Не подведи меня, Арс.

От весенней духоты не спасает даже опущенное стекло, поэтому Арсений поправляет взмокшие от жары волосы и кивает, утвердительно хмыкнув. Повезло же ему с таксистом — словоохотливый мужичок попался. Хорошо хоть, что собеседник ему не особо нужен, достаточно просто поддакивать иногда. Свернув с главной дороги, машина сбавила скорость, что тут же прокомментировал водитель, сетуя на городские пробки. Попов же расстроился из-за слепящего глаза солнца, которое так вовремя выглянуло и теперь скользило по лобовому стеклу, попадая прямо в лицо. Не обнаружив необходимый козырёк, мужчина не сразу вспомнил про очки на собственной макушке, которые он так не хотел брать. Пригодились-таки. Примерно через десять минут такси остановилось у обочины. Арсений пригнулся и, осмотревшись, спросил: — Это точно то место? — То, то, не волнуйся, — тут же откликнулся таксист, — правильно привёз. Это я тогда одну женщину по другому адресу доставил, ну, перепутал, с кем не бывает. Вот и пришлось её катать. А она ещё с собакой была и... Дальше Попов уже не слушал. Отстегнувшись, он протянул продолжавшему что-то рассказывать мужичку голубую купюру и, поблагодарив, вышел из машины. Обычная, ничем не примечательная улица: рядком стоящие пятиэтажки с магазинчиками и снующие туда-сюда прохожие. На другой стороне — всё точно так же, за исключением серого двухэтажного здания, больше похожего на огромную коробку. Либо болтливый водитель заговорился и всё-таки привёз Арсения не туда, либо то, куда нужно было попасть мужчине и оказалось этим самым «не туда». Достав телефон и набрав нужный номер, Попов стал озираться по сторонам, а как только на звонок ответили, выпалил: — Серёга, ты мне точный адрес дал? — И тебе привет, Арс, — раздалось в ответ. — Да, точный. А ты уже приехал? — Не уверен, но, кажется, да. — Стой на месте, сейчас выйду. Матвиенко отключается, и Арсений разочарованно вздыхает. Стоя под палящим майским солнцем хрен знает где, Попов невольно начинает жалеть о том, что не остался дома. Дурацкая это была идея согласиться на предложение Серёги. Хотя чего уж теперь, приехал же. Получится — замечательно, нет — ничего страшного, попробуем снова, по-другому. Дело в том, что Арсений, после того, как роли в театре перестали приносить успех, а его творческие порывы понесли его в сторону юмора и телевидения, пытается пробиться на какой-нибудь канал. Пусть не на известный, пусть не сразу в эфир, главное начать. Кастинги, проекты, собеседования, пробы — одно за одним и никакого успеха. Давно Попов не добивался желаемого так долго. И когда казалось, что ничего уже не получится и шансов совсем нет, появился Матвиенко. Приехал в квартиру поздно вечером с приятно звенящим пакетом и предложил выпить. Не видевшись больше месяца, они провели всю ночь за разговорами. Серёга, узнав, в какой ситуации оказался друг, тут же рассказал о своём хорошем знакомом, который работает на одном известном канале оператором. — И чем мне может помочь опре.. опере.. оператор, сука, — смог наконец выговорить свой вопрос захмелевший Арсений. — Во-первых, он не сука, — для подтверждения своих слов, нахмурившийся Матвиенко пригрозил пальцем. — Аа во-вторых, оператор тебе не поможет. Ага, всосал, Попов, я с первого раза «оператор» смог сказать! — радостно заорал армян, отчего брюнет поморщился. — О чём это я? Арсений уже открыл рот, набирая побольше воздуха для ответа, как Серёга вспомнил всё сам и, перебив смешно сомкнувшего губы друга, продолжил: — Так вот, у энтого* Димы есть хороший друг, который работает кем-то там ооочень важным, — хвостатый опрокинул стопку спиртного в себя и, поморщившись, закончил, — он-то тебе и ну-жен. Попов с важным видом, будто он принимает самое сложное решение в своей жизни, уставился на бежевую стенку. Когда Матвиенко уже собирался тыкать в друга солёным огурцом, чтобы проверить — жив тот или нет, Арсений как-то грустно спросил: — А кто такой Дима? — Ааарс, ну ты и долбаёёб! — улыбаясь, вынес вердикт Серёга и после откровенно заржал. У армяна Позов Дмитрий был давно внесён в контакты головного мозга, поэтому хвостатый даже не подумал, что Попов его не знает, в то время как сам Матвиенко об операторе ни слова считай не сказал. — Сам такой, — по-детски надувшись, пробурчал Арсений и предпринял попытку встать, как его остановили. — Короче, приезжай послезавтра, и мы всё ре, — Серёга, икнув, глубоко вздохнул, — решим. — А почему не завтра? — Попов сдвинул брови. — Потому что пять утра, — ответил Матвиенко и, взяв бутылку, разлил по стопкам остатки алкоголя. Так вопрос о трудоустройстве Арсения был наполовину решён.

*****

— Ты, блять, как обычно! — возмущается Серёга, когда находит Попова, который прислонился к какому-то дому. Арсений открывает глаза, нехотя отлипает от стены и, перекинув синий пиджак через плечо, подходит к другу. Пожав друг другу руки, они переходят через дорогу и направляются к той самой серой коробке. — Нам сюда? — с нотками недоверия и презрения интересуется брюнет. — Да, Ваше Сиятельство, — наигранно улыбаясь, Матвиенко открывает дверь, больше похожую на гаражную, и пропускает Арсения вперёд. Мужчины оказываются в тёмном, просторном помещении. Слева, вдоль стены, тянутся неизвестно куда ведущие двери, а справа — большое, свободное пространство, где растянут огромный зелёный холст, именуемый, насколько помнил Попов, хромакеем. По периметру стоят камеры, осветительные приборы, какое-то оборудование и прочая необходимая для съёмок ерунда. — Это ангар-студия, — начинает объяснять Серёга, — тут снимают всякие промо штуки, рекламу какую-нибудь и прочую херню. Здесь, — он машет в правую сторону, — всё, собственно, и снимают, а там, — рука показывает налево, — кабинеты для работников, гримёрка и склад с самым необходимым реквизитом. — Это же не главное отделение телеканала? — чисто для галочки спрашивает Арс. — Неет, это одна из студий, таких ещё штук пять по Москве, — спокойно и без подколов говорит армян, подводя друга к неприметному диванчику. — И чё нам тут тогда делать? — Не в постели, Арс, не торопись, — как бы между прочим бросает Серёга, смотря в телефон и явно набирая сообщение. Попов, пропустив дурацкую шутку мимо ушей, садится на диван и закидывает ногу на ногу. — В общем, я пойду переговорю с Позовым, узнаю, что да как, ты — сиди тут, — с этими словами Матвиенко уходит вглубь помещения и скрывается за последней дверью. Арсений остаётся один, что его удивляет, и, надев пиджак обратно, откидывается на спинку, скрещивая руки на груди. В такой большой студии очень прохладно. Серёга возвращается минут через двадцать и, пнув, судя по всему задремавшего друга, по ноге, падает рядом. Попов вздрагивает и садится ровно, снимая уже ненужные солнцезащитные очки. — Короче, Шастун здесь, — радостно сообщает армян. — И? Матвиенко закатывает глаза и, почесав бороду, неестественно спокойно отвечает: — Шастун Антон Андреевич, чей-то там зам или ещё кто-то, хуй пойми, короче. Вон, следующая дверь. Тебе нужно просто поговорить с ним, и всё — считай рабочее место на крутом телеканале твоё. Арсений пялится в одну точку, обдумывая услышанное. — Звучит как-то слишком просто. — Чё тебе опять не нравится? — вскидывается Серёга. — Я за него прошу, договариваюсь, место ему выбиваю тут. «Слишком просто». Иди сам попробуй договориться, посмотрю на тебя. — Да всё, всё, успокойся, — отмахивается Попов, переживая насчёт другого. Хвостатый продолжает что-то бурчать себе под нос, строя из себя обиженного всем миром человека. Мужчина в пиджаке наклоняется вперёд и, уткнувшись губами в сведённые в замок руки, локтями упирается в колени. — То есть мне предстоит что-то типа собеседования? — с неожиданным волнением смотрит на Матвиенко Арсений. Тот неопределённо пожимает плечами. — Но я ведь не готовился даже, никаких документов с собой не брал, ничего, — растерянно и отчего-то тихо признаётся брюнет. — Да не парься ты, — успокаивает друга Серёга. — Просто расскажи о себе, отвечай на вопросы и делай всё, что он скажет. Будь собой, Арс. Попов хмурится, но кивает и, встав с дивана, решительно идёт к нужной двери. — Не подведи меня, — вдруг абсолютно серьёзно просит Матвиенко, смотря куда-то в сторону. От решительности не остаётся и следа.

*****

— Да-да? — Никто не заходит. — Войдите. Дверь медленно открывается, и в помещение осторожно проскальзывает мужчина. Шастун отрывает взгляд от монитора и, бегло осмотрев вошедшего, откладывает какие-то бумаги. На пороге стоит симпатичный брюнет лет тридцати, не больше, в синем пиджаке поверх белой футболки, обтягивающих штанах и кедах. Довольно неплохо. — Что-то хотели? — наконец нарушает тишину Антон Андреевич. — Здравствуйте, я.. Кхм, — голос предательски дрожит из-за волнения, поэтому Арсению приходится прочистить горло. — Я от Матвиенко, он.. он хороший знакомый Димы, кажется.. Позова. Да, точно, Позова, оператора вроде. — Да, — Шастун откидывается на спинку стула и отъезжает от стола, — Дмитрий Позов — это один из наших операторов. В кабинете снова повисает молчание. В том, что это именно кабинет, сомнений нет — компьютерный стол, офисный стул и достаточно большой стеллаж с какими-то папками. И вид того, кто здесь находится, подтверждает догадки. Пока диалог не продолжился, и нет надобности думать, что говорить, можно изучить друг друга. Арсений видит перед собой молодого, высокого парня. Он выглядит слишком молодо, язык не повернётся обозвать его таким весомым словом как «мужчина». Светлые, взъерошенные волосы, строгие, но немного игривые зелёные глаза, ярко выраженный подбородок. Внешность немного необычная, но привлекательная, поэтому, Попов уверен, этот Шастун явно пользуется вниманием у девушек. Возможно, не только у девушек. Бежевая рубашка застёгнута на все пуговицы, галстука нет, но чёрный, строгий пиджак отлично справляется со своей задачей — подчеркнуть статус владельца. Если бы Серёга не сказал, что Антон Андреевич всего лишь чей-то заместитель, то Арсений принял бы его за начальника телеканала. Молодого, симпатичного и... властного. Шастун ничего толком не сказал, но то, как он держится, его голос, речь, взгляд — всё говорит об уверенности и силе. Арсений испытывает подобное впервые. Нет, он, конечно, волновался на всех кастингах и собеседованиях, но здесь что-то другое. И Попову это не нравится. Антон видит перед собой очередного посетителя. Пожалуй, единственное отличие лишь в том, что о его приходе ему сообщили заранее. Этот человек, который стоит возле двери, хочет получить здесь работу и, как заверили Шастуна, готов ради этого на всё. Парень сглатывает. Последние отношения Антона закончились примерно месяц назад и с того момента у него так больше никого и не было. Не то что бы не хотелось, нет, как раз-таки наоборот, очень, очень хотелось. Но не отношений — за те полгода ему достаточно выебали мозги и убили не одну сотню нервных клеток, спасибо, хватило. Хотелось трахаться. Просто, жёстко и долго — без всяких там «люблю». И казалось бы, с мужиками оно так и должно быть — сильный пол ведь не любит всякие там нежности. Хрена с два. За три с лишним года гомосексуальной жизни Антон не раз убедился на личном опыте, что парни также падки на нежные слова, признания и чувства. Конечно, не все. Шастун отлично помнит тех парней, с которыми ему довелось провести не одну бурную ночь, где ебали исключительно тела, а не мозги. Это было потрясающе. В чём проблема — возьми да найди себе кого-нибудь на один раз, сними напряжение и живи спокойно. Но, во-первых, работа, которой скопилось достаточно, чтобы забыть о себе и о своих желаниях, а во-вторых, Антон в последнее время не доверяет незнакомцам. Вести кого-то к себе домой — это риск, а трахаться в каких-то клубах мерзко. К тому же, никогда не знаешь наверняка, здоров ли тот, с кем ты хочешь переспать. В общем, у Шастуна был недотрах, и дрочка, к сожалению, не спасала. И тут появляется он. Весь такой на всё согласный, стеснительный, покорный... Хочется взять и трахнуть его прямо здесь, грубо отыметь. Антон испытывает подобное впервые. Нет, он, конечно, не первый раз сталкивается с сексуальным влечением к мужчине, и сейчас даже непонятно, что является первопричиной: затишье в половой жизни или симпатичный и робкий Арсений, но всё равно всё как-то по-другому. И Шастуну это нравится. — Меня предупреждали о вашем приходе, — произносит Антон, поднимаясь и упираясь руками в стол. — Представьтесь. — Арсений, — тут же отвечает брюнет и переминается с ноги на ногу. — Волнуетесь, Арсений? — смотрит с прищуром Шастун, выходя из-за стола. Попов нервно ведёт плечами и, смотря на приближающегося парня, собирает все силы, чтобы тихо ответить: — Немного. Антон, обходя испуганного мужчину, усмехается и, закрыв дверь, кладёт свою руку на чужую напряжённую спину. Подтолкнув Арсения поближе к столу, Шастун, склонив голову, осматривает вид сзади и, оставшись довольным, облизывает губы. — На что вы готовы ради должности на нашем телеканале? — спрашивает Антон Андреевич, становясь у стола и скрещивая руки на груди. Попов напрягается. Тон, с которым задан этот двусмысленный вопрос, хищные взгляды этого парня и сама ситуация в целом вдруг напоминают Арсению начало какого-то порно. Судя по всему, гей-порно. Очень кстати в памяти всплывает просьба Серёги делать всё, что скажут. Чёрт бы подрал Матвиенко за его предложение помочь с работой. Но с другой стороны, это какой никакой шанс получить неплохое место на телевидении... Похоже, отступать уже некуда. — Я готов на всё.

У обоих что-то щёлкает.

У Арсения из-за того, что он понимает, что, возможно, сам подписал себе приговор. Близость с парнем его не пугает, пробовали, знаем, что это такое. Но вот чего можно ждать от этого Антона Андреевича — даже предположить сложно, они едва знакомы.

Попов боится неизвестности.

У Антона из-за того, что теперь нет границ. Не надо искать обходные пути, не надо париться на счёт намёков. Даже переживать насчёт того, как к этому отнесётся сам мужчина, нет смысла. Всё оказалось так просто: дают — бери.

Шастун больше ничего не боится.

— На колени. От приказного тона у Арсения, кажется, стынет кровь, и он непроизвольно отступает назад. На его лице явно отражается испуг, потому что парень напротив недовольно хмурится. — Ч-что? — Я сказал, на колени! — повышает голос Антон и выпрямляется, из-за чего кажется ещё выше. Попов ничего не может сделать. Всё его тело словно сковывают тысячи цепей, он замирает на месте и пытается поймать, выхватить хоть какую-нибудь мысль из того хаоса, который творится в его голове. Но не успевает. Шастун, вцепившись рукой в чужое плечо, с силой давит на него, заставляя растерявшегося мужчину резко, чуть не упав, опуститься на колени. Арсений видит перед собой мужской пах, и от такой близости ему становится пиздец как некомфортно. Когда Попов порывается подняться, его удерживают на месте, и он вынужденно смотрит на то, как перед его лицом расстёгивается ремень, затем молния, и строгие брюки летят вниз. Тут же мужчину тычут лицом в возбужденную плоть, отчего он жмурится, слыша шумный выдох сверху. Антон крепко держит чужой затылок и, не стесняясь, потирается вставшим членом о такую милую, сверху кажущуюся ещё более невинной, мужскую мордашку. Кажется, боксеры становятся лишними. Шастун позволяет Арсению отстраниться, но совсем ненадолго — чтобы избавиться от мешающейся одежды и мельком посмотреть в перепуганные, но оттого такие прекрасные глаза. Антон, к слову, только сейчас замечает, что они ярко-голубого цвета. Символично. Мужчина успевает лишь отрицательно промычать, когда головка довольно длинного члена упирается в его губы. — Открой рот, — просит приказывает Шастун. Арсений упирается ладонями в чужие коленки, словно стараясь оттолкнуть от себя парня. Антон, заметив сопротивление, больно хватает Попова за волосы и, направляя второй рукой член к закрытому рту, надавливая, водит им по губам. — Открой свой блядский рот! И Арсений сдаётся. Он выполняет эту принудительную просьбу и жмурится, когда внушительный орган проталкивают наполовину, задевая корень языка. Попов закашливается и пытается уйти от неприятных ощущений, но Шастуна это не волнует. Парень с силой сжимает тёмные волосы и, не обращая внимание на неудобства партнёра, начинает активно толкаться в горячий рот. Арсению приходится расслабить горло, поэтому когда Антон чувствует, что можно войти ещё глубже, он откидывает голову назад и насаживает мужчину на свой член. Шастун часто и громко дышит, иногда срываясь на блаженный полустон, и продолжает трахать Попова в рот. По его подбородку течёт слюна, в уголках глаз скопились слёзы, и он не перестаёт жмуриться. Арсению неприятно и стыдно, поэтому он сжимает чужие колени так сильно, что, наверное, останутся синяки, но по сравнению с тем, что сейчас делает Антон — это сущий пустяк. Когда парень чувствует, что разрядка близка, он замедляет темп и, наконец, освобождает чужой рот. Арсений наивно полагает, что на этом всё и закончится, но, увы, всё только начинается. Шастун резко поднимает Попова с колен и, одним взмахом скидывая всё со стола, укладывает на него мужчину, давя ему между лопаток. Арсений упирается ладонями в дубовую поверхность, пытаясь встать и вырваться, но Антон перехватывает одну руку и заводит её за спину. Наклонившись, парень вытаскивает из шлёвок ремень и, не забыв о второй руке, связывает чужие запястья. Теперь мужчина практически обездвижен и стоит в заманчивой позе. Шастун не раскидывается ласками от слова «совсем», поэтому, не теряя времени, он снимает с мужчины штаны вместе с бельём и, подставив пальцы к чужому рту, свободной кистью со всей силы бьёт по заднице, оставляя красный отпечаток. Арсений вскрикивает от неожиданности и чувствует, как его языка касаются фаланги пальцев. Хорошо смочив их слюной, что было в его же интересах, Попов открывает рот и часто-часто дышит, пока не чувствует, как в него начинает входить один палец. Антон вводит медленно, но уверенно и, не давая привыкнуть, добавляет второй. Арсений извивается от боли, кусает губы и шипит. Те разы, когда он проводил ночь с мужчинами, его партнёры всегда были снизу, поэтому он даже предположить не мог, что это настолько больно. Спустя пару минут, когда «ножницы», как кажется Антону, сделали свою работу, он добавляет третий палец. Попов не выдерживает и вскрикивает. В эту же секунду, Шастун, продолжая растягивать ноющую дырочку, свободной рукой обхватывает вялый член мужчины и начинает ему надрачивать. Сначала манипуляции не приносят никаких результатов, но постепенно Арсений начинает возбуждаться чисто физически, и вскоре член отзывается на грубые ласки твердостью и привычной тяжестью внизу живота. К этому моменту Антон заканчивает с подготовкой и, подставив головку, резким толчком входит внутрь, выбивая из мужчины под собой сдавленный крик. Вытащив член, парень пару раз шлёпает им рядом с сжимающейся дырочкой, сплёвывает, мешая слюну с естественной смазкой, и, ухватившись обеими руками за чужие бёдра, вгоняет половой орган до самого конца. Арсений кричит так громко, как не кричал никогда. Больно, очень сильно больно. Шастуну кажется, что пары секунд вполне хватило, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, поэтому он начинает двигаться. Толкаться резко и быстро пока не получается, потому что внутри Попова слишком узко, поэтому парень размеренно входит-выходит, снова начиная ласкать чужой член. Наконец, Антон чувствует, что член скользит внутри немного свободнее, значит, можно двигаться активнее. Толчки становятся сильнее, резче, глубже и чаще, Шастун забывается в этих ощущениях и, снова переместив руки на бёдра, начинает грубо втрахивать мужчину под собой в стол. Парень срывается на блаженные полустоны, вперемешку с рычанием, в то время как Арсений под ним скулит и воет. Оргазм настигает Антона резко и неожиданно, ноги охватывает приятная судорога, отчего колени слегка подгибаются. Парень изливается прямо внутрь и по инерции совершает ещё пару толчков, чувствуя, как собственная сперма заполняет всё внутри. Убрав руки, Шастун замечает на чужой коже красные отметины от пальцев, которые позже наверняка превратятся в синяки, и, развязав ремень, выходит из тяжело дышащего мужчины. Антон одевается и садится за стол, в то время как Арсений, сползает со стола и, оказавшись на полу, прислоняется взмокшей спиной к холодному столу. Попов неосознанно тянется к требующему разрядки члену и, несколько раз проведя рукой вверх-вниз, кончает, изливаясь на белую футболку. Хорошо, что он надел именно её, не так сильно будет заметно. Спустя несколько минут, Арсений окончательно приходит в себя и, с трудом поднявшись, одевается, кривясь от ноющей боли. Он переводит взгляд на Антона Андреевича и недоумевает. Шастун сидит, откинувшись на спинку стула, и, как ни в чём не бывало, щёлкает мышкой. Его удовлетворённость выдают только красные щёки и ужасно, до боли и зубного скрежета довольная улыбка. — Чего стоишь? — вдруг спрашивает Антон. — Иди, жду тебя завтра на работе. Внутри Арсения происходит ядерный взрыв. Ему хочется отматерить этого ёбаного Антона Андреевича Шастуна, послать его нахуй, сказать хоть что-нибудь оскорбительное, но вместо этого, Попов бросает тихое «До свидания» и уходит. В этот момент что-то обрывается внутри у Антона. Ему вдруг кажется, что этот брюнет особенный, не такой как все. «Бабская чушь» думает Шастун, доставая из чудом оставшейся на столе пачки сигарету. Хотя где вы встречали мужиков, которые, после того как их грубо и без согласия оттрахали, ни слова бы не сказали, а просто ушли, вежливо попрощавшись? Шастун вот встретил такого у себя в офисе и дал ему уйти. Идиот.

*****

Когда Арсений, открыв дверь, выходит из кабинета, его встречает радостный Матвиенко, который тут же засыпает друга вопросами. Но Попов молчит. Медленно идёт к выходу, не произнося ни слова. Единственное, что слышит от выглядящего подавленным брюнета Серёга — это «Меня взяли» и «Спасибо». Проводив товарища, армян меняется в лице и быстрым шагом идёт к последней двери. С ноги распахнув дверь, Серёга влетает в кабинет и, увидев курящего Диму у окна, шагает к нему. — Ты же, блять, знаешь, что я терпеть не могу, когда ты куришь! Вырванная чуть ли не изо рта сигарета, грустно мелькнув оранжевым огоньком, скрывается далёко за пределами окна. — Ты чё такой взвинченный? — искренне удивляется Позов, смотря на взбешённого Матвиенко. — Да нихуя! — орёт в ответ хвостатый, взмахивая руками и начиная расхаживать по кабинету. — Объясни нормально: что случилось? — Что случилось? ЧТО, СУКА, СЛУЧИЛОСЬ?! — Серёжа, дорогой, успокойся, — Дима встаёт и пытается подгадать момент, когда к разгорячившемуся не на шутку армянину можно будет подойти. — Я и сам хотел бы знать, что случилось! — Матвиенко плюхается на диван и скрещивает руки. — Только вот после похода к твоему этому Шастуну треклятому Арсений вышел бледный, как туалетная бумага, и ни слова не сказал! Вот что он с ним сделал? Позов осторожно садится рядом, сохраняя дистанцию, и, поправив очки, отвечает: — Ничего он с ним не сделал. Наверное. — Наверное? Поз, наверное?! — Серёга рычит и порывается встать, но каким-то чудом сдерживается. — Ты мне что говорил? Что этот твой Антон — Хватит называть его моим, — перебивает Дима. — Нахуй иди. Ты мне говорил, что Антон-гандон расстался со своим парнем, давно ни с кем не трахался и его будет легко охмурить. Так? Так. Я думаю: ну ладно, Арс у меня мужик хоть куда, кого хочешь охмурит, должность у него в кармане. А потом он выходит бледня-бледнёй и нихуя не говорит! И вот чё я должен думать, а?! — Ну отсосал ему твой Арсений разок, что теперь, трагедию из этого делать? — выдыхает Позов, откидываясь на спинку дивана. Матвиенко округляет глаза: — Отсосал разок? И для тебя это норма? — Нуу, можно не разок, — задумчиво тянет Позов. — Поз, блять, — Серёга неслабо пихает оператора в плечо. — А если он его изнасиловал? — Вот это уже полный бред, — слегка укоризненно говорит Дима. — Почему же? — не унимается армян. — Если, как ты говоришь, этот Шастун месяц не трахался, то на Попова у него по-любому слюнки потекли. А Арса долго уламывать не надо, если волноваться будет, то даст и даже не пикнет. В кабинете повисает молчание. Позов думает о чём-то своём, а Серёга, вдруг кое-что вспомнив, пару раз хлопает Диму по ляжке, привлекая его внимание, и обречённо выдаёт: — Я ж ему перед этим сам всякой хуйни наговорил. Сказал, чтобы слушался, делал, что скажут. Получается, это всё из-за меня. Вот я кретин. Матвиенко заметно тухнет, теряет весь свой запал и смотрит в никуда. — Не неси ерунды, ты ни в чём не виноват, — пытается успокоить армяна Позов. — Нет. Это точно из-за меня. Из-за того, что я ему сказал, Арс позволил твоему Шастуну делать всё, что тому только захочется. — Да не мой этот Шастун! — Да какая теперь разница... — выдыхает Серёга. — Как же ты достаал, — Дима разворачивает Матвиенко за плечи к себе лицом и, обхватив колючие щёки руками, впивается в губы страстным поцелуем. — Заебал орать «твой Шастун», «твой Шастун». Ты — мой. И больше мне никого не надо, ясно? Серёга растерянно кивает и получает ещё один чувственный поцелуй. — А насчёт Арсения ты зря переживаешь. Если он вёл себя покорно и послушно, то с вероятностью в сто процентов зацепил Тоху. Ему предыдущий бойфренд так мозги ебал, что дай бог. Так что для него тихий и податливый мужик на вес золота. Вот увидишь, они ещё вместе будут. — Да иди ты, — поражённо произносит хвостатый и смотрит на своего оператора. — Вот так вот, — подытоживает Дима и, быстро чмокнув успокоившегося Матвиенко в губы, идёт к столу. — Чё-то я правда зря распереживался, — признаёт Серёга, в то время как Позов, пошарившись в тумбочке, достаёт упаковку презервативов. — Ну, не совсем зря, — томно говорит Дима. — Ты уже выебал мне мозги, — оператор подходит ближе, — теперь моя очередь. Матвиенко сначала немного испуганно смотрит на своего парня, а затем ухмыляется и падает на диван, утягивая Позова за собой.

Они обязательно будут вместе.