bifronte 27

Тсуна упирается спиной о холодную каменную стену стадиона, вдыхает полной грудью свежий прохладный воздух и медленно выдыхает обратно, чувствуя, как сердцебиение успокаивается, замедляется, жар понемногу откатывает от лица, сбегает вниз по коже и растворяется в воздухе, оставляя после себя ощущение спокойствия. Время на часах стремительно подбирается к девяти, на стадионе «Омия», родном и привычном для Токио Тайгерс — одной из известнейших бейсбольных команд в Японии — уже совсем пусто, тихо, и кажется, будто ветер, завывающий сегодня с особенной силой, беспощадно трется о побелку, ледяными порывами продувает помещение изо всех сторон, принося ощущения полного запустения и одиночества. Савада в очередной раз растирает покрасневшие щеки ладонями, пытаясь их хоть как-нибудь согреть, но вскоре бросает эту затею, обратно засовывая замерзшие руки в карман, продолжая разглядывать затянутое облаками небо.  — Что ты делаешь здесь так поздно, парень? Вот оно. Тон, которым была произнесена эта фраза практически не отличался от погоды на улице: такой же холодный, тихий и сиплый, от которого немеют пальцы и горят щеки. Будто изморозью этот голос пробирается под кожу, неприятно впиваясь ледяными осколками. Это он. Его цель. Бейсбольный тренер с мировым именем, в прошлом гениальный кетчер и капитан, а теперь один из наиболее ярких представителей японской спортивной элиты. О нем, как о тренере, слагают легенды, а тысячи фанатов японского бейсбола, в особенности команды Токио Тайгерс, готовы на руках носить и восхвалять в одах за успехи игроков. Но мало кто знает, что он также является членом одной из наиболее влиятельных группировок якудза, которые, в общем-то, и помогли ему добиться таких успехов. В глазах общественности Томосу Такэру — строгий, но добрый и отзывчивый человек, который всегда ведет себя порядочно и достойно, но вот в криминальном обществе он более известен как «Беспощадный Такэ» — безжалостный боец, убийца, скрывающий свое лицо под маской и никогда не разглашающий свое настоящее имя. Конечно же у такой личности есть множество недоброжелателей, в особенности недоброжелателей с деньгами, которые и наняли элитного киллера для устранения мешающего объекта.  — П-простите, я потерялся, — Тсунаеши неловко трет затылок и съеживается от очередного холодного порыва ветра. — Решил прогуляться, но когда поднялся ветер, я свернул с дороги в поисках убежища и сам не знаю как здесь оказался…  — Куда тебе нужно? — холодные темно-карие глаза немного смягчаются, но все же не теряют недоверчивой пронзительности, продолжая внимательно разглядывать незнакомого паренька. Судя по всему — школьник, совсем еще зеленый и, что ясно видно, очень неуверен в себе. Тело худенькое, хрупкое — такое слабое создание ну просто никак не может навредить сильному, закаленному в боях мужчине.  — В Синдзюку, — неуверенно улыбается тот, и с надеждой смотрит в прищуренные глаза напротив, растирая красными от холода ладонями предплечья под тонкой ветровкой. Сейчас он выглядит настолько мило и невинно, что мужчина непроизвольно облизывается, похотливо осматривая с ног до головы это трясущееся и по-детски наивное чудо, что так удачно попалось под руку. Ведь грех не попробовать такой соблазнительный деликатес, особенно когда он сам преподносится тебе на блюдечке.  — Ох, да ты совсем замерз, — глаза утрачивают отталкивающую колкость, вместо этого приобретая заманчиво-добродушный оттенок. Томосу приветливо улыбается и снимает с себя олимпийку, протягивая ее замерзшему бедолаге. — Вот, надень и грейся. Так ведь и простудиться недолго.  — Не нужно! — Савада активно машет головой, неловко переступая с ноги на ногу. — Тогда ведь замерзнете вы.  — Не переживай, я спортсмен и так просто не замерзну, — он уверено усмехается, самовольно накидывая на плечи парня снятую олимпийку. — Пойдем, отогрею тебя горячим чаем и отправлю в Синдзюку, ведь негоже детям одним гулять так поздно.  — Спасибо большое! — Тсуна суетливо кланяется несколько раз, направляясь за мужчиной вглубь стадиона. Ветер на улице усиливается, с особой яростью разбиваясь о стены помещения, а солнце практически полностью прячется за небосвод, оставляя после себя угрюмую морозность поздней осени. Внутри стадиона темно и холодно, просторные помещения да голые стены будто еще сильнее накаляют и так мрачную атмосферу, но Саваде нравится. Так ведь гораздо веселее. Азарт ощутимо колет в груди, распространяется по телу вместе с кровью, и он удовлетворенно усмехается, разглядывая крепкую спину впереди себя. Томосу останавливается, вытаскивает из кармана ключ и поспешно открывает дверь тренерской, сразу же направляясь к электрическому чайнику. Тсунаеши закрывает за собой дверь и молча наблюдает сзади. Широкая сильная спина полностью расслаблена, руки легко перебирают пакетики с чаем, ища наиболее подходящий, а ноги ритмично приподнимаются, пританцовывая под какую-то неизвестную поп-песенку, что звучит из портативного радио. Слишком беспечный, слишком уязвимый, слишком самоуверенный. Выяснить, что этот зверь имеет слабость к милым и хрупким мальчикам не составило труда, поэтому Тсуна абсолютно уверен, что очередное успешно выполненное задание можно записать к себе в актив. Слишком просто. Стоило только поманить пальцем, как этот монстр пал к его ногам, пошло облизываясь. «И это ваш хваленый «Беспощадный Такэ», один из лучших бойцов японской мафии?» — смеется про себя Савада, бесшумно вытаскивая специальное оружие с саморастворяющимися пулями, которые содержат смертельную дозу яда. — Прощай, «Педофил Такэ», — уже вслух произносит парень, молниеносно выстреливая прямо в беззащитно расслабившуюся шею. Несколько секунд Тсуна наблюдает за содрогающимся в предсмертных конвульсиях телом, чувствуя внутри какое-то опустошение и даже что-то наподобие грусти, но быстро собирается с мыслями и принимается за «уборку», следуя заранее намеченному плану. Очередное успешно выполненное задание. Очередное убийство без сучка без задоринки. Очередная галочка в его «портфолио». Он как нельзя лучше оправдывает свое второе имя, под которым его знает весь криминальный мир. Савада Тсунаеши — невероятно успешный элитный киллер под кодовым именем «bifronte 27».

***

 — Мать твою, Савада, ты когда-нибудь словишь этот чертов мяч?! — в очередной раз орет капитан их баскетбольной команды, в сердцах ударяя этим самым мячом о паркет. Их класс опять проигрывает, а все из-за этого неудачника — Савады Тсунаеши, который не то что плетется по площадке как черепаха, но даже мяч нормально словить не может.  — П-простите, я нечаянно, — Тсуна быстро поднимается с пола, куда неудачно приземлился, пытаясь поймать простейший мяч, и виновато смотрит на капитана. — Правда, я очень стараюсь!  — Да ни черта ты не стараешься! — парень аж краснеет от ярости, сжимая руки в кулаки, чтобы случайно не врезать этому неумехе в порыве злости. — Никчемный Тсуна и есть никчемный Тсуна, я вообще не понимаю, почему классный руководитель попросил взять тебя в команду!  — Простите, — еще раз извиняется тот, расстроено опуская голову. — Можете меня заменить, если я мешаю…  — Конечно мы тебя заменим! Еще немного и мы продуем, если ты продолжишь так играть! — капитан немного успокаивается, и в следующее мгновение поворачивается к скамейке запасных, кивком головы подзывая заменяющего на площадку. Савада, не рискуя еще как-нибудь вызвать гнев капитана, быстро сбегает из зала, надеясь скрыться в каком-нибудь спокойном месте.  — Ну и? Наигрался? Тсуна резко подскакивает, не ожидая увидеть рядом с собой кого-нибудь еще.  — Реборн! Перестань появляться как черт из табакерки!  — К слову, ты был реально ужасен. Если бы я был капитаном команды, ты бы так легко не отделался.  — Эй, не говори такие страшные вещи! Я ведь не специально.  — Но ведь должен же быть предел твоей никчемности, — Реборн резко подпрыгивает и усаживается на свое излюбленное место — плечо Тсуны. — Как ты можешь быть боссом Вонголы с такой удачливостью?  — А я и не хочу быть боссом Вонголы! — хмурится парень, быстро шагая по коридору в направлении школьной крыши.  — Поздно, Никчемный Тсуна, ты уже по уши закопался в этом, — усмехается аркобалено, расслабленно разваливаясь на чужом плече. — У тебя полностью сформирована семья хранителей и ты не можешь больше идти на попятную. А я уж постараюсь вылепить из такого закоренелого неудачника как ты, нечто стоящее. Савада на это только недовольно хмыкает, стремительно заходит на крышу и сразу же сворачивает в поисках укромного уголка, где никто не сможет его достать. Эта двойная жизнь ему порядком надоела. Он всегда был талантливым и умным, у него были отличные рефлексы и спорт давался весьма легко, как и все остальное. Тсуна хорошо разбирался в людях и назвать его наивным уж нельзя было никак. Но вот то, что чем больше талантов показываешь, тем больше от этого проблем, он осознал давно, когда был еще совсем ребенком, и именно это подтолкнуло к затее вести двойную жизнь. Он мысленно хохотнул, понимая насколько удачно выбрал себе кодовое имя — «bifronte 27». Ведь «bifronte» с итальянского переводится как «двуликий», а 27 — цифровое обозначение его имени японскими кандзи. Две национальности, две сущности, две жизни. Разве может быть что-нибудь занимательнее? Для родителей и знакомых он был стеснительным неловким мальчиком, честным, немного глуповатым и добрым, но вот надевая «рабочую маску» он сразу же превращался в талантливого бойца и высококлассного киллера, с удовольствием выпуская на волю все свои таланты и истинные способности. Тсуне нравилось тренироваться, полностью отдаваться инстинктам и наслаждаться собственным физическим и моральным ростом как человека, так и бойца. Ему нравилось учиться, нравилось постоянно развиваться, чтобы сделать себе имя в «выбранной сфере самосовершенствования» — а точнее, в криминальном мире. Но точно так же, как эта азартная, полная опасностей и жестокости жизнь, ему нравилась та тихая и спокойная, где ему не нужно переживать за собственную сохранность, не нужно думать и действовать на грани своих возможностей, а просто наслаждаться обычными буднями подростка, о котором заботятся и которого защищают. Он настолько погряз в этих противоречивых чувствах, что и сам не понял как вечная ложь всем вокруг и самому себе поглотила его, захлопнув тяжелые стальные двери понимания прямо перед носом. Он был зависим от обеих жизней и эти оба характера стали неотъемлемой частью его самого. Раньше он жил с родителями в Италии, а точнее с матерью, так как отец редко появлялся дома из-за работы, но не так давно переехал сюда, в Японию, на родину мамы, чтобы попробовать распутать этот противоречивый клубок желаний внутри головы и начать все с чистого листа. Двойная жизнь отягощала его, истощала как морально, так и физически, но он все равно не находил в себе сил, чтобы отказаться от какой-либо из созданной им же самим «реальности».  — Тсуна, о чем задумался? Парень вздрагивает, так как совершенно забывает о все еще сидящем на его плече Реборне. Реборн… Этот аркобалено появился из неоткуда и внезапно заявил, что он, каким-то чудом, является десятым боссом Вонголы. Не успел Тсуна опомниться, как все вокруг завертелось со скоростью света, появились хранители и он окончательно смешал две «реальности», не в силах остановить этот неукротимый процесс. Мафия и обычная жизнь, которые раньше были двумя противоположностями, теперь стали чем-то целостным, приводя парня в полное замешательство. Разделять две сущности стало намного труднее, а решение этой проблемы все еще оставалось недосягаемым.  — Да так, думаю как бы сбежать от незавидной судьбы десятого Вонголы, — вздыхает Тсуна, осознавая, что в общем-то не соврал.  — Это бесполезно, я тебе уже говорил.  — Да-да, я понял, — грустно улыбается тот, разглядывая облачное небо. На улице слегка прохладно, сухой осенний ветер больно бьет по щекам, освежая мысли, а яркое солнце, что временами выглядывает из-под облаков, приятно согревает замерзшую от ветра кожу. Везде тишина, так как урок все еще идет, и умиротворение плотно окутывает сознание, заставляя полностью расслабиться и подставить лицо под теплые лучи, наслаждаясь моментом. Во всяком случае жизнь всегда дает второй шанс — он называется «завтра». И завтра он точно что-нибудь придумает.