Stone Hand

      Прошло две недели с того момента, как я подъезжал к своему старому дому. За это время Джерарду должны были уже снять гипс, но когда мы приехали в больницу и сделали рентген руки, доктор наотрез отказался его снимать и приказал носить ещё две недели. Всё-таки мне кажется, что тот случай, когда он поднял меня на руки не прошёл даром и кость немного сместилась.       Также, позвонили мои родители и сказали, что приедут домой к рождеству и намекнули на то, чтобы я к этому моменту привёл дом в порядок.       Я не думаю, что буду покупать подарки на праздник, потому что их всегда откладывали куда подальше и никогда ими не пользовались, а потом по-тихому выкидывали. Мне всегда было обидно и немного стыдно за то, что я дарил что-то не то, что в конечном итоге оказывалось в мусорном ведре. Это дало о себе знать и поэтому я уже наверное года три никому ни на какие праздники ничего не дарю, ведь деньги – лучший подарок.       Помимо всего этого, мы с половиной класса наведались в больницу к Джону. Он совершенно изменился в лице, что произвело на меня большое впечатление: он был жутко бледный, даже бледнее Джерарда, хотя я не думал что такое возможно. С большими сине-фиолетовыми кругами под глазами и намного худее, чем был до этого, он лежал без его любимой шапки совершенно лысый и мне стало немного неловко.       К нему было подключено кучу проводов и по всей палате разносился противный писк, отбивающий ритм его пульса. Нам всем было неловко стоять перед ним и каждое слово давалось с трудом, потому что боялись сказать лишнего. Мы разговаривали в основном о школе и каждый понимал, что в неё он уже никогда не вернется. Было видно, что он угасал прямо на глазах. Мы принесли ему всяких подарочков, о которых долго думали, потому что сложно было сказать, что ему нужно и можно, а что нет. Но в любом случае, ему было очень приятно и особенно, когда мы все ввалились в его палату, в его глазах стояла неподдельная радость.       Позже, когда мы уже все вышли из здания, пару девочек начали, откровенно говоря, реветь и нам всем пришлось их успокаивать. На моем плече приютилась Алиша, девушка, которая была красивой по всеобщим меркам, но её красота меня особо не привлекала, хотя даже в такой неловкий момент нашлись умники, которые начали корчить дурацкие лица по этому поводу.       Вообще, за эту поездку, я сроднился с классом как никогда ранее и уже не чувствовал себя лишним. Мы решили пешком дойти до нашей школы и уже оттуда разойтись по домам. Идти было довольно прилично, но никто не был против. Когда девушки уже успокоились мы начали друг над другом прикалываться, то и дело перекидываясь снежками, поднимая себе настроение.       Оставалось почти две недели до Рождества. Некоторые дома уже украсили разноцветными гирляндами и поставили в свои дворы ёлки. Обычно так рано начинают украшать семейные пары с маленькими детьми. Да и я когда со своими друзьями были маленькими, то тоже украшали наши дома приблизительно в это время. Обычно, у нас уходил весь день на украшение одного дома. Мы собирались у кого-нибудь всей нашей маленькой компанией из четырёх человек и помогали, хотя на самом деле скорее мешали, родителям украшать дом. Никогда не перестану говорить о том, что это были до жути хорошие времена.       А теперь, мы все выросли, разбежались кто куда и только с одним Фрэнком я продолжаю до сих пор хорошо общаться. Жалко конечно, но что поделаешь, все люди меняются и с прежними друзьями у нас уже нет точек соприкосновения.       Мы с Джерардом договорились после уроков пойти ко мне и заняться работой по математике, так как нам задали подготовить проект на конференцию по теме: «Числа в нашей жизни». Не совсем понятная тема, да и название какое-то дурацкое, но я думаю вдвоем мы сможем справиться.       Дома мы провели наверное часа два за компьютером, но так и не закончили: Джерард сидел в своем планшете подбирая различную информацию, а я оформлял саму презентацию.       Уже под конец у нас начали ехать крыши от всех этих чисел и поэтому я предложил пойти на свежий воздух просто проветриться и посидеть на лестнице на заднем дворе.       Я сидел и курил наблюдая за тем, как падают крупицы снега мне на куртку, а Джерард внимательно изучал меня, потому что я заметил это краем глаза. Мне кажется, что он хотел попробовать закурить, а может и испепелить меня взглядом. В мою голову пришла интересная мысль и не выдержав такого надзора я резко повернулся к нему:       — ​​Хочешь, сделаем «паровоз»?       — В смысле? — он поднял свои брови в недопонимании.       — Это не так опасно как само курение. В общем, это когда один человек вдыхает дым, а потом выдувает его в рот другому. Ну знаешь, через мои легкие проходит основной дым, я, так сказать, фильтрую его и к тебе он попадает уже не такой крепкий, — даа, он хочет этого, я вижу по его глазам, — ну давай же, всего лишь только один раз.       Джерард серьезно изучал обстановку смотря то на меня, то на тлеющий окурок от сигареты.       — Эх, гореть тебе в аду, Фрэнк, умеешь уговаривать. Давай.       Я как можно глубже затянулся и задержал дым в себе, а потом наклонился и выдохнул долгую, ровную струю дыма в открытый рот Джерарда. Наши губы слегка соприкоснулись и от этого у меня пробежались мурашки. Его губы были мягкими и одновременно шершавыми, как бархат. Я увидел, что Джерард закрыл свои глаза. Ха, как будто его целуют. Я отстранился от него и начал наблюдать реакцию. Его лицо потеряло былую напряжённость и стало каким-то не таким, каким оно было до проделанного.       — Ну, — сказал Джерард, выдувая свой дым — это было очень даже неплохо.       — Ты ведь курил раньше.       Я специально прищурился, на что Джерард улыбнулся. Это было понятно, потому что если бы он этого не делал, то не выдохнул бы так умело дым из носа.       — Так и есть. Я правда резко бросил это дело.       — Вот это да! И в чем же причина?       — Смотри, — он кое-как закатал сломанной рукой рукав своей куртки и моему взору открылось то, что я раньше не замечал: на внутренней части руки проходила небольшая дорожка в виде коричневого пятна, скорее всего от ожога. Я взял его руку и провел большим пальцем по старому шраму.       — Один раз я сделал затяжку на совершено голодный желудок, что было ошибкой. Перед моим глазами возникли вспышки света: синего, красного, в общем, разных, и сигарета выскользнула у меня из пальцев и прокатилась по руке, оставляя этот самый шрам, да ещё в придачу сжёные волосы. Потом на меня наплыла тьма и я не заметил, как свалился в обморок. Не имею понятия сколько я так провалялся, ведь это было у меня дома, пока никого рядом не было. Хорошо, что сигарета мне ничего больше, кроме волос не подожгла.       — Ого... — я действительно был поражен всей этой истории.       — После этого случая я не слабо испугался и сразу бросил. В принципе, я не прочь и сейчас покурить, но боюсь, как бы это снова не случилось с новыми последствиями, хотя в мозгу постоянно возникают воспоминания этой истории, когда вижу, как кто-то курит.       — Я не думаю что это может опять случиться, потому что ты тогда всё-таки был голодный.       — Ну, кто знает. Кстати, мне действительно понравилось то, что сейчас было. Приятно снова почувствовать дым у себя в легких. А в прочем, чёрт с ним, будь ты проклят Фрэнк Айеро, но дай мне закурить. Я не делал этого уже больше десяти месяцев, если не больше.       Я протянул ему зажигалку и сигарету, и он это с энтузиазмом принял. Я тоже взял себе ещё закурить и мы начали вместе сидеть и наслаждаться моментом. Вокруг нас витал легкий дым, который постепенно улетал в небо.       Я выдохнул дым и меня в это время окликнул Джерард. Я повернулся к нему и он прильнул к моим губам выдыхая дым из своих легких. Мне было хорошо; нам было хорошо и наш «паровоз» немного затянулся, пока я не начал задыхаться от нехватки воздуха.       В этот вечер мы просидели довольно долго, каждый думая что-то о своём, но эта тишина была приятна и не было той неловкости, как это обычно бывало. Всё было просто понятно без слов.       Но, как нам всем известно-у всего хорошего есть свойство быстро заканчиваться, так что наши посиделки разорвал телефонный звонок отца Джерарда, который говорил о том, что уже подъезжает к перекрестку, на котором он его обычно и забирает.       Я никогда не видел ни его дома, ни его отца, ни машины, на которой его забирают и он всегда отнекивался, когда я спрашивал об этом. Он мне и не позволял подвозить его до дома. Странно конечно, но с другой стороны навязываться тоже не очень хотелось. Всё равно я думаю что рано или поздно, эта завеса тайны раскроется. ​