Ему дали шоколад...

... а он продолжил неподвижно сидеть, не реагируя на сладость. Смотрел на свои руки. Синие пальцы, грязь под ногтями… Сколько он отсутствовал? Как долго был без сознания? Он бы в первую очередь спросил об этом, однако сейчас даже не понимал, что он такое. Доктор взглянул на пациента и улыбнулся: — Это пройдет. Все так начинают. Постепенно ты снова станешь нормальным. Доктор кивнул на плитку. — Ну, попробовать не хочешь? Он перевел взгляд на шоколад. Мутная, расплывчатая упаковка ему что-то напомнила. Вспыхнули воспоминания. Его осенило. Он начал скрести. Пальцы плохо слушались, и ему пришлось буквально содрать обертку. Сначала бумагу. Потом фольгу. Так мучительно сложно… Когда он справился, доктор закивал. — Хорошо-хорошо, мелкая моторика возвращается. Вы — большой молодец! Его похлопали по спине, и звук был точно шлепки о стену. Он обернулся назад, ориентируясь по звуку, и взглянул на свое плечо: кости прямо-таки выпирали из-под больничной одежды. Это мало волновало. Больше будоражило пятно, которое он увидел на своей одежде, когда глянул вниз. Запекшаяся кровь на краешке левой штанины. Скорее не увидел, а почувствовал, что она там. Шоколад ничем не пах. — Эван, не хотите попробовать? Он уставился на шоколад и покрепче сжал: показалось, что тот вот-вот выскользнет из рук. Доктор отступил назад. Шарканье его ботинок резануло слух. — Эван? Он откликнулся на звук, как делал это раньше. Медленно поднял голову, и также медленно зрачки сфокусировались на человеке напротив. Глаза были пустыми, а лицо безэмоциональным, однако именно это и тревожило доктора. — Все в порядке? Он молчал. Не знал, что ему делать с шоколадом. Не мог придумать, даже, вернее сказать, он не мог думать, словно мозг отключили от тела. Он сидел и смотрел в одну точку, как полоумный. Смотрел и сомневался, как реагировать на собственные желания. Доктор стоял прямо перед ним. — Ладно, закончим на сегодня. Мужчина сделал записи и сложил документы, карточки и кубики. Все его пациенты проходили через это. Узнавали, кто они, вспоминали вещи, пытались разглядеть в кляксах нечто большее, чем пятна. Эван был очередным очнувшимся. Так их называли. Корректно и справедливо. Доктор вздохнул, вспомнив, как все начиналось, и снова взглянул на пациента: — Завтра будет лучше, Эван. Пообещал он это, скорее всего, себе. — Ты… О, боже! Доктор подошел к сидевшему на кушетке Эвану и дотронулся до его лица. Пациент медленно повернул голову. Запах крови до сих пор был слышен. Крови и еще чего-то. — Прекрасно! Это явный прогресс! — затараторил врач и опять начал быстро записывать увиденное, раскидав сложенные папки и листы. — Прошел только день! Эван, это прекрасно! *Эван* В голове что-то зачесалось. Прямо на затылке. Что-то свербело. Он потянулся к тому месту рукой и нащупал нечто холодное. Доктор заметил, что пациент зашевелился и поспешил объяснить. — Эта штука, не буду говорить тебе, как называется, ты, наверное, и так много чего не понимаешь, но она спасла тебя, как и многих других. Обратила процессы вспять, восстановила разрушение организма. Эван, твое сердце бьется, ты снова жив! Это невероятно. Мы не многих успели вернуть, однако, на месте не стоим. Кровь циркулирует, а мозг опять подает привычные человеку сигналы. Слабо, конечно, много чего пострадало. Нервная система больше всего, но… посмотри, ты уже не бледный. А раны заживут. Скоро… *Кровь* Голос доктора стал лишь фоном для него. Он снова посмотрел на то маленькое пятнышко. Рядом что-то капнуло на пол. Темное и густое. — Надо было тебе ее съесть, — усмехаясь, произнес доктор и, отняв руку пациента от его же головы, положил платок в ладонь и опустил руку. — Вот, помнишь, как пользоваться? Эван продолжал смотреть на руки, как завороженный. — Ну, ладно. Вспомнишь. Я все, — громко произнес доктор, и двери тут же распахнулись. — Как он? — Процесс идет быстро — это прорыв. — Но он как… — Знаю. Думаю, только начал понимать, что к чему. Пусть санитары зайдут. Привяжите его на всякий случай после уборки, а пока пусть сидит. Температура подскочила. Возьми анализы. Узнай, почему так быстро. — Хорошо. — И, да, Анна, понаблюдай за ним. Девушка кивнула. — Он — наш успех, — напоследок добавил доктор. — Военный, побывавший в самом центре эпидемии. На теле только укусы, хорошо, что разорвать не успели. Хороший экземпляр. Доктор еще раз взглянул на мирно сидящего человека на кушетке. Взгляд был полон надежды и гордости. В ответ — безразличие. Мужчина отвернулся и, произнеся «работайте», покинул палату. Он сидел и не понимал, что происходит. Белый кусочек ткани лежал в одной руке, а в другой — шоколад. Он смотрел и смотрел на плитку, смотрел на замазанные пальцы и не понимал, что это за шум у двери, что он делает, что перед ним лежит. Единственное, на чем сконцентрировалось его сознание, так это шоколад, который таял в его руке.