Безумие

Чонгук возвращается домой уставший после практики в университете. Альфа наивно полагал, что в прокуратуре ему поручат какое-нибудь интересное дело. В итоге: три забитых от края до края стола бумажек, которые нужно расфасовать, половину перепечатать и все это отнести в архив, а там разложить по алфавиту, по году в разные ячейки. — Как первый день? — Тэхен, а по совместительству младший брат Чонгука, встречает его в гостиной и улыбается ласково. Омега в свитере белом и жутко мягком на вид, с русыми волосами, он уютный до ужаса, альфе его обнять хочется, в волосы пальцами зарыться, или попросить сделать это омегу. — Почему я тебя не послушал и не пошёл в частную с тобой? — альфа рычит и, сев на диван к омеге, кладет голову на его колени. Тэхен, как и хотел Чонгук, пальцами по волосам проводит, массажирует, Чонгук расслабляется и утыкается носиком в животик омеги. — Потому что ты лёгких путей не ищешь. И там тебе дадут гораздо больше знаний. Потерпи чуть-чуть. Ты у меня сильный. — Тэхен второй рукой альфу по спине гладит, говорит совсем мягко, расслабляюще. — Родителям не звонил? — Чонгук поднимает взгляд на омегу, но впивается им только в подбородок и улыбается слегка. — Звонил, папа сказал у них заседание шло, и попросил начинать ужинать без них. — Тэхен, чувствуя взгляд альфы, наклоняется к нему и оставляет поцелуй скромный на щеке колючей. — Напомни мне, когда у тебя практика начнётся? — Чонгук поднимается с колен и поправляет на себе рубашку. — На следующей неделе. — Тэхен встаёт и уходит на кухню, возвращаясь с кружкой горячего чая в руках. — Хорошо, я пойду спать, ужинай без меня. — альфа желает приятного аппетита, сладких снов и поднимается в комнату. Сегодня только первый день, но его загоняли так, как никогда. Он за день выучил клавиатуру и систему с двумя программами, так что если его поднять в шесть утра, завязать глаза, он напечатает и разберёт все от и до. В этом и был его успех, в этом заключалась и гордость родителей, большие надежды и вера в хорошее будущее. Чонгук всегда был смышлёным, быстро все схватывал, вникал в суть так глубоко, что мог рассказать все, что было, предугадывал исход событий, сопоставляя факты и действия людей. Именно это повлияло на его рывок в юридический, но, может, ещё и знание кодекса и все права человека в пять лет. Альфа, раздевшись, идёт в душ, именно там он чувствует себя не очень хорошо. Весь день его воротило от запахов омеги, но в тоже время тянуло силами, а сейчас, стоя в душе под холодной водой, ему жарко и кажется, будто лава внутри вместо крови течёт. — Что за хрень? — Чонгук, рыкнув, выключает душ и кутается в махровое полотенце. А ночью жар усиливается до такой степени, что Чонгук просыпается в мокрых штанах и дикой жаждой омеги и сцепки. Здравый смысл голову альфы покидает после последней мысли, состоящей всего из одного слова. Гон. Чонгук себя как в бреду чувствует, где зверь над ним власть берет и впервые за восемнадцать лет своё лицо показывает. У зверя окрас чёрный-чёрный, глаза кровью налитые и оскал безумный. Волк не иначе. Чонгук вдыхает глубоко с закрытыми глазами, но открывает тут же: дикие совсем, жаждущие подчинить. У него малина кисло-сладкая в ноздри забивается, в лёгкие пробирается. Чонгук только на запах идёт, шагает уверенно и рычит, когда препятствие в виде двери видит. Но та поддается одному нажатию, и альфа скалится. Зайдя в комнату, Чон омегу видит, что на кровати звёздочкой лежит в пижаме милой светло-голубой, но на это плевать внутреннему волку. Он в плоть вгрызается, подчинить требует, и альфа шаг к кровати делает. Точно зверь, что на добычу охотится, на постель опускается, к телу наклоняется и по ткани носом ведёт до самого лица. — Моё. — рычит Чонгук громко слишком для того, чтобы Тэхен глаза открыл и перед собой в дикие, кровавые Чонгука посмотрел. — Чонгук? — Тэхен продвинуться пытается, только на шорох маленький Чонгук рычит и скалится. Альфа больше слова вымолвить не даёт, кожу дыханием горячим обжигает и губы омеги языком лижет, целуя тут же. Тэхен в шоке глаза распахивает, за грудь альфу пытается оттолкнуть, только Чонгук руки Кима своими ловит и над головой одной своей зажимает. — Чонгук, приди в себя!!! — Тэхен на брата кричит, брыкается и орет во весь голос, когда с него одежду срывают. — Молчать. — Чонгука голос от стен эхом отдаётся, по комнате громом рассекается, в ушах тэхеновых звенит. Но омега затыкается только на секунду, просит отпустить, молит не трогать. Но зверю на все плевать, даже на то, что под ним брат родной, с кровью одинаковой и запретный по идее. Чонгук языком по шее Тэхена проводит, зубами кожу прихватывая нежно, крики в стоны превратить думает, но не выходит никак. — Замолчи, или я тебя заткну. — альфа, рыкнув, на плече засос ставит алый, по груди вниз поцелуями и укусами спускается. Урчит от удовольствия, как звереныш ластится. Тэхен сглатывает вязко, болезненно глаза закрывая на секунду, и сам себя корит, потому что знает все, видит уже по лицу и поведению альфы — биться бесполезно. Чонгук себя с ним никогда так не вел, грубого слова в ответ ни разу не сказал, сейчас, видимо, отыграться захотел. Только вместо себя настоящего, внутреннее Я поставил. Тэхен такое впервые видит и уже жалеет, что сбежать не может, брата родного оставить и сопротивляться. Тэхен плакать начинает беззвучно, мокроту с глаз смаргивая каждый раз, руками шею альфы обвивает, затылок массирует и на встречу первому пальцу поддается. — Вот так малыш, вот так сладкий. — Чонгук, вставив один палец, анус массирует, языком внизу живота гладит. Кусает не больно совсем и мурчит от рук словно кошка. Тэхен всеми силами борется сам с собой, чтобы альфе не противостоять, он не может сделать этого и знает, что только хуже будет. Поэтому стонет натянуто, улыбается уголками губ, но глаза закрывает, потому что в чонгуковы красные смотреть не может. Это вроде брат его родной, и далекое что-то одновременно, запретное слишком, плохое. — Ягодка моя, потерпи чуть-чуть. — Чонгук член к анусу подставляет, крутит по нему и, несколько раз ударив, входит медленно совсем. У Тэхена Чонгук не первый и он считал, что больно только когда впервые. Как оказалось, сейчас в сто крат хуже. Дерет, на куски рвет, а от толчка на крупицы рушит. Он не должен был допустить, не смел так быстро сдаваться, но теперь об этом поздно задумываться. Чонгук до конца омегу заполняет и рычит от узости, брат его сжимает сильно. Внутри него горячо безумно и до невозможности влажно, Чонгуку хорошо становится, но пелена с глаз не уходит, она только двигаться заставляет, да так, что у Тэхена дух вышибает, и он в шоке глаза распахивает. Кричит, не сдерживаясь совсем, и просит альфу притормозить немного. — Нет. — звучит слишком грубо. Чонгуку крики и скулёж омеги надоедают, он рукой за шею хватает и сдавливает, движения не прекращая. Омега борется, руками своими отодвинуть альфу пытается и брыкается. — Про..шу те..бя… — Тэхен руки отпускает и рот закрывает. Решает лучше так, чем испытывать это все. Оно кости ломает, топчет их со всей силы, и Тэхену уже вновь не собрать все это, не склеить никак. Чонгук отпускает, как только Тэхен затыкается. Смотрит на омегу, что глубокие вдохи делает стараясь минимум звука издать, и ухмыляется. Альфа движения ускоряет, омегу приподнимает и разведя половинки в стороны максимально глубоко входит, почти на весу омегу трахая. Чонгук слишком долго не кончает, омега это замечает и все ещё плачет. Молит про себя, чтобы быстрее все прошло и вдыхает, как только чувствует толчок, сильные зубы острые на шее и горячую жидкость внутри себя. Альфа в грудь ему лбом утыкается, поскуливает от наслаждения и узел проталкивает в омегу. Тэхен крик рукой подавляет, костяшки прикусывая до крови почти, и дергается сильно. Альфа затихает, Тэхен в надежде, что на этом все закончится, расслабляется, глубокий вдох делает и тоже замирает. А спустя пол часа, Чонгук на омегу взгляд поднимает, дикий совсем, хуже чем был до этого. Тэхен в считанные секунды на коленях возле кровати оказывается, между разведённых ног альфы встаёт. — Соси. — звучит как приговор и Тэхен мотает головой. — Два раза повторять не буду. — рычит альфа и, взяв за волосы брата, к своему члену лицом тянет. — Хорошо. — Тэхен сдаётся, вытирает слёзы рукой и несмело совсем член альфы в руку берет. Дрожащими губами по головке проводит, языком по всей длине, следом поцелуями короткими. Омега наверх смотрит, Чонгук в блаженстве голову опрокинув, волосы Тэ на макушке сжимает крепко. Тэхен сглатывает и морщится неприятно. Омега, спустя минуту ласк, в рот берет неуверенно совсем. Рукой себе помогает и вверх-вниз головой двигает. Чонгук от действий омеги кайфует, за голову руками двумя уже держится фиксируя, и сам рот омеги трахать начинает толчками глубокими. Спустя несколько таких движений альфа кончает в рот омеги струей спермы большой и смотрит своими глазами кровавыми, ждёт пока Тэхен все это проглотит и ухмыляется с наслаждением, когда омега глотает. Чонгук не успокаивается на этом, он ставит Тэхена раком на кровати снова и вставляет резко одним толчком, сразу двигаться начиная. Тэхен терпит все с горем пополам. С болью на пару и с ненавистью заодно. Не стонами захлебываясь, и чувствами этими, что ломают его изнутри, а альфа снаружи боль причиняет. От бешенства своего синяки и укусы по всему телу оставляя. Тэхен терпит, до самого конца держится, пока альфа не засыпает, отвернувшись к стенке. Только потом он сам себя в гроб кладет и заколачивает его гвоздями сколоченными из стали крепкой. Его трахнул родной брат, ему не то что плохо, ему жить не хочется. Самый родной и близкий человек в мире, самолично, своими собственными руками, с дикой силой и кровавыми глазами его убил.

Три дня спустя.

Чонгук просыпается, совсем нехотя раскрывая глаза, трёт их совсем по-детски и садится на кровати. У него голова чугунная, болит сильно, ещё и пить хочется невыносимо. Придя немного в себя, Чонгук осматривается. Стол с книгами, ноутбук, аккуратно сложенные тетради в стопку и светлые обои перед шкафом. Все как обычно, но не как у него в комнате. — Блять. — Чонгук бьёт себя по лбу, пытаясь вспомнить, как он очутился у брата в комнате, но, встав с кровати, понимает, что голый совсем. В шоке глаза распахивает, к шкафу летит, но открыв его там же и оседает: все полки, что были забитые от и до, совершенно пустые. Подходит к небольшому шкафчику, где должны висеть куртки и пиджаки, и быстро открыв его Чонгук обнаруживает, что и там теперь пусто, а закрыв дверь в своё отражение смотрит. Он голый, но со следами ногтей на груди. Все догадки в голову лезут, воспоминания пытаются вернуться и возвращается только одно, то самое, когда Чонгук Тэхена душит и его вдохи нелепые. Он разрешил взять верх над собой и убить собственного брата. Пусть он и живой снаружи, но теперь он мёртв внутри. И пустые полки в шкафу тому доказательство.

***