Ценой всего

Тони всегда привычно обвинял во всех несчастьях кого-то другого, не признавая собственной вины. Это не он создал Альтрона, движимый эгоистичными целями, его сделали они с Бэннером, желая для человечества лучшего. Это не с него началась цепочка событий, уничтожившая целый город. Это не он виноват в том, что Роуди, именно с его лёгкой руки, лишён возможности двигаться, проще скинуть всё на Капитана-сосульку, который вряд ли что-либо ему сейчас возразит, обеспокоенный состоянием Старка. Это не Тони сотню раз подвергал Пеппер и Хэппи опасности из-за своего альтер-эго. Это не Тони… Убил Питера Паркера. Очередная бутылка алкоголя слишком привычная для очередного будничного вечера. Прекрасная компания, заставляющая переосмыслить некоторые вещи в своей жизни. Тони устало закидывает ноги на диванчик, устраивая голову на подлокотнике, и слепо разглядывает потолок. Его состояние можно было бы идентифицировать как депрессия, если бы Старк не был так горд, чтобы это признать. Практически все выжившие Мстители рано или поздно предпринимали попытку серьезно с ним поговорить, на что получали лишь крик о том, что им стоит убраться. И все слишком быстро сдавались, думая, что Старку нужно время. Время на что? Чтобы полностью погрязнуть в болоте алкоголя? Или быть может время на поиски выхода из сложившейся ситуации? Выход Тони видел один — вернуть Питера Паркера на Землю. Живым, невредимым и полностью целым. «А если умрёшь ты, виноватым буду я», — эхом звучит в голове Старка, который каждую ночь пытается спокойно заснуть, прокручивая в голове их диалог, который состоялся после неудачи Паркера на теплоходе. Он был слишком груб, но вместе с тем поспособствовал тому, что Питер стал тем, кем есть… Кем был… Сейчас? Тони почти не спит. Не может, видя перед глазами лишь испуганно округлившиеся ореховые глаза, слыша, как будто наяву, его потерянный голос, чувствуя на плечах, почти осязая, ослабевшие руки Питера перед тем, как тот развеялся по ветру. Иногда Старк проваливается в темноту от утомления, надеясь на то, что ничего не увидит, но снова ошибается. Каждый раз… Каждый гребаный раз, Тони снится их последний разговор, жалкая попытка спасти Питера и его последние слова. И каждый раз Тони просыпается, позорно смаргивая и со злостью утирая непрошеные слезы. Старк впервые в жизни признает свою ошибку, которая полностью легла на его плечи неподъемным грузом, пригвождая к земле и не давая взлететь даже в костюме Железного Человека. Вина съедает его изнутри, убивая Тони Старка медленно и мучительно, заставляя задуматься над тем, кому было сложнее: умершим или выжившим, оставшимся один на один со своей скорбью? Между тем, Тони, даже не смотря на литры алкоголя в себе, кристально чисто понимает надвигающуюся угрозу. Танос не оставит их в покое. И грёбаный фиолетовый титан непременно вернётся снова, чтобы забрать оставшиеся жизни. Старк не знал, чего хотел больше… Чтобы его жизнь забрали, подобно жизни Питера, или чтобы титан наконец поплатился за все то, что сделал? — Мистер Старк, к вам гости, — сообщает Пятница, и Тони безразлично переводит взгляд на голограмму изображения с камеры у входы. Наташа Романофф, какие гости… Старк устало потирает переносицу, решая, что его одиночество пора немного развеять, и коротко отвечает: — Разреши войти и проведи ее ко мне. Шпионка поднимается к нему через несколько минут, демонстративно морщась от запаха перегара и устраиваясь напротив Старка, вальяжно закидывает ногу на ногу и внимательно сверлит филантропа взглядом. — Что? — не выдержав, спрашивает гений, видя ее секундное сомнение. — Тони, — мягко начинает Наташа, не зная как правильно подступиться. По состоянию Старка, она, да и не только она, что уж кривить душой, догадалась о… не совсем простых отношениях между Паркером и Тони, и даже сомнения в законности их связи волновали ее сейчас меньше, чем состояние друга. Она понимает его, возможно, как никто другой из выживших Мстителей, ставя себя на место Старка и вспоминая, что чувствовала, потеряв Брюса. Влюбиться… Для нее это так глупо, запрет прошлого, страх для будущего и счастье настоящего. Именно поэтому Романофф сидит сейчас напротив Тони, завязав этот нелепый разговор. — В этой битве потерял не только ты один. Многих не стало, однако ты точно не тот Старк, которого я знаю. Ты намного сильнее, чем кажешься и ты справишься, слышишь, Тони. Ты нужен нам. Старк гневно вскидывается, сверля взглядом шпионку и стиснув зубы, шипит: — А мне нужен он. Наташа замирает на миг, не ожидая, что Тони так быстро выйдет на контакт, и, не желая терять этой связи, продолжает, переходя в активное наступление. — Только тем, что ты днями напролет сидишь в своей башне и пьешь, Питеру не поможешь. А мог бы… Мог бы… — Наташа запинается, впервые за долгое время, не зная, что сказать. И впрямь… Что они могут? — А мог бы не вести себя как тряпка! Тони думает, и это самое удачное время для того, чтобы надавить, заставить вспомнить о том, кем он является. Мстителем. Сильным и волевым, с ящиком сарказма в придачу. — Питер бы не хотел всего этого, — многозначительно обводит рукой комнату Наташа, отмечая, что наживка была успешно проглочена.

***

Возвращаться на базу Мстителей как-то непривычно. Непривычно и неуютно видеть все эти до сих пор не оправившееся после последней битвы лица, горящие жаждой отмщения. И мало-помалу Тони вспоминает о том, что он Железный Человек, о том, что он так или иначе обязан защищать этот мир, и о том, что мир нуждается в его защите. Ещё одной ошибки он допустить не мог. Старк выглядит, мягко говоря, помятым, ловя обеспокоенные взгляды соратников, однако это его не сильно волнует. Сухое приветствие, короткие вопросы не по существу и притихший Старк, расположившийся в кресле и привлекающий к себе внимание своим непривычным молчанием. Тони вопросительно приподнимает бровь, впервые раздраженный повышенным внимание к своей особе: — Что? Я молчу. — Это и напрягает, — пытается улыбнуться кэп, однако тут же отметая эту идею. Не та ситуация. Тони рассеянно кивает, на минуту задумавшись, а потом, подняв голову, привычно ухмыляется. — Ну, расскажите какие у нас шансы на победу. Старк слышит чей-то облегченный вздох и театрально закатывает глаза. Устроили тут драмкружок.

***

Практически все время Тони тратит в лаборатории вместе с Брюсом, моделируя новое оружие и улучшая то, что есть, пытаясь уравнять шансы против Таноса, и все равно понимает, что этого ничтожно мало. На базе непривычно тихо, как и во всем Нью-Йорке, который до сих пор тяжело переживает утрату почти половины населения. В лаборатории появилась новая ассистентка, которая обычно молчаливо выполняет свою работу, иногда тихо переговариваясь с Бэннером и искоса поглядывая на Старка. Тони знает этот взгляд и усиленно делает вид, что его не замечает. Девушка красива собой, несомненно: светло-рыжие волосы, проницательный взгляд, застывшая ухмылка в уголках губ и живой ум покорили бы кого угодно. Но не Старка. Не того, кому до сих пор, стоило лишь закрыть глаза, в самых ужасных кошмарах виделся Питер, беспомощно цепляющийся за его броню. — Тони, тебе стоит отдохнуть. Ты не спал уже трое суток, — протягивая очередную кружку кофе, заботливо произносит доктор Бэннер. Филантроп привычно отмахивается, все же принимая чашку и делая большой глоток, не обращая внимание на температуру напитка и морщась. Спать ему категорически не стоило. — Ерунда, дружище. Я почти закончил с щитом кэпа, а потом приступлю к отчётам Вероники, — девушка, услышав свое имя, на миг отвлекается от дел на том конце лаборатории. — Прости, Тони, — Брюс виновато опускает глаза, бедром опираясь о стол и складывая руки на груди, заставляя Старка непонимающе уставиться на доктора, чувствуя легкую слабость. — О чем ты, Брюс? — Я подмешал тебе снотворного. Надо отдохнуть, Тони. Мужчина хочет сказать что-то возмущенное, услышав которое кэп бы непременно выдал свое фирменное «Не выражаться!», но не успевает, чувствуя, как глаза наливаются свинцом, а ноги становятся ватными. Тони нежно поглаживает каштановые волосы, аккуратно перебирая пряди и почти слыша тихое мурлыканье. Питер, устроив свою голову на его коленях, осторожно лежит, наслаждаясь лаской. Они в изумительном месте, успокаивающим и дарящим необъяснимый покой. Здесь нет абсолютно ничего и никого, кроме Тони и Питера, а все пространство залито ненавязчивым персиковым цветом, удивительным образом влияющим на психику. Вдали стелется туман, и Старк лениво размышляет о том, что же за ним. — Мне одиноко тут, — вдруг выдает Питер, заставляя сердце болезненно сжаться. Тони все ещё не может понять, что это? Сон или явь? Или странное видение, галлюцинация? — О чем ты, паучок? — Здесь тепло, но никого нет. Время тянется странно, я чувствую, будто бы проходит день, а потом секунды тянутся больше, чем часы. — Где мы? — спокойно спрашивает Тони, удивляясь самому себе. Что-то мешало ему резко вскочить, повысить голос, разозлиться. Он мог только осторожно перебирать мягкие пряди, чувствуя умиротворение и покой рядом с Паркером. — Я не знаю, Тони. Но мне здесь не нравится. — Я не понимаю, что это, Питер. Я сплю? Или все это реальность? — Не знаю. Я и сам не могу понять, настоящее ли все это, или я всё-таки мертв. — Что?! Тони вскакивает, тяжело дыша и обнаруживая себя в темной комнате. За окном едва занимается рассвет. Старк неизбежно чувствует накатывающую панику и пытается дышать, беспомощно хватаясь руками за пустое пространство, комкая простыни и наконец чувствуя, как теплые слезы текут по щекам. Сразу же приходит спокойствие. Он в комнате, все в порядке. Это всего лишь сон. Сон же, да? Тони страшно. Так страшно, как не было, когда не стало родителей, когда он нырнул в чертов портал, зная, что обрекает себя на гибель. Он чувствует себя до жути потеряно и одиноко. Что же с ним стало?

***

— Простите, мистер Старк, доктор Бэннер попросил меня проследить за вашими нейронами во время сна. Я думаю вам будет интересно, — Вероника протягивает мужчине планшет, невзначай касаясь его пальцев и замечая, как вздрагивает, будто от удара током, Тони. — Спасибо, — сухо благодарит мужчина. Старк отходит на значительное расстояние, рассматривая объёмную голограмму собственных нейронов, и абсолютно ничего не понимает. Он точно спал, однако его мозг, видимо, нет. Как такое могло произойти в голове не укладывается, ведь нейроны совершенно точно показывали, что Тони бодрствовал. Впрочем он видел слишком многое, чтобы хоть чему-то ещё удивляться. Устало прикрыв глаза, он откладывает планшет, пытаясь понять, что же с ним происходит. И не понимает…

***

— У меня нехорошее предчувствие, — заявляет Наташа, выходя в общую гостиную в боевом облачении. — Старк, что в атмосфере? Никакого вторжения? Тони напрягается, спешно откладывая газету и кружку с кофе, и одним движением воспроизводит посередине комнаты большую голограмму с огромным количеством таблиц. Изучив информацию, мужчина устало поднимается, подходя ближе и удаляя с экрана ненужные таблицы. — На первый взгляд все спокойно, но ты права, что-то намечается. Графики слегка нестабильны, заметны лёгкие колебания, что в нашей ситуации уже плохо. — Танос? — тихо спрашивает Брюс, поднимаясь и замечая невеселую улыбку Тони. — Больше некому. Даже Локи так сильно не желал уничтожить Землю. — Попрошу без оскорблений, — вскинулся Тор, для которого тема брата стала так же болезненна, как для Старка тема Питера. Он молча кивает, замечая, как приемная дочь титана тихо выплывает из тени комнаты. Тони практически не замечал ее на территории базы, но не на секунду не забывал о ее существовании. — Тогда чего мы ждём? — Корабля Таноса.

***

Терять было уже нечего. В буквальном смысле. Тони не боялся умереть и не боялся потерять, он хотел руками разорвать глотку фиолетового титана, наблюдая, как из его горла будет хлестать кровь, успокаивая его жажду отмщения. Но Старк не был глупцом, чтобы ломиться в бой напролом, Старк не был и самоубийцей, кидаясь на титана с шестью камнями бесконечности. Старк не был, но Тор — не Тони. Репульсоры раскаляются, выпуская раз за разом новые вспышки и не оставляя на теле Таноса ни царапины. Тони резко разворачивается, подбивая инопланетную тварь, и чувствует, как вторая хватает его за ногу, в миг испепеляя очередным залпом всего лишь приманку. Старк взлетает повыше, наблюдая за полем боя сверху и оценивая потери. Их было ничтожно мало. Горстка ничего в противовес огромной армии титана. Тони спускается, посылая максимальное количество зарядов в Таноса, лишь отвлекая его от остальных Мстителей, готовящихся к удару. У них был план. Глупый, наивный план, дающий призрачную надежду, построенную на наблюдениях прошлой битвы. Главным козырем которого выступал штормбрейкер Тора, сумевший в прошлый раз пошатнуть могущество титана. Старк опускается на землю, замечая, как Танос, не спеша, давая убедиться, что не видит в Тони угрозы, поворачивается к нему. Филантроп лишь приманка, один из немногих способный выдержать удары фиолетового ублюдка несколько минут. Ждать больше нельзя, поэтому Тони, включив двигатели на полную мощь, бросается на Таноса, выпуская десяток разрядов и чувствуя, как его отбрасывает мощной фиолетовой волной. Ублюдок… Тони поднимается снова, повторяя атаку, усиливая мощность ударов с призрачной надеждой, что это нанесет Таносу хоть какой-то вред. Теперь уже Старка хватает фиолетовая рука титана, который скалясь, откидывает Тони в сторону, как тряпичную куклу. Сенсор на шлеме на секунду потухает, через мгновение приходя в норму, и Тони в который раз поднимается. — Мне это начинает надоедать, человечишка. Давай последний раз, — Танос мотает головой, призывая Старка, и тот выдыхая, кидается в бой, на грани сознания понимая, что это действительно его последний удар. Титану ничего не стоит прихлопнуть его, он лишь ради забавы отсрочивает его смерть. Тони почти долетает до Таноса, слыша оглушительный женский крик, и на секунду теряется в пространстве, потому что экран озаряется ярким светом, заставляя Железного Человека отлететь в сторону, уворачиваясь от тяжёлой руки. Спустя мгновение Старк непонимающе оборачивается, холодея и замечая, что Танос держит в огромной лапе хрупкое тело Вероники, в руках у которой недоработанный оглушитель. Вопросы окутывают с головой. Почему, как и зачем она здесь?! Девушка слабо улыбается, нелепо пытаясь вырваться из стальной хватки и кристально чисто понимая, что это ее конец. — Мне жаль, мистер Старк. Тони кричит, уже не понимая, что реальность, а что страшный кошмар. Он врубает двигатель на максимум, бросаясь к титану и слыша, как хрустят кости. Старк задыхается, пытаясь убедить себя, что это не Питер, что это все не его вина, что всего этого нет. Тони, чувствует, что плачет, выпуская столп зарядов, понимая, что девушке уже не помочь. И все равно летит на полной мощи, не думая тормозить, и горя единственным желанием — снести ублюдку голову. Тони отмечает движение Тора за спиной Таноса и видит, как штормбрейкер опускается на перчатку, загораясь сотнями молний. Мужчина направляет репульсоры на титана, включая всю мощь боевого костюма и, не заботясь о расходе заряда, выпускает огонь, чувствуя, как перед глазами все вспыхивает ослепительно-белым. Тони проваливается в темноту, думая, что это конец. — Я жив? — пальцы вновь зарываются в локоны Питера, а на душе вновь до неприличия спокойно. — Конечно, — чуть взволнованно говорит Паркер, удивлённо разглядывая лицо Тони снизу, расположившись на его коленях. — А есть сомнения? — Я полетел на Таноса, а потом была яркая вспышка, — тускло отзывается Старк, вглядываясь в далёкий туман. — Тони, а что если… — Питер осторожно касается его щеки, привлекая внимание. — А что если мы оба мертвы? Мужчина наклоняется, нежно целуя желанные губы и отстраняется, не думая о большем. — Тогда я счастлив. Паркер вдруг растворяется, превращаясь в оранжевый туман, и Тони неверяще смотрит на свои руки, вспоминая о том, что чувствовал уже такую жгучую боль раньше. Тони беспомощно кричит в пустоту. Не снова…

***

Он не открывает глаза сразу, чувствуя лёгкое прикосновение к своей руке, слыша, как противно пищит аппарат, оповещая о том, что Старк, черт его дери, до сих пор жив. Тони стискивает зубы, думая о том, что не хочет просыпаться, не хочет открывать глаза. Даже в его снах Питер оставил его. Старк абсолютно запутался, уже ни в чем неуверенный. — Открой глаза, Тони, — мужчина послушно распахивает глаза, думая, что точно свихнулся и рассматривает рядом сидящего человека, который радостно улыбается. — Ч-что? — привычные теплые слезы текут по щекам, и Тони даже не хочется их вытирать, хоть все же и приходится, как и резко вскочить, игнорируя прошивающую все тело боль. Он неверяще хватает сидящего рядом человека за плечо. Настоящий… Не сон и не мираж. Живой Питер! Старк притягивает к себе Паркера, обнимает так, будто бы желает сломать ему все кости, и до сих пор не верит, что это все не сон и что Питер вновь не растворится. — Оказалось, что мы оба живы, — тихо говорит парень, обнимая Тони в ответ и устраивая свою голову на его плече, осторожно перебираясь на кровать. Старк рассеянно гладит его по спине, не зная, что сказать. Не думая, что все это реальность, что это взаправду. Будто бы чувствуя его сомнения, Питер чуть отстраняется, аккуратно целуя Тони, долго, нежно, восполняя все то время, что они не видели друг друга. Старк все же приводит мысли в порядок, беря себя в руки и отстраняя парня, внимательно оглядывая на наличие ран, но Питер лишь тихо смеётся. — Я в порядке. Доктор Бэннер уже давно все проверил. Я здоров, как бык, в отличие от тебя, Тони. — Годы не те, — улыбаясь, иронично отвечает Старк, чувствуя ещё один поцелуй на губах, зарываясь в мягкие волосы Человека-Паука и притягивая ближе и не давая отстраниться, не в силах насытиться. — Что произошло? — спрашивает Тони, когда они наконец вдоволь нацеловавшись, устало отдыхают. Питер удобно расположился на его груди, устроив голову на плече и притихнув, крепко обхватил Старка руками, словно боясь исчезнуть вновь. — Я не знаю. Помню только то, что оказался в странном мире, в котором не было ничего и никого, только оранжевое свечение и туман. Я помню тебя, отрывками, но ты часто мне снился. А потом тот мир вдруг вспыхнул, и я очнулся на сырой земле в Ваканде, видя раздробленную перчатку Таноса. — То есть… Титан мертв? — Нет, но перчатки у него больше нет. Я мало что знаю, потому что меня не пускают на совещания, — в голосе скользит знакомая детская обида, и Тони беззлобно ухмыляется. — Но я понял, что некоторые камни бесконечности безвозвратно уничтожены, в том числе и камень душ… — Питер, я никогда не прощу себе того, что ты… Ты… Пропал, — выдавливает из себя Тони, вырисовывая на спине Паркера глупые узоры. — Тони, я ведь жив и в порядке, поэтому… — Помолчи! Ты даже представить себе не можешь, что я пережил, думая, что убил тебя! Потому что это я дал тебе костюм и я притащил на войну, поэтому больше никогда… — договорить Старк не успевает, прерванный чувственным поцелуем Питера. Этот мальчишка знает нужные рычаги. — Прекрати, я это уже однажды выслушивал. И не хочу снова. Тони… Паркер поднимает на мужчину пугливый взгляд, встречаясь с темными заботливыми глазами, и расслабляется. Гнев испаряется, словно по щелчку пальцев. У Питера своя перчатка бесконечности с единственным камнем: сердцем Старка. — Тони, я люблю тебя… Танос повержен, мы живы, так что… — Что ты сказал? — переспрашивает Старк, желая услышать эту фразу ещё раз. А лучше несколько сотен тысяч раз, пока не надоест, а это точно не надоест… — Я люблю тебя, Тони Старк, — повторяет Питер, смущённо пряча лицо на груди Железного Человека и чувствуя, как его грудная клетка сотрясается от беззвучного смеха, слыша, как бешено стучит сердце Тони. — Паучок, ты самое дорогое, что у меня есть в моей жизни. И больше никогда я не позволю подвергать тебя опасности, я не переживу этого снова. Я люблю тебя до безумия в моем гениальном мозге, — тихо шепчет Тони на ухо парня, едва касаясь губами ушной раковины и чувствуя, как тело парня дрожит. — Опасность обсудим потом, — Питер приподнимается, хитро ухмыляясь и медленно спускаясь к паху Старка, раззадоривая. — А сейчас у меня предложение получше. Тони смеется, прикрывая глаза в предвкушении и думая, что определенно отдал бы целую планету или даже вселенную за жизнь Питера. И теперь, во что бы то ни стало Тони не позволит и волоску упасть с головы Паркера. Ценой всего живого, что есть на земле. Потому что Тони Старк без своего паучка и не Старк вовсе.