"Карты..."

      Михаил всегда знал, что в большинстве случаев всё в этом суровом мире поддаётся объяснению, просто порой логическому, порой эмоциональному. И также определённо всё это объяснимое имеет свою цену. Только у каждого она своя, обусловленная своими мотивами, желаниями и стремлениями. Однако обычно эта цена всегда несоизмерима высока для каждого.       Для мафиози это всегда было нерушимой истиной, которая не раз себя доказывала в течение всей его жизни. Много раз ему отчаянно приходилось сталкиваться с теми безумствами, на которые шли люди, чтоб получить желаемое. Они готовы были убивать, истязать, уничтожать, при этом сохраняя на лице выражение искренней скорби. Мужчина не был исключением, но от притерности притворства его всегда воротило, а потому радушную маску он не надевал, считая это ещё большим унижением.       Именно поэтому после разговора с Каймановым мафиози не стал примерять на себя радушный тон, который был совершенно ни к чему. В создавшей ситуации оставалось лишь думать, как выйти из неё с минимальными потерями и рисками. Хотя Михаил не был идиотом и даже на этапе мысли осознавал, что сделать это будет непросто. Однако мысли об отказе даже не допускал.       Ему не хотелось влезать в истоки своего решения, но не признаться себе в том, что многое решило поведение самой этой злосчастной девчонки, было бы безумно глупо. В конечном итоге мужчина не был конченным козлом, чтобы сначала приютить Крис, как котёнка, а потом выкинуть на смерть. Он же тогда вытащил её из канала, а, значит, сам определил её судьбу.       Да и было кое-что, в чём Михаил не до конца себе признавался. Ведь даже сейчас сидя за своим рабочим столом в кабинете и перетасовывая в руках колоду карт, он не мог перестать яркими всполохами вспоминать её порывистые касания, стоны и прижимание его ладони к её груди. И на минуту ему показалось, что эта брюнетка совсем овладела его мыслями. Такая маленькая и сильная.       Его айтишник упёрто кричал, что она лишь одна сплошная проблема, многие из его подчинённых не понимали, почему из-за неё мафиози открыто ввязывается в склоку, которая попьёт ему самому достаточно крови. А он и сам не мог объяснить, почему был твёрдо уверен, что всё то, что когда-то о ней ему рассказали не больше, чем очередное враньё. Это была интуиция. Её зелёные глаза — это глаза ведьмы, но никак не убийцы.       Загадкой оставались только непонятные обстоятельства той смерти одного авторитета. Это единственное, что его интересовало. Однако спрашивать у Кристины было бы бесполезно, она бы ушла в себя, сжавшись и колко отшутившись, начала бы его побаиваться. Этого ему не хотелось. В таком случае оставался лишь только один человек, который мог пролить на это свет. Но не факт, что стал бы. Только попробовать всё же стоило.       Вечером выходя из особняка, оставляя Крис на их постели, он подумал, что не стоит больше тянуть. Должен же мафиози понимать, как избавить её от преследования и от кошмаров, что мучают её каждую ночь. Не надо было быть семь пядей во лбу, чтобы догадаться о них. Достаточно было услышать пару раз её крики, увидеть постоянно красные глаза от хронического недосыпа. Радовало его почему-то только то, что после их близости девушка, кажется, крепко уснула, а он, увидев её такой, не удержался от желания поцеловать в тёмную макушку.       И это в какой-то степени лишь ускорило его решение, дав понять, что нужно узнать всё более подробно. Не зная всей правды, невозможно скоординировать план действий. Наверное, именно поэтому он и попросил привести к себе Марата. Ему необходимо было с ним поговорить. Без угроз. Только спокойно и миром.       И хоть ждать пришлось несколько часов, мафиози сохранял спокойствие. Отчасти понимая, что это заслуга их времяпровождения с Крис. Ощущение расслабленности и удовлетворённости растекалось по венам, заставляя чувствовать себя лучше. Пришлось признать, что у этой девчонки неплохо выходило снимать его стресс и усталость, выжимая все соки.       Мужчина улыбнулся, откидываясь на спинку кресла и чуть прикрывая глаза. Он откинул карты на стол, решая, что пока хватит взаимодействий с ними, ведь они — сила, способная возвысить и одновременно уничтожить. Сейчас ему необходимо сконцентрироваться на более специализированных делах. В последнее время Михаил непозволительно расслабился, пришло время это исправлять.

Ведь секс сексом, а деньги сами себя не заработают. Влияние само не возрастёт.

      Мафиози уже хотел приподняться с места, как услышал стук в дверь, осторожный и даже какой-то робкий. Он бросил привычное «войдите», но посетитель явно к нему не спешил, замявшись на пороге. В лёгком непонимании мужчина повторил, но уже чуть громче. Тогда за дверью послышалось шебуршание, а потом в его кабинет тихими шагами вошёл юноша. И от Михаила не укрылось его бешеное волнение.

Перед ним стоял Марат.

      Брат Кристины смотрел на него с болезненным перепугом, пальцы его правой руки дёргали край рукава его чёрного пиджака, а глаза налились ужасом, пробегая взглядом от одного угла комнаты до другого. Юноша был жутко бледен. И походил скорее не на молодого парня, а на несчастного забитого ребёнка. На минуту мафиози стало не по себе, и недавняя улыбка сползла с его лица, уступая место серьёзному выражению лица.       Почему-то мужчина не стал вставать, а только ровно сел в своём кресле и отклонил голову набок, поставил руки на стол, сцепляя пальцы в замок. Он знал, что ему необходимо начать разговор, однако от вида Марата внутри всё похолодело, а слова застряли в горле. Конечно, Михаил догадывался, что парнишке досталось нехило, и годы в психушке дают о себе знать, однако ему отчаянно хотелось верить, то спустя несколько недель нормальной адаптации чуть изменят его. И только сейчас мужчина понял, насколько глупы были такие мысли.       На минуту вспомнилась «Палата №6» у Чехова. Кажется, там врач уверял больного, что его положение не так страшно и думал так сам, пока не попал в дурку, а потом уж понял, что за бред нёс тогда. Так и он. Думал ересь. Действительно, разве могут дни сгладить те травмы, что наносились годами?       Он опрометчиво задумался, а брат Крис всё это время стоял подле него, бледняя с каждой секундой всё сильнее и сильнее. В его голове уже одна хуже другой мелькали догадки. Что-то с Крис? Снова преследование? Его снова возвращают в психушку? Он больше не нужен? От этого хотелось и заплакать, и взвыть, заколотить ногами по полу, упасть и заорать одновременно. Голову начало сдавливать. И ещё немного, и вовсе казалось, что всё внутри разорвётся, выставляя наружу истерику. Однако из последних сил Марат держался, учащенно дыша и дрожа всем телом.       Словно почуяв его эмоции, Михаил вдруг резко подался вперёд, тоже немного нервно выдыхая. Он протянул ладонь вперёд, как бы в приглашающем жесте, предлагая сесть. Но юноша лишь снова замер, округляя глаза. В его взгляде читалось очередное и полное непонимание. — Садись, Марат, — относительно доброжелательно произнёс мафиози, кивая на стул перед собой. Брат Крис снова замешкался, во все глаза смотря на него. И невольно он отметил, что у них мало общего во внешности с сестрой. По крайней мере глаза точно не похожи. — Я хотел с тобой поговорить. Не переживай. Просто поговорить.       Сделав акцент на последнем слове, Михаил надеялся, что его поймут правильно. И в самом деле вышло именно так. Юноша нервно сглотнул, но сел напротив, втягивая голову в плечи и кладя свои ладони на колени. От мафиози не укрылась дрожь его пальцев. Но он постарался не обращать внимание, а его взгляд покосился на висящую на стене картину. — Что-то случилось с Крис? — неожиданно тихо подал голос Марат. И мужчина резко перевёл на него взгляд, тут же качая головой. Тот выдохнул. Это облегчение не укрылось от мафиози. Почему-то в этот момент ему показалось, что он сможет с ним поговорить. — Тогда это касается меня… — Он прикусил губу, а его руки совсем сильно задрожали, а на лице проступило выражение нарождающейся истерики. Совсем немного и казалось, что он упадёт. Михаилу самому стало на миг страшно. — Если что-то насчёт меня, то прошу не говорите Кристине. Она не… не переживёт… — Нет, — резко оборвал мафиози, не давая додумать что-то юноше и загнать себя в угол. Нужно было рубить сразу. — Я хочу поговорить с тобой о твоей сестре. Врать не буду — меня интересуют обстоятельства, после которых на неё ополчился авторитет, хорошо тебе знакомый, а тебе заперли там, откуда ты вышел совсем недавно. Это очень важно, и я хочу, чтобы ты рассказал мне всё без утайки. Это необходимо прежде всего Крис… Ведь Кайманов…       Ещё секунда. И Михаил осознал, какую ошибку совершил. Ведь в момент того, как он произнес эту фамилию, в глазах Марата промелькнуло истинное безумие. Парень резко стал раскачиваться на стуле, тихо что-то приговаривая, а его руки поднялись голове, и ладони тут же закрыли уши. И мафиози отчаянно начал осознавать, что значит для юноши это…       Это было страшно. Смотреть на то, как человека накрывает припадок. Не надо было идиотом, что его накрывает в приступе дичайшего страха. Марата трясло, всё тело ходило ходуном, он сам качался на стуле, что-то шепча. До мужчины доносились лишь обрывки, ему удалось разобрать лишь умалишённое «нет»…       Внутри брата Крис, действительно, всё окаменело. А то, что он так старательно пытался отодвинуть в своём сознании вылилось наружу. Все эти пытки в белых стенах. Издевательства. Уколы. Сумасшедшие в его палате. Крики. Удары. Страх. Насилие. Господи… За что?! Из его уст неожиданно выдался крик. Отчаянный и дикий. Стало невозможно терпеть.

Не надо! Не надо!

      А потом слёзы. Настоящая истерика, накрывшая с головой. Та самая безумная, которую не остановить. Та, которую не вылечить никакими лекарствами. Та самая, что навсегда искалечила душу. Невыносимо жить с ней. Хуже смерти… — Я не скажу! Она не виновата! — повторял он, продолжая кричать и резко падая на колени. — Она не виновата! Это я… Я — убийца! Её там не было! Она стояла рядом! Нет!!! Отпустите!!! Я не знаю! Оставьте, суки! За что?!       Его кулаки сжались, а через секунду во всю стали колотить по полу. Крик. Стук. От увиденного Михаилу становилось страшно. Он осознавал только то, что, кажется, совершил ошибку, так легко надавив на незажившие раны. И глядя на этот припадок, мужчина чувствовал себя полнейшим ничтожеством, словно сейчас он ударил ребёнка. Чувствовать и видеть всё это было невыносимо.       И единственное, что он сделал, просто встал, резко хватая в руки графин с водой. Несдержанно открыл, а потом одним движением плеснул на брата Крис, не особо на что-то рассчитывая, однако тот на секунду перестал колотить по полу. И это отдалось в голове Михаила.       Не думая, он резко опустился на корточки перед юношей, хватая его за плечи и лихорадочно тряся, пытаясь привести в чувство. Он не знал, как сделать это правильно, однако по-иному не умел, а не делать ничего было бы ещё большей жесткостью. И большим удивлением для него было то, что Марат дёргался, но немного его поведение всё же стихало. Возможно, от испуга силы. — Её могут уничтожить, если ты мне не поможешь. Я не буду врать — она в опасности. Они хотят её убить, но этого не хочу, слышишь? Я хочу помочь Кристине, иначе она обречена! — проорал Михаил в его лицо. И юноша дёрнулся, однако какое-то осмысление появилось в глазах. — Ты можешь ей помочь! Что они в ней нашли? Что она им сделала?! Что?!       Карие глаза мафиози, казалось, загорелись огнём, но он этого не заметил. Просто смотрел на Марата, который пытался отчаянно осмыслить его слова. Фразы о сестре плотно пробивались в его сознание через волны страха, просто потому что важнее неё не было никого, а мысль о том, что с ней сделают то, что и с ним… Никогда.       Его отрешённый взгляд сконцентрировался на Михаиле, словно ища подсказки. И огонь в глазах мужчины им стал. Неожиданно юноша осознал, что его также беспокоит судьба Крис. А память вдруг подбросила фразу: «Верь ему…» Его сестра всегда знала, что говорила.       Это всё напоминало суматоху, отчаянный бред. Слёзы всё ещё стекали по лицу Марата, однако дрожащие губы уже пытались что-то сказать. Оставалось только ждать. И Михаил ждал, уверенно не сводя с него своих карих глаз и сжимая плечи, как бы возвращая к грешной земле. И, на удивление, это самую малость… помогало. Он заговорил… — К-кристина… Она, как мама… У них в-в-с-сегда был особый дар… — проблеял Марат, отчаянно сглатывая. Его ещё лихорадило, а слова всё также давались с огромным трудом. — Что ещё за дар? — недоверчиво уточнил мафиози, а его брови красноречиво сдвинулись. Может быть, это очередной бред, а у парня просто крыша поехала. В его случае неудивительно. От слова «совсем. Но отчего-то интуиция подсказывала, что тут что-то не то. — Дар… — Дар п-п-п-подчинять себе людей, — всхлипывая, шептал Марат. — Она гип-п-нотирует, заставляя человека делать то, что она скажет. Но Крис эт-т-о не нужно. Она тогда рад-ди меня… Они хотели выс-с-с-трелить в меня, — на этом его голос задрожал особенно сильно. — А К-крис… Он-на заставила его встать на п-подоконник и… спрыгнуть… Иначе меня бы не было… О-она меня спасла, а они хотят её ис-с-пользовать, чтобы управлять. А К-крис это не нужно… Она боится этого дар-р-ра. Каждое его применение… её убивает… И может убить… И е-е-ей это не нужно… Он-н-на вообще п-переводчиком хотела стать, а её… к-как шлюху… отец…       И парень снова вскрикнул. А Михаил обомлел, резко отпуская его. В тело и голову ворвалось непонимание. Эта маленькая… девочка… гипнотизёр? Очаровавшие его глаза ложь? С этим связаны её кошмары?       Это казалось ерундой, однако слишком многое объясняло. На мгновение похолодело. И самое страшное, что он осознавал, что это, действительно, может быть истиной правдой. Тогда… может быть, и его действиями рулит Крис? Боже, как непонятно. В мыслях вертелся её образ. Зелёные глаза. И такое дикое слово «гипнотизёрша».       Он снова посмотрел на перепуганного Марата, понимая, что нужно вызвать верных людей, чтобы оказать квалифицированную помощь. Бросать его бы он не стал. А сам осознавал, что сейчас больше всего… Ему необходимо увидеть Кристину, чтобы кое-что понять.....

***

      Как Михаил добрался до дома, он не помнил. В голове всё ещё вертелось всё услышанное, лицо её брата и то, как ему вкололи успокоительное. Это всё заставляло подрагивать и сильнее давить на педаль газа. Нужно было добраться быстрее. Просто снова взглянуть в эти зелёные глаза. Неужели это она управляла им? Неужели им управляли эти её глаза? А он сам лишь игрушка?       С этими мыслями он распахнул дверцу машины и фактически влетел в особняк. Будто фурия мужчина появился на пороге и также быстро застыл, поражённый. На узком чёрном диванчике прямо перед ним лежала Кристина, привычно поджав ноги под себя, а на её хрупком теле красовалась его рубашка. И этот маленький факт в момент вновь что-то перевернул внутри Михаила, вновь по-настоящему задев.       Он тихо шагнул, подходя к ней, стараясь не разбудить. Зачем она перебралась сюда? Замёрзла же, идиотка? И почему его рубашка? От глупости последнего он хмыкнул. Ведь сам ничего не купил ей, кроме вульгарных платьев, запер в доме. Просто отрезал от мира брюнетку. И всё, что ей оставалось… ждать его. Вот она и ждала.       Михаил устало потряс головой, словно на него пролился холодный душ. А потом осторожно опустился на корточки перед ней, как и недавно пробегая ладонью по волосам, чувствуя, что этого ему снова не хватало. И тут же пришло понимание. Сейчас её зелёные глаза не смотрели на него, а он тянулся к ней… Так какой же это гипноз? И что за ерунда вообще пришла ему в голову?       Мафиози снова потряс головой, а потом приподнялся, осторожным движением подхватывая девушку к себе на руки, фактически не чувствуя её вес на руках и ощущая, как её холодный носик прижимается к его груди, а сама она лишь тихо посапывает, тонкими пальцами цепляясь за ткань его пиджака. И это мгновение стало для него неожиданно самым трогательным и интимным, решающим. И он сильнее сжал её талию, осознавая, что его просто тянет к ней, как и сейчас, а её дар, даже если он и есть, здесь не причём.

Не это сделала её в его глазах особенной. Не её дар.

      Это лишь то, из-за чего она страдала. Страдала и сейчас, кажется, зовя во сне «маму» и цепляясь за него, как за какую-то опору. А он лишь нёс её, сильнее сжимая хрупкое тело. Сегодня мафиози совсем по-другому на неё посмотрел…

Узнал… Как сказал её брат, она хотела быть переводчиком?

      С её губ вновь сорвался зов… Она вновь звала маму. А Михаил так просто, прижался к её лбу своим и прошептал: — Я здесь… Всё… Всё хорошо… Больше не бойся…