Защитить тебя и твои сны

Питер просыпается в холодном поту в три часа ночи и встает с кровати на подгибающихся ватных ногах, которые совершенно не держат кажущееся свинцовым тело. Молодой человек облокачивается на стены и любую устойчивую мебель, выходит в зал, а оттуда на балкон. Паркера практически сразу прошибает легкой дрожью из-за холодного воздуха ночного Нью-Йорка и того, насколько мало на нем одежды. Всего лишь домашние шорты и большая футболка с чудным рисунком, которую подарил ему Стивен. Из груди Питера вырывается надрывный хрип. Тяжело дышать, но вполне возможно. На свежем воздухе намного проще, чем в душной квартире в центре Куинса. Спайди снова мучают кошмары. Надоедливые и липкие, напоминающие о недавно кончившейся войне с Таносом. В этот раз снова всплыл самый запоминающийся момент этой битвы. И нет, это вовсе не его «смерть» на Титане, а тот момент, когда рука Таноса могла раскрошить подростка на мелкие куски, но все внезапно обошлось. Хотя можно ли обычным словом «обошлось» назвать невероятную удачу того, как Стрэндж подоспел к протеже Старка и вовремя создал щит вокруг него? Это чертово везение, даже не мастерство. И ладно уж, чего там таить, больше всего въелась не почти-смерть, а слова, которые Стрэндж сказал. Повернувшись к мальчишке буквально немного, чтобы убедиться, что он не умер за его спиной от шока — «Теперь я защищу тебя, чего бы мне это не стоило». И вроде бы ничего необычного, простые слова. Только они стали решающими для влюбленного Питера и поменяли после битвы достаточно много. Например, верховный маг Земли начал появляться в квартире Паркера намного чаще и так же часто присутствовал в кровати подростка вместе с ним. Особенно подобные визиты участились, когда Старк предоставил тете Мэй работу у себя в компании и та начала жить ближе к офису, отдельно от Питера, изредка его навещая. Тони предоставил Питеру реабилитацию в виде спокойствия и редкого одиночества, сказав тетушке, что тот постоянно под присмотром. И наставник не врал — он был под присмотром Стивена, и изредка некоторых членов Мстителей, которые приносили еду и разговаривали с ним ненадолго, после уходя. Питер был благодарен Старку, что тот дал шанс пожить самостоятельно, без вмешательства «взрослых». Все же Паркеру уже почти семнадцать и он может позволить себе побыть независимым. Почти независимым. — Ты чего снова вскочил? — хриплый голос послышался из-за спины Питера и у него еле заметно вздрогнули плечи. Растрепанный Стрэндж подошел к мальчишке и мягко обнял со спины, устраивая голову на хрупком плече. — У тебя снова кошмары? Может, я все-таки… — Нет, ты ничего не будешь делать с моими снами, — Паркер упрямо поджал губы, а после уложил холодную ладонь поверх чужих горячих, начиная греться. — Я правда справлюсь сам… Просто… Мне постоянно снится тот момент, когда ты меня спас. И всегда выходит так, что ты не успеваешь и… Я просыпаюсь во время удара. — Очень похоже на посттравматическое стрессовое расстройство, — бормочет Стрэндж больше для себя, чем для Питера. — Я конечно не психолог и не психиатр, а бывший нейрохирург, но понять намеки на диагноз легко, — Стивен сразу же аккуратно сжимает чужие пальцы в своей ладони, заставляя замолчать, и сам продолжает. — Не обижайся. Просто тебе нужно время, чтобы отойти. Если нет триггеров, то все более, чем в порядке. Кошмары можно заглушить снотворным и успокоительным в небольших дозах. — Говоришь, как мой школьный психолог, — отфыркивается Питер, а после смотрит на свою руку и руку мага, переплетая пальцы. — Мне спокойнее с тобой, но я не могу воспроизвести настоящее, уже произошедшее, событие. Это… Пугает. Чертовски пугает. — Попробуй изменить сон, — предлагает Стив, задумчиво выводя носом узоры на плече юноши. — Я могу это сделать, пока ты будешь спать, без твоего участия, но если не хочешь принимать помощь, то сделай все сам. Сделай то, чего в воспоминании нет — отскочи, плоско пошути, сделай сальто, станцуй лунную походку, я не знаю, — Паркер тихо посмеялся со слов чародея. — Я что-то не так сказал? — Все так, — улыбчиво ответил Питер. — Спасибо за заботу. Я правда постараюсь, — он потянул к себе чужую руку и поцеловал длинные шрамы на пальцах. — Если я не смогу завтра, то можешь вмешаться. Хотя… Пока ты рядом со мной, это все происходит реже… Даже радует как-то. — Меня это тоже определенно радует, — Стив забирает из чужих объятий свои руки, беззвучно отодвигает рукав большой футболки и оставляет легкий поцелуй на плече, ближе к шее. — Пошли пить мятный чай и ложиться обратно. А завтра куда-нибудь прогуляемся, если очень хочешь, — Стрэндж говорит невозмутимо, словно ничего не произошло, а Паркер, не привыкший до сих пор к таким жестам, застывает на месте как статуя и медленно краснеет. — Господи, когда же ты привыкнешь, — тяжело вздыхает чародей, разворачивая к себе Питера. — Так же будешь реагировать на простой поцелуй в губы? — Прошу, не смущай уже еще больше, — Питер не может и не хочет из-за смущения смотреть в серые глаза, словно там есть что-то страшное. Но Стивен сам решает за него, и, мягко взяв мальчишку за подбородок, заставляет посмотреть на себя. Паркер нервно кусает губы, а чародей пальцами проходится по их очертаниям. — Стив? — вместо слов Стрэндж наклоняется к мальчишке и мягко целует, прикрывая глаза. Что-то внутри Паркера звонко и громко ёкает, прямо на уровне груди. Он берет ладонь мужчины, укладывает на свою грудь и прикрывает глаза, отвечая на поцелуй. Сердце тарахтит так, что Стивен может почувствовать каждый быстрый удар, который по ощущениям кажется, может пробить тонкую грудную клетку супергероя. Тонкие мозолистые пальцы мага скользят по ключицам и плечам, ровно до того момента, пока Питер не толкает Стрэнджа к перилам балкона, вжимая в них. С губ чародея срывается удивленное «ох» и он отстраняется на пару миллиметров. — Не думал, что ты, Паучок, такой настырный, — на губах Стивена играет довольная улыбка, а глаза блестят в свете редко включающихся уличных фонарей. Паркеру этот момент кажется слишком интимным — когда они рассматривают друг друга и молчат. В этой тишине и каждом влюбленном взгляде слов и смысла больше, чем в криках и бесконечных словах о высоких чувствах, они оба это понимают. Все кажется каким-то чудным таинством, которое не должен кто-либо видеть. И Питер уверен, что даже кто-то из соседей не увидит — Стивен позаботится. Молодой человек кусает губу и немного жмется, Стрэндж — выжидает. Он тактично молчит, пускай выглядит сейчас так, что готов зацеловать Питера до смерти. — Я тебя люблю, — все же выдавливает из себя смущенный Паркер. Он знает, насколько Стивен не любит подобные слова, даже на таких чувственных моментах считая такое моветоном. Только в этот раз Питер понимает, что плохо знает этого чертового мага — ему снисходительно улыбаются и с чужих губ слетает несколько смешков, добродушных и в некой мере нежных. — Я тоже тебя люблю, — Стрэндж гладит Питера по щеке, пока тот закидывает руки на чужую шею и начинает довольно лыбиться. Мужчина гладит скулы, проводит по тонкому шраму на левой брови, висок, а после переходит к области вокруг уха. Когда пальцы касаются небольшой ямочки за ним, Стивену кажется, что Питер вот-вот да мягко заливисто замурлыкает, прикрывая глаза. И волшебник хочет возобновить поцелуй, но вовремя замечает недалеко от входа на балкон кое-какого зрителя. — Так, мантия, — Стивен недовольно поджимает губы, щурясь. Мантия левитации заинтересованно приподнимает красные высокие воротники и подлетает ближе на пару шагов. — Ты своим присутствием момент немного испортил, — после этих слов воротник грустно опускается. — Не сработает. Не дави на жалость, — Питер тихо посмеивается и разворачивается к Стрэнджу спиной, облокачиваясь на чужую грудь и практически сразу попадая в крепкие объятия. Момент правда был бесповоротно испорчен, но Паркер вместо этого мог позабавиться и посмотреть на бытовые проблемы, который мягко называл «Стив и его любимая гребаная, мать твою, мантия левитации». — Дружок, обижает тебя этот бородач, да? — Стив недовольно фыркает то ли на слова Питера, то ли на реакцию мантии, которая усиленно закивала. — Не слушай его, ты же знаешь, какой Стрэндж зануда, — недовольное «эй» верховного мага Земли Питера заставляет широко улыбнуться и еще громче посмеяться. — Сделай нам чай, пожалуйста. Ты же вкусно готовишь мятный чай, не правда ли? — мантия снова приподнимает ворот, только уже в горделивом жесте. — Спасибо большое, — артефакт что-то напоследок показывает Стивену, явно насмехаясь, а после удаляется на кухню. — Мне показалось или ты только что сдружился с моей мантией, используя кнут и пряник? — недовольно проворчал Стивен, утыкаясь носом в плечо Питера. Слишком уж он любил этот жест. — И, по-твоему, я правда занудный бородач? — Паркер вздыхает и мило улыбается, откидывая голову на плечо мага, свободной рукой зарываясь в седые волосы сбоку. — Ты ни капли не занудный, пока дело не касается работы, — честно признается Паркер, получая за честность поцелуй в основание шеи, от которого юношу пробирает дрожью и по спине табуном проходятся мурашки до самой поясницы. — А в делах, касающихся спасения мира и вселенных я прям таки скучный-скучный? — две все еще горячие ладони скользят под большую пижамную футболку и ненавязчиво начинают поглаживать подтянутый живот, изредка поднимаясь к груди и ребрам. Но Питер все же набирается смелости и мягко отстраняется, чуть щурясь — скорее от удовольствия, чем от любой другой эмоции. — Когда мы с тобой были последний раз на задании, то что произошло, помнишь? — Питер смотрит на Стрэнджа и сладко подтягивается, оголяя крепкие бедра, которые были до этого скрыты под тонким слоем футболки. Стивен, конечно, немного подвисает, глядя на них, но после вопросительно выгибает бровь и складывает руки на груди. — Было «туда не ходи, сюда не ходи», «этого не делай», «Питер, куда ты делся», «что ты делаешь на обвалах», «если ты умрешь, я воскрешу тебя с помощью ока Агамотто и мы с тобой серьезно поговорим». Ты бы знал, сколько было подколок от Наташи, Клинтона и Тони, когда ты свалил обратно в Лондонский храм. Теперь очень много шуток о том, что ты мой «папочка», — Питер фыркает и горделиво вздергивает подбородок вверх, глядя на реакцию Стивена. Тот тоже фыркает, а после улыбается. — Разве это не так? — в шутку говорит Стрэндж, получая взгляд полный колкости. Он его тактично игнорирует, как и Паркер суть вопроса. — Если тебя что-то не устраивает, я мог просто перестать это «что-то» делать. — Кто сказал, что меня что-то не устраивает? — Паркер иронично выгибает бровь на манер самого Стрэнджа, а пока мужчина думает и не может понять суть ответа, Питер с громкими смешками быстро удаляется с балкона обратно в комнату, чтобы нормально все-таки отогреться. Ну еще чтобы сбежать от любовника. — Ах ты ж засранец, — возглас полный наигранного возмущения и негодования, из-за которого они с Питером оба смеются — того стоит. А ещё Стивен понимает, что Питер, хохочущий от щекотки в его объятиях на диване стоит этих ужимок на заданиях, когда они за геройскими масками. Определенно стоит. Потом правда они оба успокаиваются, Паркер вытирает проступившие слезы и изредка посмеивается. На столе в зале стоит поднос с чашками и чайничком, который принесла мантия, мирно лежащая на плечах Спайди и заботливо его греющая. Не только мантия, конечно, греет юного героя, но еще и домашние объятия Стрэнджа, в которых он находится. Стивен разливает им по чашкам чай, аккуратно придерживая крышечку и что-то рассказывая размеренным и спокойным голосом, который слегка хрипит из-за «домашней» интонации. Питеру нравится слушать Стивена, прислоняясь к нему ближе и наслаждаясь теплом чужого тела, одновременно с этим грея ладони об кружку с любимым мятным чаем. И Паркер даже не замечает, как быстро за разговорами с любимым эта чашка пустеет, а после молодой человек, свернувшись клубочком, и вовсе засыпает. В эту ночь Питер спит крепко и сладко, сопит, словно большой кот. Кошмары ему не снятся, но Стивен все равно всю ночь сидит на диване, поглаживая чужие волосы и наблюдая за оранжево-золотистыми искрами над головой юноши. Ничего страшного в новых снах Паркера нет — только Стрэндж, надоедливая мантия и постоянные крепкие объятия. Стивен мягко улыбается, видя, что мантия затихла и, скорее всего, задремала следом за Спайди. — Что ж, — тихо бормочет Стивен. — Теперь мне придется защитить тебя и твои сны, Паучок, — свое дополнительное обещание Стрэндж закрепляет мягким поцелуем в любимую макушку. Сны Паркера становятся еще более красочными, а сам молодой человек утыкается носом в чужой изгиб плеча, вызывая щемящее чувство в груди у главного чародея Земли. Стивен ни капли не жалеет, что дает этому мальчишке обещания.