Достойный смерти

      Корабль был огромный и на удивление пустынный, кроме пришельца-телекинетика никого не было. Тони занял наблюдательную позицию, не зная, как можно спасти камень и колдуна.       Со спины к нему подобрался плащ левитации, здорово пугая неожиданным прикосновением. Старк чуть было не разрядил часть своего боезапаса. — Редкая преданность для предмета гардероба, — мужчина раздраженно язвит, уязвленный неожиданным испугом. — Кстати о преданности, — именно этот момент был выбран Питером, чтобы так же предстать пред светлыми очами своего наставника. Мальчишка неловко снял маску, смотря на возмущение, в ту же секунду отразившееся на лице Тони. — Откуда ты... Тебя здесь не должно быть, — мужчина шипит, активно жестикулируя и ходя из стороны в сторону. — Ты вообще представляешь, как здесь опасно? Это не кони-айленд, не экскурсия, это – билет в один конец, понимаешь? — на последнем предложении голос мужчины упал до шепота становясь более обреченным. — Тони, — мальчик мягко взял лицо мужчины в свои ладони, упрямо смотря в глаза, — я не мог тебя оставить одного. Мне с тобой безопаснее и спокойнее. Ты же присмотришь за мной.       Старк устало выдохнул и, потянувшись к мальчишке, запечатлел на его губах мимолетный поцелуй. — Ладно, ввожу в курс дела. Надо спасать вот этого чародея. Варианты? — мужчина снова повернулся к Стрэнджу, рукой указывая на парочку. — Эм, ты смотрел старый ужастик «Чужие»?       В глазах Тони тут же отразилось понимание. — Хорошо, тогда поступим так...       Сражения, как такого, не было, все решилось буквально за считанные секунды. Телекинетик, как силен он ни был, не ожидал такого банального хода, и сейчас дрейфовал в открытом космосе в виде сосульки. Питер смог вытащить Стрэнджа, не давая тому тоже улететь за борт, но вместо благодарности мужчина начал раздавать команды. — Разворачиваем космолет, — как только на маге оказался плащ, он размашистыми шагами подошел к Старку. — Как спасли – сразу драпать, блеск... — мужчина задумчиво смотрел на панель управления, явно пребывая в своих мыслях. — Я хочу спасти камень, — Стрэндж был предельно серьезен. — А я хочу благодарности. Ну же, смелее, не слышу, — Тони привычно огрызается. — Кто здесь спас задницу мага? Я! — Хоть убейте, не понимаю, как вы втискиваете в броню свое эго, — теперь и маг начал язвить, двое мужчин буквально кидали в друг друга молнии, а атмосфера накалялась. — Признайте, что сглупили. Я сказал вам: спрячьтесь, а вы ни в какую. — В отличии от всех остальных, я на вас не работаю... — И поэтому мы на летающем пончике в миллиардах километрах от земли без подстраховки! — Я – подстраховка... — Питер несмело влез в их диалог, переключая внимание Тони на себя. — Нет, ты – безбилетник, не перебивай взрослых.       Паучок привычно закатывает глаза на эту фразу и приподнимает бровь, усмехается, лукаво переглядываясь с Тони. — Простите, я не уловил суть ваших отношений. Он ваш... ваш, я не знаю, стажер? — эти гляделки не прошли мимо мага, он явно хотел сделать другое предположение, но сдержался. В конце концов, это сейчас не важно и его не касается. — Я Питер, кстати... — мальчик протянул руку для знакомства, которая была проигнорирована. — Доктор Стрэндж, — мужчина лишь удостоил его высокомерным взглядом. — А... выпендриваться будем. Тогда я – Человек-Паук, — мальчик попытался произнести это как можно более пафосным голосом, Тони решил прервать этот спектакль, опять возвращая внимание к их главной проблеме. — Космолет сам корректирует курс, идет на автопилоте... — А перепрограммировать и домой? Старк, мы можем попасть домой? — Да, я слышу. Соображаю, а оно нам надо? — Этот камень ни при каких обстоятельствах не должен попасть к Таносу. Вы хоть понимаете, насколько высоки ставки? — Это вы. Вы, боюсь, не понимаете. Танос шесть лет заноза планеты, с тех пор, как напал на Нью-Йорк, и вот, опять. Я не знаю, что делать, не знаю, где лучше сражаться, на его территории или на нашей, но знаю на что они способны. По крайней мере, у себя он нас не ждет – так устроим ему сюрприз. Доктор, ваше слово?       План был рисковым, но, возможно, это их единственный шанс победить. Сейчас внимание титана должно быть полностью на Земле. — Ладно, Старк, идем к нему. Но постарайтесь понять, если передо мной станет выбор: камень, вы, или вот он, — мужчина взмахом руки указал на Питера, — я без колебаний пожертвую любым из вас. Я не шучу, поскольку на кону судьба вселенной. — Славно, значит, договорились.       Питер видел, как тяжело мужчине дался этот план. Он буквально чувствовал разрывающие его противоречия в мимолетных взглядах на него. Паучок понимал, что доставляет Тони лишние волнения, но он не мог поступить иначе. Так они смогут присмотреть друг за другом. Так им обоим будет спокойнее. Парень хотел как-то поддержать его, обнять, напомнить, что он – необычный подросток, отвлечь от нерадостных мыслей, но он не решался даже подойти ближе чем на три метра.       Этот доктор Стрэндж, кажется, все понял с первого взгляда – суть их отношений. Когда он задал вопрос о них, паучок сразу почувствовал, как к его лицу приливает кровь, и поспешил сменить тему, оставляя его без ответа. Это явно не то место, где он хотел бы совершить каминг-аут.       Довольная твердая посадка – и вот они уже на мертвой планете. — Можно сказать... Если пришельцы отложат в меня яйца и я вас сожру, заранее прошу прощение... — Питер нервно поглядывал по сторонам, свисая сверху. — Чтобы больше никаких отсылок к поп-культуре до конца путешествия, уяснил? — Тони строго пригрозил паучку пальцем, выкидывая из мыслей страшные картины. — Я к тому, что к нам кто-то ломится...       Паучок резво отскочил в сторону, как только на полу оказалось непонятное устройство, мужчины же были отброшены назад.       На них напала троица неизвестных. Когда Питер увидел страшного инопланетянина с усиками, тянущего к нему свои руки, у него сердце ушло в пятки. Он так накрутил себя фантазиями, одна страшней другой, что был полностью уверен, что вот-вот в него отложат яйца и он умрет или еще хуже – начнет пытаться убить Тони. В итоге, он нелепо подставился и был схвачен. — Всем стоять на местах, не пыхтеть и не дергаться. Задам очень простой вопрос. Где Гамора? — непонятное оружие, похожее на пистолет, было приставлено к виску паучка. Если сначала Питер хотел вывернуться, то быстро передумал, ощущая всем своим естеством, что в него, в случае чего, без колебания выстрелят. — А я еще проще. Что за Гамора? — Тони снял шлем, полностью переводя внимание на себя. — Говори где она, а то поджарю шкета до хрустящей корочки, — в глазах Старка мелькнуло беспокойство, тут же с успехом замаскированное под безразличие. Мужчина хорошо уяснил, что показывать свою слабость ни в коем случае нельзя. — Вперед, стреляй в моего, а я покончу с твоим, давай! — Старк наставил одну из своих самых мощных пушек на другого пришельца, что так же, как и Питер секундой позже, глупо попался мантии. — То есть, отвечать не хотим, тогда всех троих положу. Ответы из Таноса выбью сам. С кого начнем? — Так, стоп. Вы не за Таноса? — паучок тоже убрал шлем. — Мы так-то тоже. Мы с Земли.       Атмосфера после этого высказывания стремительно разрядилась, а все оружие было убрано. Конечно, ни о каком доверии еще не было и речи, но хотя бы стало ясно, что они не враги. Паучок, извиняясь за то, что подставился, улыбнулся Старку и встал поблизости, не решаясь влезть в спор между двумя мужчинами. Его Тони и странным мужчиной, зовущим себя Звездным Лордом.       Мага было не видно не слышно, и Питер оглянулся назад, с удивлением замечая мужчину, оплетенного странными печатями насыщенного зеленного цвета. Он совершал непонятные пассы рукой, ни на что не реагируя. — Я просмотрел четырнадцать миллионов вариантов будущего, — спустя какое-то время Стрэндж прервал их спор. — И в скольки из них мы победили? — Питер с надеждой смотрит на мага, и тот с сожалением опускает взгляд. — В одном...       Питер не верит услышанному, он неосознанно отступает назад, натыкаясь спиной на грудь Старка. От того, что мужчина рядом, становится спокойнее. Паучок чувствует его дыхание в своих волосах и тяжелые ладони на плечах. Так хотелось развернуться и спрятаться у него в объятиях, но паучок не смел этого сделать.       Они проиграли. Нелепо, глупо. Танос размазал их, будто они были лишь жалкими букашками на его пути. Лишь Старк и Стрэндж все еще стояли на ногах. Паучок видит, как Танос одним сильным движением вонзает в Старка его же клинок. Он кричит, не слыша себя, и несется к Тони, подхватывая его оседающее тело. — Тони, Тони... — мальчишка безумно шепчет, — только держись, не умирай, я сейчас... — он замораживает рану специальной жидкостью, останавливая кровотечение и совершенно игнорирует стоящего за спиной титана, что с интересом наблюдал за ним, направляя в их сторону перчатку, на которой уже начал собираться фиолетовый свет. — Стой! — голос мага обращает на себя внимание пришельца. — Не убивай их... Я отдам камень, если ты пообещаешь, что сохранишь им жизнь. — Даю свое слово, — Танос опускает руку и Стрэндж отдает ему камень времени. Зеленый камушек занимает свое место в перчатке, а титан уходит с планеты, открыв портал.       Старк прижимает к себе Питера, что тихо всхлипывает, безуспешно пытаясь сдержать слезы. Ему уже все равно на возможных свидетелей, он успокаивающе поглаживает паучка по спине и сцеловывает его слезы. — Главное, мы живы, так что обязательно что-нибудь придумаем... Вернемся на Землю       Тони сам не верит уже, что все будет хорошо, но он не смеет показать этого Питеру. Мужчина пытается улыбаться и так же уверенно смотреть на мир.       Когда спустя всего несколько минут, один за другим, вся их новообразованная команда начинает рассыпаться в пыль, тело мужчины сковывает первобытный ужас. Отнюдь не за себя – за его мальчика. За его солнышко. Он лихорадочно прижимает Питера к себе, несмотря на острую боль в боку, он цепляется за него не желая отпускать. — Тони... что-то мне плохо... — голос паучка ослаб, он еле стоит на ногах, и они вдвоем падают на песчаный пустырь. — Нет-нет-нет... — Тони почти безмолвно шепчет, чувствуя, как его сердце сжалось, а легкие не способны сделать вдох. В глазах Питера такой же страх, но мальчик ничего больше не говорит, поджав губы. Он прерывисто дышит, явно пытаясь бороться с появившейся неожиданно слабостью. — Я люблю тебя, — Питер шепчет из последних сил, — люблю... — и рассыпается в его руках.       В этот момент Старку кажется, что вместе с Питером рассыпалась его душа. Он хочет кричать, но не может издать ни звука, лишь смотрит, как ветер уносит песчинки, что некогда были его паучком. — Так нужно, он вернется... — маг с сочувствием смотрит на сломленного мужчину и тоже исчезает в облаке пыли.       На его руках растворился целый мир. Его персональный, личный и такой прекрасный мир. Питер для него все – он его солнце, его отрада, его единственная любовь. И всего этого Тони только что лишился, лишь смотря на то, как песчинки исчезают в танце с ветром. Он еще долго не может понять, что произошло. Как все привело к этому.       Он сидит на земле, когда всюду один лишь песок, все еще перебирая в руках то, что осталось от Питера, и роняет слезы, которым не давал прохода многие годы. Они душат его, перехватывают дыхание, вызывая острые приступы боли от ран.       Многие годы на щеках своих он не чувствовал дорожки слез, все сдерживая в себе, не давая этому пройти наружу, показать всем слабость. Сейчас он чувствует себя слабым, никчемным и таким беспомощным. Он не смог ничего сделать. Не смог спасти то единственное, что было для него важнее этой гребанной Вселенной, что было для него важнее самого себя. — Нет, — сдавленно шепчет Тони, срывая всхлип и почти что ничего не видя из-за слез на глазах.       Слова мага никак не помогали, лишь давали внутри маленький огонек надежды, благодаря которому он все еще не схватил валяющийся рядом кинжал и не проткнул себе сердце, лишь бы больше не чувствовать раздирающей душу тоски и снова увидеть Питера. Грудь сдавило до боли. Невыносимой, тяжкой, которую не выдержит даже Железный Человек.       Питер очнулся на идеальной глади воды. Небо над ним было безмятежно прекрасным, казалось, что оно вмещает в себе все оттенки от красного до желтого. На душе было так спокойно, как не было никогда в жизни. Парень прикрыл глаза вдыхая полной грудью и тепло улыбаясь. «Так хорошо...»       В голове не было совершенно никаких мыслей. Мальчишка сейчас даже не вспомнил бы как его зовут, откуда он, лишь приятная пустота и отрешенность, которая была нарушена резкой болью где-то в самом центре головы.       От неожиданности мальчик вскрикивает и садится, хватаясь за виски. Новая вспышка боли принесла имя: Тони. Его так зовут? Следующие мгновения слились для него в один сплошной ком боли. Его голову буквально разрывало на части от воспоминаний, что беспорядочно всплывали в его сознании.       Он вспомнил, что его зовут Питер Паркер. Он вспомнил человека, который не дал ему остаться в счастливом забытье нового мира – Тони Старк. Мальчик плачет, прижимая коленки к груди. Он один. От мыслей, что испытал Тони, когда он рассыпался у него на глазах, сжимает сердце. «Я вернусь... Тони, только подожди...»       Паучок судорожно начал оглядываться, пытаясь увидеть хоть что-то в этом прекрасном, но одиноком мире. Слезы бесконтрольно лились из глаз, но он не обращал на них внимания. Вдалеке Питер заметил расплывающийся силуэт какого-то сооружения и побежал со всех ног туда. Он хотел как можно быстрее разобраться где находится и вернуться к Старку. Буквально чувствуя, какие эмоции сейчас испытывает мужчина.       Сооружением оказался какой-то храм, чем-то напоминающий земные, а у самого входа стояла маленькая девочка. Она задумчиво и несколько удивленно рассматривала паучка. — Эм, привет, я Питер, как тебя зовут? Ты знаешь где мы? — мальчик тут же подбежал к ней ближе, рассматривая необычный зеленый оттенок кожи. — Мы в мире душ... - голос, словно ночной шелест листьев, казалось бы, раздался из каждого уголка пространства. — Как отсюда выбраться? — паучок нетерпеливо подпрыгивал. — Я обычно никого не отпускаю, — девочка кровожадно улыбнулась, в миг теряя детскую невинность и преображаясь в опасное, древнее существо.       Питер оцепенел под ее острым взглядом. Неприятный холодок пробежался по телу, а по спине скатывался холодный пот. Паучье чутье буквально вопило о смертельной опасности, но мальчик не мог даже пошевелиться. — Я смерть, и это – мой мир.