Chapter 6.
3 сентября 2019 г., 22:23
На дворе стояла суббота, но выходного у меня, как и у многих учащихся, не было. День вроде не предвещал никакой беды и изначально проходил медленно и размеренно, но только жутко огорчал тот факт, что в прошлой школе занятий в субботу не было. Хотя, будние дни сейчас не такие загруженные и если раньше я приходил домой обычно в четыре, то сейчас максимум в два дня. К сожалению, деваться было некуда – против системы не попрешь и поэтому я взял свой рюкзак, вытащил из него вещи для физкультуры, которые вчера не дождались своего часа, и пошел вниз завтракать.
Придя в школу, я как обычно понятия не имел, какая пара у меня шла первой и мне даже не у кого было спросить об этом заранее, потому что я ни с кем не обменивался контактами. Каждую неделю у нас было разное расписание и смысла запоминать его не было. Как сказал директор, данное разнообразие вводит интерес к учебе, в отличии от скучной, ежедневной рутины. Я не был против такого расклада, потому что мне самому это понравилось, но почти каждый день надо было подходить к информационной доске пробиваясь через толпу людей чтобы узнать расписание.
Первой парой оказалась физика с классом Джерарда. Подойдя к дверям меня встретили какие-то непонятные взгляды со стороны одноклассников. Я зашёл в кабинет прямо со звонком, уселся за парту и в это же время в класс вошел Джерард. У него тоже был какой-то странный взгляд и было видно, что всё-таки что-то случилось за время моего отсутствия. Он как обычно сел по левую руку от меня и уставился на доску. Вбежала внезапно миссис Кроссман, учитель химии и ни с того, ни с сего начала перечислять фамилии по списку и отмечать всех, кого нет на месте. Ряды немного опустели, не было даже Джона и теперь в школе я остался почти без знакомых, что, несомненно, расстраивало.
Я долго не мог понять, что тут делает учитель химии, но потом дошло, что она учила не только химии, но и физике. Как такое вообще возможно? Это же две самые сложные науки, которые, по сути, несовместимы вместе. Наверное, это как будто одновременно учить китайский, японский и корейский. Мне даже страшно подумать, сколько всего содержит её голова, но самое обидное, что большинство её знаний просто бессмысленны: она не может их как-то особо применить на практике вне экспериментального пространства, не может поговорить об этом где-нибудь за столом, потому что большинство «простых» людей просто не смогут её понять.
— О, Айеро, вам повезло, что сейчас мы не на уроке химии.
Почти все развернулись мигом в мою сторону, а я же в свою очередь сполз по стулу, моля о том, чтобы как можно быстрее все от меня отвернулись и занялись своими делами. Почему я их так волную? Лучше бы за собой хоть один день последили.
Чувство интереса по поводу того, что же всё-таки произошло во время моего отсутствия, сжирало меня изнутри и я решил написать Джерарду. Я достал свою старую тетрадь в которой раньше записывал все предметы, которая теперь годилась только для того, чтобы вырывать листочки.
«Что произошло пока меня не было?».
Я будто разбудил Джерарда ото сна, потому что за всё это время я не видел, чтобы он вообще шелохнулся.
«Всё хорошо».
Все хорошо? Меня пытаются сделать идиотом уже третий раз за два дня.
«Врёшь».
«Вчера Джону стало плохо на физкультуре и его забрала скорая».
Внезапно. С виду он бодрый малый. Хоть ещё не ясно, что с ним, но мне резко как-то стало холодно и по спине пробежали мурашки. Мне всегда тяжело, когда знакомому человеку плохо и его самочувствие или болезнь как-то передавалась мне, что подтверждало факт того, что все проблемы исходят только из головы. Если я не ошибаюсь, то данное явление даже зафиксировано в науке и носит особое название.
«Что с ним случилось?».
«У него случилась ремиссия за последние пять лет».
«У него рак?».
«Да».
Теперь это всё объясняло. Эти шапки, его постоянное хорошее настроение. Он пытался наслаждаться жизнью, когда знал, что его ожидает.
Под конец третьей пары, мне совсем стало тошно и я решил прогулять последнюю. Не думаю, что пропущу что-то более важное.
Половину дня я скитался по дому и расставлял некоторые вещички из коробок, вспоминая своих родителей и прошлую жизнь. За пять дней никто, даже родители, не говоря уже о друзьях, не позвонили мне и не удосужились спросить, как я вообще поживаю. Это немного расстраивало, что на меня не обращают никакого внимания, но за такое длительное время, я должен был уже привыкнуть, ведь каждый раз, когда родители куда-то уезжали, они очень редко мне звонили. Забавно, что за всё это время, пока я переехал, единственный человек, с которым я нормально разговаривал был Джон. Моменты общения с Лолой, учителями и эвакуаторщиком – не в счёт, но теперь даже Джона в школе нет и я даже не знаю как с ним связаться.
В голове пробежала заманчивая мысль: мне захотелось напиться, но чтобы это реализовать нужно выйти из дома в магазин, а это было делать слишком лень. Поэтому я заел свое желание пачкой печенья, которая валялась на полке с самого первого дня переезда и немного успокоился.
Наступил поздний вечер, я лежал у себя на кровати и просто тупо смотрел в потолок, как вдруг по удивительному совпадению мой телефон впервые за все эти дни подал признаки жизни и зазвонил. Найдя его в рюкзаке, на дисплее светилось имя «Фрэнк». Мой лучший друг.
Я взял трубку и мое ухо чуть не лопнуло от громкости.
— Здорова, тезка! — кажется, что на его крик сбежалась вся округа, но мне стало смешно.
— Привет, Фрэнк, — я лениво растянулся на кровати и включил громкую связь.
Мне послышалось, как Фрэнк прошептал кому-то вроде «поздоровайтесь с ним, ребята» и мои уши внезапно снова чуть не лопнули, потому что:
— Привет, Фрэнк! — на том конце около десяти человек заорали во весь голос.
— Привет всем! Эм, кто это?
— Посмотрите-ка на него, ребята. Уехал, а теперь не узнаешь своих друзей? — в трубке послышалось недовольное гудение.
— Да ладно, я же не ходил в школу с самого мая.
— Но это не дает тебе право забывать всех тех, кто тебя любит! — завопила Софи. Уж её-то голос я не мог забыть.
— Ладно, ладно, я шучу. Но когда вы все хором орете как стадо баранов, то, как я могу понять кто есть кто?
Я уже смеялся вслух и мы ещё немного перекинулись колкими словечками, и вскоре попрощались, а Фрэнк остался со мной тет-а-тет.
— Ну рассказывай, как ты там?
— Отстойно.
— Что такое?
— Предки уехали и я остался один в большом доме, да и в школе все какие-то странные. В первый день я нашел себе друга, но вчера, когда меня не было его забрала скорая, а потом мне сказали, что у него рак. Ещё есть один, он учится в параллельном классе, но мы видимся довольно часто. В общем, я с ним вроде подружился, но за всё это время мы не сказали друг друга ни слова.
— Чего?
— Мы только и делаем, что переписываемся на уроках, но мне кажется он интересный человек.
— И все? Ты же мог заговорить и очарователь любого.
— Я пока не хочу привлекать к себе много внимания и поэтому маскируюсь, нося шапки и рубашки с длинным рукавом и воротником.
— Вот это да. Куда пропал былой Фрэнк? Я тебя не узнаю.
— Ну просто захотелось чего-то новенького.
— Вот, уже узнаю, — мы оба рассмеялись.
— Ну расскажи про своего загадочного писаря, если больше ничего не случилось.
— Я бы сказал, что он отличается от многих в школе, потому что у него явно крашеные белые волосы, он весь худой, бледный и довольно проницательный.
— Ого, я думаю он бы мог вписаться в нашу замечательную компанию.
— Наверное.
— Ой, ну всё, мне пора, ребята уже не могут ждать одного меня.
— А что вы сейчас делаете все вместе?
— Просто тусуемся и у нас проскочила идея тебе позвонить и спросить как ты там.
— Ну тогда пока, не буду мешать, Фрэнк.
— Пока, Фрэнк.
Вот зараза, даже мой голос скопировал! Круто всё-таки, когда твой друг – тёзка, сразу появляется много поводов для шуток. Правда, стало немного обидно после этого звонка, потому что они меня не позвали к себе.
Я задумался о возможности того факта, чтобы Джерард смог тусоваться в нашей компании, ведь он вроде такой тихий, хотя, я тоже таким показываю себя. Я даже представил, как мы вместе будем сидеть у кого-то дома и заливать свои горечи безмерным количеством алкоголя, так как по нему видно, что у нас есть достаточно много тем для разговора.
