы. Он наклонился ближе, прильнул поцелуем к приоткрытым губам. – Чёртов Деку. Бакуго отвечал исступлённо, жадно, жарко и влажно, он быстро перехватил инициативу и трахал языком рот Мидории, чувствуя, как член вновь погружался внутрь под тихие стоны. По нервам Бакуго пробежались электрические разряды, когда к его ягодицами прижались чужие бёдра. Мидория полностью вошёл, заполнил собой, и эта мысль заставляла кожу пылать, а предательские стоны срываться с припухших губ. Глубокие и медленные толчки отдавались приливными волнами удовольствия в голову, подрагивающие мышцы туго сжимали член, и Мидория буквально сходил с ума от наслаждения, тяжело дыша куда-то в шею Бакуго. Тот закинул ноги на поясницу Мидории и прижал его ближе, пытаясь задать свой темп, но каждый раз, когда головка упиралась в чувствительный бугорок, Бакуго мысленно выл, тело его не слушалось, охваченное дрожью. Воздуха катастрофически не хватало, кожа плавилась в местах соприкосновений, голова обоих шла кругом от ослепительных искр удовольствия. Взгляд давно помутился, Мидория уже почти ничего не видел перед собой, только исступлённо целовал плечи и шею, оставляя наливающиеся красным метки. Он почти полностью лёг на Бакуго, прижимаясь так близко, как мог, трахал быстро и глубоко, беспощадно насаживал на себя дрожащее тело. Шум крови в ушах, хриплое дыхание, тихие стоны и чистое удовольствие… Мидория двигался всё быстрее, всё сильнее, чувствуя жидкий огонь, пробежавшийся по венам. Ещё немного. Всего полшага. Пара движений до оргазма…

***

За окном всё ещё грохотала гроза. Одеяло сползло с разгорячённого сном тела. Но холода и чувства одиночества больше не было. Мидория резко открыл глаза, натыкаясь взглядом на Бакуго. Он лежал обнажённый совсем рядом, от него пахло гелем для душа и дождём – от этого аромата по нервам пробежала едва уловимая дрожь. Росчерк молнии отразился в затуманенных янтарных глазах напротив. Бакуго ухмыльнулся, провёл пальцами по часто вздымающейся груди Мидории и обхватил ладонью его напряжённый до предела член через насквозь влажную ткань белья. – Соскучился по мне?