abichite (абихит)

      Доктор Стивен Стрэндж. Поистине гениальный нейрохирург, силой собственного интеллекта и длительных лет оттачивания своего мастерства вознесший себя на вершины материального искусства. Его навыки сияли своей безупречностью и отдавали могильным острым холодом в заносчивом сердце, отказывающимся принимать в доводы мнение близких ему людей. Эго — вот та натура, что правила сознанием Стивена и уверенно вводила скальпель в тело, заставляя делать безошибочно безупречные надрезы, скрепляя два конца наполовину разорванной нити жизни пациента. Он был истинно лучшим специалистом в своем деле, ведь никто и никогда не мог с ним сравниться, чем он очень гордился, гордился много больше, чем следовало обыкновенному скромному человеку. Так было ранее, столь давно, что Стивен эти времена в мыслях ощущал, словно за миллионы лет в прошлое.       Его эгоизм постепенно растворялся под действием тех, кто его окружал. Его кожу извечно прожигали исполненные надеждой взгляды товарищей. Он рассеял свои материальные ценности, принял невыразимое, впустил в своё сердце, позволяя знаниям и невидимой энергетике растекаться по жилам и бить прямо в мозг безумными импульсами желания защиты новообретенных близких. Направляясь в Камар-Тадж, он был человеком безнадежным и унылым, он шел с опущенной головой, разбитым, стертым в прах. Стивен никогда не ждал помощи от кого бы то ни было и не предлагал её сам без неотвратимой необходимости, но его приняли, вселили в него надежду на светлое будущее и привнесли в темную некогда душу ослепительный свет грядущего долга. Он принял новый смысл жизни и принялся защищать его изо всех сил, смея даже отдать жизнь в случае необходимости.       Когда он получил камень бесконечности, обладавший неисчерпаемой силой, ответственность за тысячи, миллионы жизней, лежащая на плечах Стивена, достигла своего апогея. Глаза его всегда горели уверенностью и непоколебимой красотой души, его всё менее дрожащие, но такие уверенные и беспощадные руки перебирали струны безжалостности к врагу, эфирной надежды и поистине детского желания спасти всех и вся.       Глаза Стивена Стрэнджа опасливо прищурены, когда взгляд направлен на страшнейшего врага Вселенной — Таноса, который уничтожает без разбору всех, кто попадет под руку. Черты лица Безумного титана выдавали в нем человечность, но изуродована она была до неузнаваемости, и даже капли пота на крупном, немного высокомерном лице говорили о всей той неправильности ужасной идеи, которая была для Таноса всем его смыслом.       Но от каждого щелчка пальцев, каждого массивного взмаха руки злодея умирали люди, и часть духа Стрэнджа умирала вместе с ними.       В его глазах играет холод, а взгляд направлен на Паркера и Старка. Он не намерен дать Вселенной погибнуть. То, что нужно Таносу, он носит на собственной груди, как знак, показатель того, кто он есть и какая огромная ответственность ему доверена. Зубы болезненно сжаты, и всё тело напряжено до скрипа и одеревеневших мышц, но Стивену нет дела. Он обязан. Сверля льдом насмешливое выражение Тони, он произносит: — Если передо мной встанет выбор между камнем и вами, я без колебаний пожертвую любым из вас.       Воинственный дух сжимался и гас в груди Тони. Да и что, казалось бы, может не гаснуть в человеке, который проткнут острейшей сталью? Лезвие вошло прямиком в грудь железного человека, но тот и не думал сдаваться, разрезая пространство взглядом, полным решимости, и насмешливо смотря на Таноса, но... Где-то на периферии сознания он ловит последние мгновения всем своим естеством. Ведь он знал, на что шел, с самого начала, знал, как всё будет и что это произойдет именно так. Он уже давно готов к смерти, но отчего-то душу продолжает сжимать тисками ноющей боли. А на губах умирающим кровавым ликорисом цветет трагичная улыбка, пока слабый язык слизывает подсохшую кровь с них.       «Это билет в один конец.»       В глазах Стивена Стрэнджа застывали слезы беспомощности, коих в жизни ни разу тот не мог себе позволить. А его подернутые пеленой туманного ужаса глаза были направлены на Старка, который, ловя своим расфокусированным взглядом его, улыбался, будто они были лучшими друзьями, зашедшими в ресторан на прощальный ужин.       Но нет.       Они не были друзьями, не были даже приятелями. И обстановка вокруг не была похожа на тончайший аромат духов и свежеприготовленной пищи, витавший в дорогих заведениях. Он знал, что не должен поступать опрометчиво. Но жизнь, буквально гаснувшая у него на глазах, била прямо в душу мечом безумного отчаяния. Теперь всей кожей он чувствовал не надежду. То была энергетика человека, который сознавал абсолютно всё, что с ним происходило, и вот-вот должен был умереть. Насмешливые нотки чертили искореженное болью лицо, а крови тот терял всё больше, уродуя невинную улыбку до отчаянной усмешки. Она была той рукой, которую железный человек протягивал Стивену, будто желая уберечь того, спасти, открывая новую сторону своей души — жертвенность. Собственные руки больше не слушались Старка, взгляд постепенно затягивался неприятной туманной дымкой, а жизнь плавно утекала из его тела дуэтом с ярко-алой кровью.       Худший кошмар Тони — выжить, когда другие умирают.       Но Стрэндж не готов с этим мириться. — Я отдам тебе камень, если ты оставишь ему жизнь, — голосом, наполненным безвольным страхом, проговорил Стивен, не сводя напряженного взгляда со Старка, безнадежную улыбку которого сменили распахнутые в невыразимом удивлении глаза. — Не делай этого!       «Прости, но я не хочу, чтобы ты умер.»       Невысказанные слова застревают в горле, но он не может иначе. Он не может смотреть на очередную смерть. Камень бесконечности взлетает с Ока Агамотто, покидает Стивена и неспешно по воздуху реет к новому хозяину, и с его приближением взгляд отчаявшегося мага опускается всё ниже. Стрэндж не справился, обменяв судьбы миллионов людей на жизнь Тони Старка. Он знал, что уничтожение произойдет, и теперь Стивен обречен. Не он спасет всех. Но верит, что железному человеку это удастся.       И теперь ему придется за это ответить.       На задворках сознания мелькнула мысль, что дружба — это полагаться на товарища.