Часть 1
4 мая 2018 г., 22:09
Сбежавший с праздничного банкета юный обладатель золотой медали Юрий Плисецкий шёл по улицам Барселоны, невидящими глазами вглядываясь в полутемный город.
«Я смог! Я лучший!», — кружились снежинками его мысли, хоть парень пока и не мог до конца в это поверить.
Юра собрал светлые волосы в неаккуратный пучок подрагивающими руками и свернул в узкий переулок, заметив впереди толпу фотографов, от которых за этот день уже успел устать. Он прошёл несколько десятков метров, глядя в экран телефона, и резко остановился, услышав прямо перед собой грубый голос с сильным акцентом:
— Ба! Русская феечка!
Фигурист вскинул голову и увидел компанию широко улыбающихся высоких мужчин со смуглой кожей и тёмными глазами.
— Чего надо? — привычно дерзко спросил Юрий.
— Не груби, принцесса. — Цокнул говоривший с ним мужчина и погрозил парню пальцем. — Мы не всегда такие вежливые.
Юрий нервно выдохнул, скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на собеседника.
— Сейчас мы с тобой, Юрочка, пойдём в одно чудесное место, где ты с удовольствием пообщаешься с твоими преданными поклонниками, ясно?
— Никуда я не пойду! — зло бросил фигурист и попытался развернуться.
— Пойдешь, феечка. А это тебе не нужно.
Мужчина издевательски хохотнул и выхватил из рук Юры телефон, который через секунду полетел в ближайший мусорный бак.
— Эй! — воскликнул шокированный Плисецкий. Только сейчас ему стало действительно страшно.
— А теперь отставим игры. — Лицо мужчины окаменело, он схватил фигуриста за руки, чем напугал хрупкого парня ещё сильнее, и дал знак кому-то из стоящей позади компании подойти ближе. — У тебя есть выбор, Юрочка: либо ты пойдёшь с нами, будешь очень довольным мальчиком и покажешь нам свою красивую улыбку много-много раз, либо произойдет вот, что.
Внезапно Юру толкнули на землю, прижимая к ней. Рядом, прямо над ухом мальчишки раздался щелчок металла о металл, и второй мужчина схватил его за ногу, притягивая к себе. Миг — и к ахилловому сухожилию был приставлен небольшой нож, захолодивший тонкую кожу.
— Твоё «нет», феечка, и больше ты никогда не прыгнешь так высоко. Первое и последнее золото в твоей жизни. Обидно, так ведь?
Глаза фигуриста наполнились злыми слезами. Сердце, к которому тоже словно приставили ледяное лезвие, билось рвано, заполошно, и он осознал, что сделает всё, что ему скажут, только бы и дальше побеждать, прыгая все выше и выше.
— Что, идём, Юрочка? — Снова рассмеялся мужчина, не сомневаясь в ответе фигуриста.
Плисецкий молча поднялся, отряхнулся от песка и хмуро посмотрел на окруживших его людей.
***
Мужчины отвели его в полутемный бар на окраине города и заказали много разного алкоголя, который вскоре поставили на стол перед ними. — Пей, принцесса, а то нам совсем не удастся пообщаться. — Деланно расстроенно произнес главарь, стягивая с себя огромную кожаную куртку. — Не хочу. — Но будешь. Пей. — Мужчина не обратил ни малейшего внимания на слова фигуриста, прекрасно понимая, что тот выпьет что угодно, помня о недавней угрозе. Перед Юрой поставили сразу десять стопок с разным алкоголем. — Я стучу — ты пьешь, ясно? Начинаем! — хлопнул в ладоши мужчина с удивительно довольным лицом. Через некоторое время никогда доселе не пьющий Юрий Плисецкий ощутимо пошатывался, пробираясь к свободному месту в зале. Парень относился к той категории людей, что пьянеют лишь телом, теряя координацию и чёткость в движениях, а разумом остаются адекватными. Поэтому ему ещё сложнее было исполнить требование угрожавшего ему мужчины: словно издеваясь, он достал из своего рюкзака нежно-розовые пуанты и усыпанные блестками газовые крылышки из тех, что так любят маленькие девочки. — Танцуй, феечка! — осклабился главарь и откинулся на спинку тяжёлого стула из смеси железа и дерева. Юрий, проклиная собственное белое трико, так подходящее к пуантам и крыльям, крепко сжал кулаки и зубы и подчинился. Второй головорез окинул его стройную фигуру масляным взглядом и подключил к колонкам свой телефон. На весь бар зазвучала медленная мелодия агапе, а Юрий Плисецкий, глотая слёзы ужаса, начал танец, пытаясь сделать движения такими же плавными и органичным, как и на льду. — Восхитительно… — почти простонал довольный мужчина, следя за каждым шагом фигуриста. — А теперь подойди. Парень послушался, проклиная всё на свете и стараясь отрешиться от происходящего, словно от боли в мышцах после тренировок. — Ну какой же ты красивый! — протянул мужчина, распуская слегка волнистые после пучка светлые волосы. — Так как ты такой послушный мальчик, у меня к тебе будет ещё одно предложение: ты спокойно, без споров и истерик проводишь с нами остаток ночи, а утром мы высаживаем тебя там, где взяли. Или же ты сейчас начинаешь показывать свой гадкий характер, и тогда мы сделаем всё то же самое, но уже оставим тебя себе, ведь перед этим тебе придётся испортить ножки. А кому ты без них нужен, а? — любовно погладил он шелковистые пряди и потянул парня, принуждая сесть ему на колени. Остальные мужчины принялись стряхивать со стола бутылки, стопки и остатки закусок, а оторопевший Плисецкий впервые за долгое время подал голос, звучавший надсадно, надломленно: — Мы… Прямо здесь? — Да, Юрочка. — Хохотнул один из мужчин и кивнул на рыжего громилу: — Это бар Филиппа. И поэтому его ты отблагодаришь первым за предоставленное место! Все мужчины вновь расхохотались, отчего Юра сжался в комок. Филипп же сделал несколько шагов к нему. — Сползай. — Кивнул фигуристу на пол главарь. — Сделай это так же старательно, как катаешься, принцесса. Юрий закрыл глаза, пытаясь унять вызванную страхом тошноту, а когда открыл, то обнаружил перед собой показавшийся ему огромным полувозбужденный член. И без слов было ясно, чего от него ждут, но парень все же начал лишь после лёгкого толчка в затылок. На его счастье, Филипп оказался чистоплотным мужчиной, и Плисецкий, кое-как справляясь с внушительным размером и закрыв глаза, не испытывал ужасного рвотного рефлекса, которого ожидал: от него не требовали очень глубокого минета, довольствуясь самим фактом того, что новая звезда фигурного катания сейчас сидит в своём белоснежном трико и блестящих крылышках на каменном полу, беспрекословно выполняя всё, что ей скажут. — Теперь сюда, Юрочка. — Услышал Плисецкий откуда-то справа и без понуканий повернул голову к новому члену, параллельно ощущая, что его одежду начинают ощупывать на предмет молний и пуговиц. — Здесь. — Невнятно пробормотал он и указал на потайную молнию сбоку, прекрасно понимая, что если сейчас костюм готовы снять аккуратно, то, потеряв терпение, попросту порвут. — Хороший мальчик. — В который раз за сегодня услышал фигурист, ёжась от холода, когда с его плеч стащили трико. Тело Юрия стали покрывать прикосновениями, липкими поцелуями; облизывали и гладили, словно хотели оставить как можно больше следов на нём. Вскоре спина, плечи и грудь оказались усыпанными ярко-красными пятнами засосов, кое-где переходящими в фиолетовый оттенок, а мальчишка отстранённо отметил, что член каждого из окруживших его мерзавцев побывал в его рту. — Дальше, Юрочка? — задал риторический вопрос главарь, вздёргивая парня с пола и вновь усаживая к себе на колени, но на этот раз лицом к ухмыляющимся мужчинам, удовлетворяющим себя и друг друга. — Надо же, никаких признаков возбуждения! Обычно такие скромные мальчики визжат от удовольствия, когда их грязно имеют. — Искренне удивился мужчина, положив ладонь на член фигуриста. — Ну, у нас с тобой это только впереди, так что кто знает, как будешь вести себя ты, Юрочка. С этими словами мужчина окончательно стащил трико с Плисецкого, заставив его закрыться руками, чем немало повеселил собравшихся вокруг. — Если ты используешь руки для такого бессмысленного занятия, то мы найдем им применение. — Произнес первый и подхватил ладони фигуриста, поместив их на члены стоящих ближе всего друзей. — Как для себя делай, понял? — строго наказали ему и подарили болезненный поцелуй в шею. Мужчина и сам взялся за член Юрия, и тот против желания хозяина начал медленно вставать. — Роб, сюда. — Поманил главарь одного из мерзавцев и указал тому на пол перед парнем, как и самому Плисецкому несколько десятков минут назад. Роб обхватил губами небольшой член фигуриста, который преспокойно помещался бы в его опытном рту, будь хоть в два раза больше, и принялся выполнять приказ главного. Юрий задышал как после четырехминутного катания на пределе сил и сжал зубы, изо всех сил стараясь сдержать позорные стоны. Он ненавидел этих людей, творящих с ним такое, ненавидел Барселону, в которой посреди улицы случается подобное беззаконие, ненавидел свою нелюбовь к фотографам и большому количеству людей, что и заставила его покинуть банкет, но больше всего он ненавидел своё тело, откликающееся на эти ужасные прикосновения. — Ба! Феечка наконец возбудилась! — радостно воскликнул главарь, обнимая Юру и вновь целуя его в шею. — Теперь можно заняться делом поинтереснее. Роб в последний раз причмокнул членом Плисецкого, шутливо прикусил его бедро, чем вызвал у парня повеселившие мужчину испуг и дрожь, и вернулся к остальным, отойдя на метр. — Обопрись о стол и расслабься. — Наказал фигуристу главарь, поглаживая белые круглые ягодицы, и обратился к очередному мужчине: — Сэм! Принеси смазку и подарок Юрочке. Пухловатый брюнет с азиатскими чертами во внешности поставил на стол баночку и потянул Плисецкого за волосы, побуждая поднять голову. Через секунду на Юре застегнули нежно-розовый, под цвет пуант, ошейник с сердечком из числа тех, которыми любят развлекаться школьницы со своими парнями. Вот только фигуристу было не до смеха: на его ягодицы полилась прохладная тягучая жидкость, сильно пахнущая розами. «Ненавижу розы. Ненавижу», — подумал Юрий и закусил губу, пытаясь отрешиться от ощущения скользнувших в его тело длинных пальцев. — Ну-ну, расслабься, я не хочу сделать тебе больно. — С притворной добротой произнёс мужчина, добавляя ещё один палец. Всё возбуждение Плисецкого сошло на нет, а сил хватало лишь на то, чтобы лежать тихо, не вызывая у насильников недовольства и желания лишить самого дорогого, что у него есть: жизни на льду. Но внезапно фигуриста накрыли приятные ощущения, тело мелко задрожало, а член вновь начал подниматься. — Нашёл-таки! — похвалился главный, вновь проводя пальцами по простате Плисецкого. Юрий опустил покрасневшее от невыносимого стыда лицо на сложенные на столе руки и прогнулся в спине, подчиняясь требованию мужчин. — Вот за это я и люблю гимнасточек. — Пробасил Роб и провёл членом по его щеке. — Тебе нужно приглашение, Юрочка? — последовал сзади вопрос, и парень уже привычно открыл рот, принимая член. Пальцы из его тела вытащили, но не успел Плисецкий обрадоваться, как Сэм покрутил перед его лицом небольшой коробочкой, из которой секундой позже достал насадки на пальцы из толстой, неизменно розовой резины, усыпанные неострыми выпуклостями. — Как тебе такое, принцесса? — смеясь, спросил главный, вновь принявшись массировать простату фигуриста. Не выдержав усилившихся втрое ощущений, Юрий прикрыл глаза и тихо застонал, что, к счастью, осталось незамеченным всеми, исключая последнего — самого смуглого парня по имени Тони, который был особенно аккуратен в своих поцелуях и прикосновениях. — Ну, думаю, ты достаточно подготовлен, — почти прошипел главный, с хлюпаньем погружая член в старательно растянутое отверстие, — так как я больше не могу ждать, принцесса. Не глядя на то, что орган мужчины все так же задевал простату Юры, тому было слишком больно и стыдно, чтобы вновь начать получать удовольствие. Парень с ненавистью к себе слушал хрипящие вздохи главного, так напоминающие ему поросячьи взвизгивания, ощущал, как ему казалось, десятки рук на каждом сантиметре своего тела, водил языком по сразу нескольким налитым от крайнего возбуждения членам. Он думал, что вскоре после начала этой пытки слёз у него уже не останется, но они продолжали и продолжали катиться, вместе с сыплющимися на щёки лёгкими унизительными шлепками, превращая тонкое прекрасное лицо в пунцовое и опухшее. Через несколько минут главный навалился на хрупкое, почти детское тело фигуриста и излился внутрь него. Плисецкий же вновь задрожал, ощущая горячие струи, текущие по бедрам. — Восхитительная попка! — мужчина, отдышавшись, шлёпнул Юрия по оттопыренным ягодицам и отошёл к дивану, принявшись наблюдать за следующими. А следующим был рыжий Роб с огромным членом, от размера которого фигурист едва не закричал, но испугался того, что его голос может стать причиной приведения угрозы перерезать сухожилия в жизнь. Не меньше чем через час полностью обессиленного парня отымели все присутствующие, но этого им оказалось мало: главный достал телефон, а Сэм, отвечающий, видимо, за «оборудование», достал откуда-то огромный член из такой же прозрачно-розовой резины с вплавленными внутрь блестками, что и пупырчатые насадки на пальцы. Мокрые от пота и спермы мужчин светлые волосы Плисецкого заплели в две неаккуратные косички с розовыми бантиками на концах, а в довершение над парнем раскрыли баночку глиттера, тотчас прилипшего к влажной коже. — Какая красивая принцесса! Наша розовая феечка! — произнес главарь, сумасшедше сверкая глазами, пока насаживал Юрия на резиновый член. — Ты будешь смотреть в камеру и говорить следующее: «Я ужасно благодарен господину Биллу и его друзьям за то, что они оставили мне мои красивые ножки, и мы с ними так прекрасно развлекались этой ночью!» От ужаса Юрий не мог вымолвить и слова: только сейчас он понял, что окружающие его люди явно не совсем здоровы: их речь, расширенные зрачки и дёрганные движения не оставили парню никаких сомнений. Он взглянул на человека, чьё имя наконец узнал, и вновь заплакал, чувствуя, как две горячие соленые дорожки прорезают блёстки на его щеках. — Говори, Юрочка, а то я ведь и передумать могу! — поморщился Билл, сверкнув так знакомым фигуристу ножом, демонстрируемым раз в пятнадцатый за сегодняшнюю ночь, но от этого вызывающим не меньше ужаса. — Я ужасно благодарен… — севшим от слез голосом начал Плисецкий, глядя на тонкие дрожащие запястья, обвязанные бантиками, повторяющими те, что венчали косички, — господину Биллу и его друзьям за то, что они оставили мне мои прекрасные ножки и… — Говори, принцесса, иначе ничего у тебя не останется! И смотри в камеру! Юрий поднял потухший, забитый взгляд на снимающего его Тони и закончил: —…И мы с ними так прекрасно развлекались этой ночью. — Мой умница! Парня вновь принялись целовать, покрывать новыми и новыми засосами и синяками от пальцев. Он был уверен, что его не отпустят, однако ещё через несколько часов, когда небо в окне зарозовело, Билл остановил мужчин и приказал принести ему «прощальный подарок для Юрочки» — огромную анальную пробку все из той же розовой резины, которую в него незамедлительно вставили, перед этим вновь до предела заполнив спермой. На измученного фигуриста натянули неуместно чистое, белое трико, посадили в чёрную машину, в которой привезли в бар, и отвезли в закоулок, с которого и началась эта ужасная ночь. — Прыгай ещё выше и легче, принцесса, а иначе мы найдём тебя, и уже не отпустим. — Напоследок бросил мальчику Билл, сильно сжав бледные скулы, и Юру наконец оставили в одиночестве. Плисецкий обессиленно упал на тротуар и вновь разрыдался, подтянув колени к подбородку. Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь понять, что же ему делать дальше. Лишь одно было ясно: феечке оставили крылья, но больше она не взлетит.
