"Карты..."

      Часто нам кажется, что мы теряем себя в этом мире. <i>Просто в какой-то момент перестаём видеть себя в сегодняшнем дне. Перестаём испытывать какие-то эмоции и чувства. Мы просто, почти мгновенно, словно бы проваливаемся в какую-то неведомую темноту, одновременно манящую и устрашающую до чёртиков. Нам приходится падать в эту самую чернь, в которой нет ничего и никого, в том числе и нас самих там уже, возможно, и нет… </i>       Такое состояние сейчас было и у маленькой брюнетки, съёжившейся в комочек и лежащей на просторной постели. Она, казалось, совсем не шевелилась, только её ресницы подрагивали в такт едва слышному сопению во сне. Со стороны всё в ней представало спокойным и умиротворённым, даже расслабленным. И никому бы, возможно, и в голову не пришло то, что буквально несколько часов назад, эту самую тихую девчонку вырвали из лап холодной смерти. Вырвали в один из последних моментов борьбы, когда уже почти не оставалось никаких шансов.       Но сейчас это было уже неважным. Важным было то, чтобы она, наконец, распахнула глаза, пробудившись от ночного наваждения и вернувшись к нему, сидящему возле её постели, из своего закрытого мира боли и иллюзии. И она, кажется, действительно, возвращалась. Постепенно и робко. Открывая свои безумно красивые зелёные глаза. Возвращалась, когда ощущала мягкое прикосновение к своей руке. Просто, как замёрзший зверёк подбегала к теплу.       Сознание возвращалось к Кристине туманно. Она тупо распахнула глаза и смотрела на всё впереди себя несколько минут, даже не моргая, словно замирающая кукла, не понимая, что происходит. Видя лишь какие-то образы, но не осмысливая их. Казалось, что она впала в какой-то малопонятный транс, однако это мгновение скрылось также резко, как и пришло.       Просто Ефремова неожиданно хлопнула глазами и интуитивно чуть сжала мужскую ладонь, удерживающую её. И это всё получилось так произвольно и легко, что девушка даже не до конца осознала всё происходящее. Только через несколько секунд приняла тот факт, что перед ней сейчас Михаил, и он смотрит на неё усталыми, но красивыми карими глазами. Пересечение взглядов. Зелёные в карие. От этого что-то в груди болезненно кольнуло.       Никто из них ничего не говорил. Да и нужно ли это было? Они просто смотрели друг другу в глаза. И это казалось куда более правильным, чем всё то, что происходило до этого. Все эти бессмысленные бегства и игра на нервах, как будто выяснение того, кто победит. А ответом оказалось банальное принятие: Они оба проиграли. Проиграли в тот самый момент, как только встретились в том чёртовом доме её отца.       Мафиози отклонил голову вбок, улыбаясь уголками губ и устало выдыхая. Это выглядело настолько измученно, что сравнимо было только с выражением лица невинного узника, попавшего в переплёт. Но Михаилу было всё равно, он давно разучился жалеть себя и других. Только, несмотря на это, именно Крис почему-то хотелось хотя бы немного оградить от этой изматывающей её боли, заставившей пойти на такой серьёзный шаг.       Он поднял свободную руку вверх, а потом уверенно, но мягко коснулся тыльной стороной ладони её щеки. Она прикрыла глаза. Устала. А прикосновение стало настолько дорогим и тёплым, что не хотелось больше думать ни о чём, только приникнуть ближе и согреться хотя бы чуть-чуть. Согреть собственное тело, до сих пор сотрясающееся от холода воды и отогнанной смерти.       Невольно подумав об этом, Кристина подалась вперёд к ласкающей руке, к которой так хотелось стремиться, как к исходящему свету. Брюнетка сама неожиданным порывом обхватила его за шею, заставляя отнять мужскую ладонь от своей щеки. Но так было ещё лучше. Приникать почти все телом к источнику тепла. Нужно и правильно, как в дешёвом романе.       Она ожидала, что он скажет что-то, пошлёт к чертям, но мафиози молчал, только осторожно гладя её темноватым волосам, в то время, как ей оставалось лишь теснее прижиматься к нему и утыкаться носом в его шею, пытаясь сдержать рыдания. Не из-за этой ужасной ночи, а из-за того, как он успокаивающе гладил её по волосам, как делала только мама.

Мама…

      Она всегда также касалась её волос, нашёптывая какие-то милые вещи, делала всё так, будто Крис и вправду была ценностью. Также сейчас делал и Михаил. Просто и легко, успокаивая. От этого снова захотелось спрыгнуть с моста. Ведь она не заслуживала этого всего. Не заслуживала… Однако с замиранием ждала его нового прикосновения, чуть сильнее сжимая его шею. — Зачем? — без лишних слов спросила брюнетка, пытаясь успокоиться и не выдать того, что происходило у неё внутри. А внутри всё переворачивалось и рассыпалось от непонимания того, для чего он вытащил её в эту ночь, не дав уйти. — Зачем?       Несколько минут мафиози молчал, пытаясь найти ответ на её вопрос. И, если быть честным, не знал его до сих пор. Он просто сделал так, как посчитал нужным. И решение это родилось в одно мгновение. В то самое, когда мужчина увидел, как она прыгает с чёртового моста.       И тогда что-то кольнуло, как и тогда, когда Михаил привёз её в особняк. Когда дождался врача, и тот осмотрел Ефремову, удивившись тому, что девушка, совсем не пострадала в отличие от мафиози. Когда он аккуратно погружал её в тёплую ванну, чтобы согреть. Когда просидел с ней этот остаток ночи. Зачем? Этого он не знал и, наверное, не хотел. — За тем, чтобы я тобой не наигрался, мы же так и не опробовали твою постель, — беззлобно сказал мужчина. Он никогда не видел её в таком растерянном состоянии. Всегда собранная и язвительная, она представала перед ним израненным подростком, которого не долюбили. И это её состояние и боль хотелось прогнать привычной иронией. Но мафиози понял, что это здесь ни к месту. И только поэтому тихонько и серьёзно добавил. — Чтобы ты просто жила, идиотка… — А ты спросил, нужна ли мне эта жизнь? — сорвалось с её губ, прежде чем Ефремова успела подумать. Но тем не менее это было, действительно, тем, что было в голове всё это долгое время. И спросить это намного легче, не смотря в его глаза. — Зачем она нужна мне, м?       Михаил ещё долгое, как ей кажется, время не говорит ни слова. Просто отстранённо перебирает волосы, будто игнорирует или будто не слышал заданного ему вопроса. И Кристина уже не ждёт никакого ответа, однако неожиданно вместо слов ладони мафиози накрывают её спину, затем бережно ложатся на плечи. И эта лёгкая манипуляция с его стороны заставляет её лицо оторваться от его шеи, а глаза снова утонуть во взгляде его карих глаз.       И в который раз брюнетка отметила, что ни у кого и никогда не видела такого оттенка глаз. Этого цвета тёмного шоколада, в котором легко можно попасть в водоворот, упав на самое дно без шансов выбраться. Она так засмотрелась в них, что совсем пропустила тот момент, когда губы мужчины опустились на её шею, оставляя на ней короткий бережный поцелуй. Ефремова прерывисто выдохнула от неожиданной ласки и интуитивно прикрыла глаза.       Михаил же не прекратил своих действий. Он осторожно перекинул волосы девушки на одно плечо, освобождая другое для своих откровенных поцелуев. Мужчина оттянул края собственной рубашки, вчера наспех надетой на неё, и губами заскользил по костлявому плечу, невольно отмечая худобу Крис. Раньше не особо замечал это, а сейчас обнимая её, буквально прочувствовал.       Прочувствовал каждый позвонок под своими пальцами, прочувствовал хрупкость костей. От этого всё как-то против воли сжалось. А руки только сомкнулись на ней сильнее, и губы стали ласкать с ещё большей нежностью. С такой, на которую мужчина был только способен. Ему просто причинять ей ещё большей боли, чем она уже испытала.       Мафиози осторожно провёл носом по её волосам, вдыхая запах. Запах канальной воды, который ему вчера не удалось смыть. Кажется, он и сам этим пропах, но сейчас было плевать. Плевать, когда его ладони сжимали такое юное и красивое тело, разливая тепло своими касаниями. Плевать, когда губы скользили по девичьей скуле. Плевать, когда её пальцы снова притянули его за шею, немо умоляя посмотреть в свои зелёные глаза. Будто бы брюнетка насыщалась от этого простого жеста… Он не возражал… — Чтобы чувствовать, — мягко в несвойственной манере оповестил Михаил. И Крис вдруг нечётко осознала, что это и есть ответ на свой вопрос. — Чувствовать, малышка. Это уже немало… Ощущать трепет, когда тебя прижимают к себе. Ощущать то, на что другие не способны. Поэтому никогда не смей больше делать так, как сделала. Никогда…       Эти слова не были криком, но прозвучали из мужских уст именно так, заставив Ефремову поёжиться и немного задрожать, однако сказать что-то в ответ она не посмела. Ведь в следующую секунду мафиози неожиданно обхватил её голову двумя руками, зарывшись в волосы и сверкнув глазами, а потом просто поцеловал.       Поцеловал именно так, как умел только он. Властно и настолько осторожно, что даже её сердце, равнодушное ко всем этим действиям за эти годы, начинало дрожать и заходиться быстрее. А мозг и вовсе отключился. Осталось только слепое желание прижиматься теснее и ближе. Просто следовать за его прикосновениями. Следовать за его бешенной энергетикой, которой он, словно пытался вернуть её к жизни.       Он целовал её так, будто она, действительно, была дорога ему. Целовал одними губами, терзая и прикусывая, в какое-то мгновение заставляя почувствовать себя и в правду живой. Заставляя чувствовать. Хотя она думала, что уже на это не способна.       И ровно в тот момент, когда Михаил отстранился от неё. Девушка поняла, что именно это заставило её чуть заколебаться тогда на мосту. Его взгляд. Его прикосновения, сохранившиеся в памяти. Несмотря на которые, она всё равно сиганула в воду. Но все эти мысли сейчас таяли под пронзительным взглядом карих глаз, смотрящих напротив.       Он собирался уйти, чуть привстал, заставляя её опустить руки, чтобы отпустить его, но Ефремова не сделала этого, чувствуя, что что-то отчаянно восстаёт против этого. Просто сегодня ей так нужно было хотя бы ненадолго убежать от одиночества. Хотя бы в какую-то другую иллюзию. Хотя бы ещё на несколько жалких минут. — Тебе нужно поспать, — уверенно проговорил мафиози, вспомнив предписание врача, только девушка неожиданно хватает его за запястье, не позволяя уйти. Это настораживает. — Ещё несколько часов. А мне нужно идти…       Мужчина делает акцент на последней фразе, хотя сам уже начинает понемногу сомневаться в том, что уйдёт, когда её глаза так жалостливо и внимательно смотрят на него, словно заглядывая в самую душу, в отсутствии которой он уже сам давно был уверен. — Я не усну без тебя, — капризно утвердила Крис, чуть грустно улыбаясь и качая головой, сдерживая крик, рвущийся из груди, замечая его замешательство. - Ещё несколько минут, пожалуйста…       Михаил невесело хмыкает, но почему-то не уходит. Садится рядом с ней на постель. Осторожно откидывается на подушки, решая, что и ему тоже вздремнуть хотя бы часок, он ведь и так не спал всю эту длинную ночь, но маловероятно, что получится ли сделать это с раздирающей болью в рёбрах. Оставалось только надеяться, что ничего серьёзного. Хотя он — мужчина. Выдержит.       Кристина на минуту задумалась, а потом просто легла рядом, умостив голову на его плече и коснувшись ладонью его груди. Мафиози ничего на это не сказал, просто привычно усмехнулся. Он понимал, что сейчас она вряд ли уснёт, а бросать её так не поднялась бы рука. В его голова мелькнула догадка, и он решил, что осуществить её ничто не помешает.       Он пошарил рукой по стоящей недалеко тумбочке, натыкаясь на лежащую там книгу, которую он приметил ещё до этого. Когда-то давно у него появилась привычка читать перед сном. В принципе о её появлении он совсем не жалел, а потому подумал, что может быть девчонка раньше заснёт, если он ей почитает, тем более, что эта книга, которую он взял сейчас, ей как-то дорога, раз из-за неё она заставила его тащиться тогда к ней домой.       Мужчина спокойно взял в руки, неприглядную книгу, отметив в момент, что Крис напряглась. Это его насторожило. Неизвестно, что затронуло это действие в её психике. Михаил поспешил убрать предмет, однако брюнетка неожиданно тут же накрыла его руку своей. — Прочитай мне, пожалуйста, — её рука сжала его запястье. А в зелёных глазах застыло непонятное ему чувство. А сама брюнетка лишь поудобнее устроилась ближе к нему, болезненно сглатывая.       Мафиози не посмел проигнорировать её просьбу, хотя и видел, что девушке она далась с трудом, однако всё же начал. - Один богатый человек после смерти своей жены женился второй раз на вдове, очень спесивой и заносчивой. У неё были две дочери, во всём похожие на мать, такие же гордячки. А у него была дочка кроткая и добрая, вся в покойницу мать. Мачеха сразу невзлюбила падчерицу за её красоту и доброту. Она заставляла бедную девушку делать самую грязную работу по дому: мыть посуду, подметать лестницу и натирать полы. — Осторожно повествовал Михаил, мягко касаясь волос на её голове. Она только сильнее прижалась к нему, как-то невольно, чуть вздрогнув и укрываясь одеялом. — Спала падчерица на чердаке, под самой крышей, на жёсткой соломенной подстилке. А сёстры её жили в комнатах с паркетными полами, где стояли богато убранные кровати и большие зеркала, в которых можно было видеть себя с головы до ног. — Мужчина осторожно обнял её за талию, даже в какой-то степени чуть властно, ощущая, как в который раз за день Крис утыкается в его грудь. — Бедная девушка терпеливо переносила все обиды и не смела жаловаться отцу. Всё равно он только выбранил бы её, потому что во всём слушался своей новой жены. Окончив работу, девушка забиралась в уголок у очага и садилась на ящик с золой, и за это прозвали её Золушкой.       Мафиози продолжал читать ещё несколько минут, обнимая брюнетку… А ей казалось, что она так ненадолго попала в детство, когда мама читала ей эту сказку, прижимая к себе и шепча ласковые слова. И от этого что-то в который раз оборвалось внутри…

И она просто заплакала. Так по-детски. Так просто. А он лишь сильнее прижал её к себе, что-то прошептав, целуя в макушку.