ххх
13 мая 2018 г., 21:05
Молодой юноша сидел на подоконнике, на таком холодном и вовсе неуютном, как, например, кровать, и курил, свесив одну ногу. Он выглядел вовсе не живым: бледный, ненормально худой и со стеклянным взглядом.
Квартира выглядела под стать своему хозяину: пропахла запахом сигарет, света почти не было, раскиданы коробки из-под пиццы и какой-то лапши и кучи грязной одежды. Сюда пытались зайти близкие друзья Енхо, но он упорно не пускал их, говоря, что ему нужно побыть одному. Это «нужно побыть одному» длилось уже около года. Юно ломился в эту дверь чаще остальных, прося своего лучшего друга открыть хотя бы ему, но Со отвечал всем одинаково: «я не хочу тебя видеть». И парню приходилось сдаваться каждый раз, оставлять еду и сигареты под дверью и уходить, но Юно, забывая на следующий день о том, что, скорее всего, опять не попадет в эту квартиру, возвращался снова и снова. Он не собирался отступать, потому что любит совсем не по-дружески сильно.
Енхо же отдал всего себя другому. Парень был счастлив, весел и даже слишком часто улыбался, будто находился под наркотиком. Тэн — личный наркотик Со, из-за которого он сейчас так стремительно уходит от мира сего, забыв, что у него есть любящие родители и замечательные друзья, которые бы обязательно помогли, только вот юноша этого не хочет вовсе. Ему лишь снова прочувствовать все нежные, словно шелк, касания тайца; его поцелуи — такие чувственные, что Джонни целовал бы вечность, задыхаясь не от недостатка воздуха, а от любви. Парень бы все отдал, лишь бы его маленький и такой любимый Читтапон был сейчас с ним, ругал его за то, что Со снова курит, лишь бы он снова обхватил своими худыми пальчиками его шею и притянул к себе для поцелуя, лишь бы снова Енхо смог подхватить его и отнести в спальню, обжигая нежную кожу любимого своим горячим дыханием, а в руках сжимать его упругие ягодицы. Но былого не вернуть. И Со берет из пачки последнюю сигарету, вновь закуривая.
Енхо и подозревать не мог, что с его счастьем по имени Читтапон что-то неладное, ведь тот всегда дарил такие счастливые улыбки и сладкие поцелуи. Джонни винит в случившемся себя и только. Тэн же, оставляя свое последнее письмо, предназначенное исключительно для своего возлюбленного, писал, что так и должно случиться, что там ему было предначертано судьбой: любить так отчаянно, а потом разбиться на тысячи осколков, летя с небоскреба. «Но я навсегда и полностью в твоем сердце», — последнее предложение. Убивая себя он и не задумывался, что убивает и своего парня.
Молодой парень, лишь изредка забываясь в состоянии алкогольного опьянения, совсем стал забывать, как иногда приятно обдает лицо прохладным ветерком, как круто гулять с друзьями, громко смеясь и не заботясь о времени. Енхо забыл голоса своих друзей, их лица. Перед глазами был лишь образ Читтапона — такого счастливого, улыбающегося и говорящего каждый раз «я люблю тебя, я рядом», и Со поддавался своим же фантазиям, сходя с ума. Он нередко кричал во сне его имя, просыпался в холодном поту и надеялся увидеть рядом с собой Тэна, который обязательно бы прошелся своей теплой ладонью по щеке и подарил сонную легкую улыбку, заставляя расслабиться снова и уснуть, крепко обнявшись. Но он был один. Наедине со своим горем, надеждами и разрушившимися мечтами.
Юно, чье терпение уже было на исходе, и сегодня пришел к Енхо с пакетом в руках. Чон знал, что, скорее всего, его опять пошлют куда подальше, но он не терял надежды и упорно сражался за право хоть одной ногой ступить на порог этой квартиры. Он мечтал просто обнять его и сказать, что все будет хорошо. Он мог отдать всего себя, заставить вновь поверить в то, что возможность полюбить снова есть, что нужно жить дальше, а не помирать так долго и мучительно, как это делает Со прямо сейчас.
Чон Юно — невероятной доброты человек, который располагает к себе чуть ли не с первых минут общения. Всегда готов помочь, поддержать и дать дельный совет. Они с Енхо встретились совсем случайно: когда они с Тэном спорили, выбирая, какое печенье купить. Чон лишь усмехнулся и сказал, что то печенье, которое предлагает американец, гораздо вкуснее. Енхо гордо поднял голову и засмеялся, притягивая к себе тайца за талию, — сразу понятно: их связывает нечто большее, чем дружба.
Юно не планировал влезать в их жизнь, так получилось само. Они стали чаще видеться, созваниваться и писать забавные сообщения в kakaotalk. Юноша незаметно для себя начал восхищаться этим веселым парнем, старался быть лучше для него, даже просил помочь с выбором одежды, ведь видел в Енхо ценителя стиля. Ночью Чон ворочался, прокручивая в голове все сказанное за день в сторону этого парня, и смущался, думая, что каким-то словом мог все испортить, поменять к себе отношение или вовсе оттолкнуть, заставив подумать не то. Странное ощущение, будто ты все еще глупый и такой влюбчивый школьник, который не может объяснить все свои чувства и эмоции, бушующие внутри. И вечный вопрос, мучающий сознание молодого парня: неужели так сильно влюблен, не давал покоя.
Сильный стук в дверь гулом пронесся по всей квартире, застав хозяина на кухне. Енхо затушил сигарету, но вставать с места не торопился. Снова стук, а за ним и звонок в дверь. Такие надоедливые, противные, резкие звуки заставляли Со морщится и нехотя плестись до двери, еле передвигая ногами, вовсе не желая слышать, а уж тем более видеть кого-то.
— Открой мне, — Юно, оперевшись о дверь, продолжал стучать и орать, не волнуясь о том, что могут выйти соседи и выгнать его отсюда.
Енхо понял, кто именно за дверью. Он тяжело вздохнул, подходя ближе и чувствуя, как его ноги становятся ватными, опустился по стене вниз. Он хотел, чтобы прямо сейчас его забыли, стерли все воспоминания, связанные с ним, и Со мог бы спокойно и дальше гнить в четырех стенах.
— Я же знаю, что ты тут. Открой, мать твою!
Парень чуть вздрогнул от столь громкого крика, ведь привык почти все время находится в гробовой тишине, слушая только свои всхлипы, тяжелое дыхание и тихий-тихий голос Тэна на их совместных видео. Он повернул голову в сторону двери и снова тяжело вздохнул, решив, что надо бы встать.
— Уходи, Юно, уходи, — голос его был хриплый, тихий и совсем безэмоциональный, хотя, если прислушаться, то можно заметить легкую дрожь. Неужели опять плачет?
— Мне надоело уходить, зная, что ты там продолжаешь гнить. Открой! — Юно ударил кулаком по железной двери очень сильно, отчего по телу Енхо прошла крупная дрожь, а Чон зашипел, глядя на разбитые костяшки.
Вдруг ключ в проеме зашевелился и издал характерный щелчок, означающий, что дверь наконец открыта. Впервые за долгое время Со открывает ее перед кем-то. Он будто впускает не в квартиру, а в такой хрупкий личный мирок, который не терпит незваных гостей, готовый в любой момент рассыпаться на миллиарды осколков, которые вряд ли потом удастся собрать воедино в предыдущую картину. Юно отпрянул от холодного железа и ошарашенно глянул, как дверь потихоньку открывается, а на пороге стоит такой измученный Енхо, который вот-вот рухнет от бессилия.
***
Парни сидели на кухне в полной тишине, которую разбавляло лишь их мерное дыхание. За те несколько часов, что Чон провел с Со, он успел его накормить и даже смог заставить друга выдавить еле заметную улыбку. Юно старался не говорить о Читтапоне и прочем, но пара слов все же нагло вылезли, и теперь атмосфера между друзьями была явно не самая хорошая. — Давай завтра мы с тобой уберемся, м? — Юно с энтузиазмом взглянул на вновь поникшего Енхо и придвинул свой стул к нему ближе. Младший хочет хоть немного растормошить его, хоть на секунду заставить думать о чем-то постороннем, но, видимо, Со этого вовсе не желает, потому встает с места и медленно направляется в сторону спальни, не сказав ни слова. Это даже обижает Чона. Но тот лишь может откинуть мысли назад и приняться за уборку самому, дабы освежить это помещение. Уборка — то дело, которое заставляет не думать о чем-то плохом, позволяет отключиться и просто делать что-то. Юно начинает с кухни: открывает окно пошире, впуская прохладный ветерок; моет посуду, тщательно вытирая после и раскладывая ее по своим местам; протирает все поверхности (что только не присохло с столу), а после радуется проделанной работе, улыбается, но знает, что впереди много работы. И так, по чуть-чуть, неспеша, заканчивает убираться во всей квартире Енхо, кроме одной единственной комнаты — спальни. Как-то не хотелось ему тревожить своего друга, возможно, младшего окутывал страх быть выгнанным или что-то вроде того. — Зачем? — хриплый голос раздается сзади Юно, старательно протирая пыль с последней полки в гостиной, и тот вздрагивает, не оборачиваясь. — Я не разрешал тебе. — Н-но… ты просто ушел, вот я и подумал, что было бы неплохо порядок навести, у тебя же тут совсем все… — не успевает договорить, как видит, что старший вот-вот расплачется. Но почему? Юно хотел как лучше. Опускается с табуретки и быстро преодолевает расстояние между ними, чтобы обнять крепко и с неподдельной заботой. — Все же хорошо, хён, все хорошо, — гладит по спине и не знает, что еще сделать.***
Время идет неумолимо быстро и, к сожалению, никто не имеет такого могущества, чтобы его остановить. А Юно бы хотелось, хотелось бы поставить на паузу момент их общего с Енхо дня. Но приходиться с болью в сердце принять тот факт, что нет ничего вечного или того, что можно остановить навсегда. Есть лишь момент, пролетающий со слишком большой скоростью. — Поспи, слышишь? Выспись обязательно, а утром поешь, — словно мамочка, дает наставления собирающийся юноша. — Я оставил в холодильнике кое-что, съешь обязательно, — уже готовый уйти, все же замирает, глядя на Енхо, у которого взгляд направлен исключительно в пол, а руки скрещены на груди. — Я обязательно вернусь завтра, а ты обязательно откроешь мне дверь. — Оставайся, — говорит по-прежнему тихо, не поднимая глаз. — Ч-что? — явно опешил, но медлить с тем, чтобы снять с себя обувь и пиджак не стал — хочется поскорее обнять старшего. — Конечно. Енхо устал быть один, устал слышать только свой голос, отдающий эхом о пустое сердце в собственной голове. Ему нужно чужое присутствие в его маленькой квартире. Ему нужно что-то поменять и постараться жить дальше, искать новый смысл.***
После заветного «оставайся» прошел целый месяц, за который Юно, ни разу не опустивший руки, сдвинул это дело с мертвой точки. Он каждое утро вставал рано, готовил завтрак и кормил Енхо, будто самая заботливая жена на свете, после ходил в магазин и покупал лишь полезные продукты (ну и парочку снэков, которые прятал тщательно, приберегая для особого случая). Пришлось сделать даже дубликат ключей от квартиры, потому что мало ли что взбредет в голову старшего. Чон уходил на работу, но каждый вечер возвращался и желал видеть Со за столом, который ест и что-то листает в телефоне. Они даже вышли на прогулку, правда, после очень долгих уговоров младшего и чуть ли не под дулом пистолета, но Енхо вышел и почувствовал, что оживает. Этот майский теплый ветер, цветущие вишни и улыбки людей явно дали толчок для старшего, а тот поддался, надеясь, что спасется от гнетущего прошлого. Со стороны можно было подумать, что они супружеская пара: совместные ужины и завтраки, частые смс от Юно с просьбой о покупке чего-то, потому что не успевает зайти в магазин после работы, чертово совместное проживание. Но лишь у младшего были те трепетные чувства к своему хену, которые он боялся говорить вслух и уж тем более в лицо предмету своего воздыхания. Хотя, Со продолжал быть довольно молчаливым, а в его голове все так и крутились кучи непонятных мыслей, потому нельзя утверждать, что он продолжает видеть в донсэне лишь лучшего друга. Но прошел лишь месяц их жизни вместе, чтобы у Енхо, так страстно и сильно любившего Читтапона, зародились новые светлые чувства, названные любовью. Он и не думал об этом как-то, стараясь просто плыть по течению во что-то новое в своей жизни, что неплохо получалось. Конечно, он безмерно благодарен своему другу, который так вовремя спас его от самого себя, так вовремя сказал нужные слова. Американец бы не поверил, что сможет оправиться после смерти любимого человека, если бы ему это сказали тогда, год назад. Он бы пропустил это мимо ушей, свернулся калачиком на кровати, сжимая в руках рубашку Тэна, и слушал его голос из роликов, которые они записывали «на будущее, чтобы в старости глянуть». Так он и делал, в принципе, не желая видеть кого-то еще, кроме как своего Читтапона, хоть уже и не в жизни. Сейчас же Енхо стал улыбаться, улыбаться Юно, который счастлив все больше с каждым днем только при виде утреннего и растрепанного хена. Этим вечером, вечером последнего выходного, Чон планирует опять вытащить Со из берлоги, чтобы снова подыхать свежим, немного прохладным воздухом, зайти в круглосуточный магазин и купить какой-нибудь напиток и увидеть яркую улыбку старшего. — Пошли гулять, — будто и не спрашивает вовсе, а утверждает, желая получить положительный ответ. — Я не хочу, — Енхо трет глаза и отрывается от телефона. Юно замечает его красные глаза и винит себя в его пролитых слезах — не доглядел. Опускается перед ним на колени и пытается увидеть его лицо, скрытое отросшей челкой. — Тебе нужно перестать думать о нем, Енхо, все в прошлом. Живи настоящим, будь со мной в реальности, — младший уже не может сдержать и своих слез. Слезы текут по его щекам реками, а он их упорно не вытирает, чувствуя солоноватые капельки в уголках губ. — Я люблю тебя, люблю. Не знаю, как потушить эти чувства в себе, я уже ничего не знаю, Енхо. Я думал, что помог тебе, но, видимо, опять облажался… — закрывает лицо ладонями и сгибается, будто его пронзила резкая боль в животе. Старший не знает, как себя вести в такой ситуации, потому медлит с действиями, думая, как сделать лучше. Мысли в голове вовсе смешались, превратившись в какую-то кашу. Это только что было признание? Неужели его кто-то любит? Но Со прекрасно понимал, что не может ответить взаимностью, не может сказать «люблю» в ответ. Пока что не может. Решив, что наилучшее, что он способен сделать сейчас — это просто обнять, Енхо так и сделал, опустившись рядом с другом. — Прости меня, — шепчет Со и гладит по спине дрожащего парня, который периодически всхлипывал, все так и не разгибаясь. — Ты замечательный, Юно, ты самый лучший, — вспоминает, как говорил когда-то эти же самые слова Читтапону, правда, в совсем иных обстоятельствах. — Я не понимаю, как ты еще не ушел, хлопнув дверью, я ведь так ужасен. Вместо ответа Юно обхватывает талию парня своими тонкими ручками и медленно поднимает голову, взглядом цепляясь за губы старшего. Он хочет впиться в них самым чувственным поцелуем, отдать себя без остатка и раствориться. Поровнявшись с Енхо, Юно начинает успокаиваться и все смелее рассматривать лицо друга. Оно красивое, и с этим согласятся многие. Чон уменьшает расстояние между ними до минимума слишком быстро, отчего заливается краской и не знает: стоит ли продолжить начатое. — Я хочу уйти от прошлого, — выдыхает слова почти в губы и берет инициативу полностью на себя. Енхо аккуратно берет лицо младшего в свои большие и теплые ладони и прикасается к чужим губам совсем невесомо, но с той небольшой каплей чувств, которая все же в нем есть. — Может, привыкнешь ко мне, — Юно, устроившись на коленях Со, наклоняется к нему снова и целует более глубоко, со всей той любовью, которая копилась в нем так долго. И, кажется, сейчас время замедлилось, давая Юно возможность показать, насколько сильно он любит этого парня, целуя его так нежно, лишь легонько сминая его губы своими; а Енхо в этот момент понимает, что готов отдаться, готов полюбить снова и дарить свою любовь другому.Думаю, Тэн счастлив за своего мальчика.
