Извини, здесь сидит мой хороший друг.

Рантаро сидел с ним вместе на занятиях. Компания Корекиё его не пугала, потому что их общение сводилось к простому ≪привет-пока≫ с серединным ≪как дела? ≫ Иногда не было и этого — кивок головы как приветствие. Говоря простым языком, они максимально уважали личное пространство друг друга. Если не считать одного момента. На занятие Шингуджи приходил первым. Он занимал своё место, доставал нужные учебники, тетради, расскладывал все в идеальном, известном только ему порядке, а потом… Убирал все остальное на место Рантаро. К его приходу на стуле уже лежала куртка Корекиё, его фирменная шапочка, сумка, иногда — стакан с кофе или еще что-нибудь ну очень странное, вроде маски. Откуда у него вообще такие вещи? Рантаро не знал. Как и то, зачем Шингуджи изо дня в день занимает его место, если знает, что он, Рантаро, все равно придет на занятия. Его это не бесило, потому что это было единственным, чем одноклассник ему мешал. Остальным повезло не так сильно, как ему, и одного мрачного взгляда одноклассника (а это с условием, что он ходит в маске) было достаточно, чтобы обходить его за несколько метров, как все, собственно, и старались делать. Но Корекиё, кажется, против не был. Сегодня он снова занял его место. — Ах, Рантаро-сан, доброе утро. — Корекиё заметил, как он подходит к своей парте, и стал сгребать весь груз на свою территорию. Амами рассеянно кивнул и подождал, пока он закончит. — Доброе утро. Так продолжалось весь семестр и, если честно, до сих пор продолжает случаться. Шингуджи занимает его место, Рантаро приходит, и он убирает вещи. Оба уже смирились с этой цикличностью, и она стала одним из привычных ритуалов в жизни. Амами никогда не спрашивал, зачем он это делает. Может, не хотел контактировать с Корекиё сильнее обычного. Может, еще что-то. Факт был в том, что обоих устраивало такое положение дел. — Доброе утро, Рантаро-сан. Хорошо спалось? — Да, спасибо. Доброе утро, Шингуджи-кун. В один момент Рантаро от скуки присмотрелся и понял, что во время занятий Корекиё иногда смотрит на него. Ну, подумал Рантаро, бывает. Он не придал этому особого значения, пока не понял, что Шингуджи отводит взгляд каждый раз, как они встречаются глазами. Правда, ненадолго задерживается, и его зрачки расширяются. Рантаро заметил и это, запомнил до мельчайших деталей. У Шингуджи красивые глаза. Ореховые, нет, даже светлее. Как у кошки, яркие и притягательные. Так думал Рантаро. Потом он честно пытался связать это с тем фактом, что Шингуджи занимает его место, но ответа так и не получил. Результат выходил какой-то алогичный, ну совсем глупый и не свойственный такому парню, как Корекиё Шингуджи. Или он просто настолько плохо его знает? Вообще, да. На первый взгляд он пугающий, непредсказуемый и странный. Но речь у него, в основном, приятная, и лично с Рантаро он говорит тоном наставника, никогда не повышает голос. Учитывая, что говорят они не так уж и много. Еще оказалось, что, если посмотреть получше, то он достаточно приятный на внешность, хотя Рантаро даже не знает, что у него под маской. Он поймал себя на том, что теперь тоже кидает на Корекиё беглые взгляды и внутри у него все переворачивается, когда одноклассник заправляет длинные волосы за ухо. Тогда он понял, что сильно влип. Краш в одноклассника, еще и парня, явно не то, что ему сейчас нужно. Вместе с этим он захотел постараться немного сблизиться. И Шингуджи воспринял это более, чем положительно. Теперь они давали друг другу пять при встрече. Рантаро казалось, что он улыбается под своей маской, и от этого еще больше хотел увидеть, что скрывается под ней. В тот день он немного опоздал на занятия. Рантаро стоял под дверью и печатал что-то в телефоне. Вроде, отвечал на сообщение своей сестры. Но происходящее в кабинете он видел. И прекрасно слышал. Шингуджи как всегда занял два места сразу и с таким размахом, словно перенес из дома все свои вещи. Мимо Рантаро прошёл Оума, кстати, вечно опаздывающий. Свободных мест было не так много, и одно из них было рядом с Корекиё. Другое — с Сайхарой, но все знали, что Оума на него в глубокой обиде за то, что Сайхара присылает ему не те смайлики, и теперь он с ним не разговаривает и даже не дышит в его сторону, пока тот не попросит прощения. Поэтому Оума попытал удачу и заодно решил показать Сайхаре, насколько он обижен, раз сядет не с ним, как обычно, а с самым-пугающим-парнем-в-этой-компании-фриков. Шингуджи поднял на него тяжелый взгляд, когда его окликнули. — Эй, Киё-чан, убери свои баулы, я здесь сяду. Ответ у Шингуджи был лаконичен: — Нет. — Пидора ответ, убирай. — Парировал Оума и сложил руки на груди, ожидая. Шингуджи помрачнел и поднялся с места, теперь смотря на него сверху вниз. Оума стойчески сделал вид, что ему не страшно. Но страшно было. — Здесь сидит Рантаро-сан. И сидеть здесь будет только он, поэтому иди и найди себе другое место. Рядом с мусоркой до сих пор свободно, уверен, тебе подойдет. Рантаро клянется, что никогда не слышал еще более пугающего голоса, и он искренне рад, что Шингуджи стоял к нему спиной и он не видел его лица в тот момент. Судя по тому, как все резко затихли и как стушевался Кокичи, это действительно было пугающе. Когда Рантаро подошел, он резко переменился и со своим обычным выражением произнес: — Ах, Рантаро-сан, вы опоздали. Доброе утро. — Доброе, Шингуджи-кун. Хочешь сегодня пообедать вместе? — Конечно, Рантаро-сан.