Haptic

Вдох. Хари слушает шум воды. Она горячая — почти кипяток — источает клубы пара, стремительно заполоняющие небольшую ванную комнату, чудом нашедшуюся в этой богом забытой дыре. Вдобавок ко всему на нем все еще надета маска, отчего дышать становится немного сложнее. Хари закрывает глаза и унимает раздражение, сжимая чужие перчатки в ладонях чуть сильнее, чем следовало бы. В конце концов, у них тонкая ткань, которую слишком легко смять. Честно говоря, он считает их бесполезными и оттого недолюбливает. У Кая чертовски красивые руки. Крупные, но изящные кисти с тонкими пальцами. Скульптурные слепки с них вполне могли бы стать каким-нибудь произведением современного искусства, поэтому вполне естественно, что они цепляют взгляд. И в те редкие моменты, когда тот не скрывает кисти под перчатками — Хари позволяет себе смотреть.  Украдкой, конечно.  Сейчас руки Кая запятнаны кровью, и на взгляд Хари, идет она им больше перчаток. Кай тяжело дышит от злости, но лицо у него белее мела. Он яростно намыливает руки снова и снова, смывая чужую кровь с одержимостью сумасшедшего. Хари наблюдает за этим с цепким спокойствием одержимого.  Смотря на то, с какой тщательностью тот трет свои руки, он испытывает что-то вроде... Сожаления?  Напор горячей воды обжигает точеные кисти, заставляя обычно бледную кожу краснеть, и Хари не может не думать о том, что это он мог бы быть причиной этого.  Он мог бы взять чужие ладони в свои. Мог бы поцеловать чуть выступающие косточки на запястьях, крепкие костяшки и каждый из его длинных смертоносных пальцев — убирая любую грязь, будь то кровь или что-либо еще.  Каю бы это не понравилось. Он ненавидит прикосновения, и неважно, от кого они исходят. Но Хари не может не думать какого было поцеловать его пальцы, провести по его ладоням языком, медленно обводя всегда казавшиеся слишком тонкими линии жизни. Наверняка на языке горчило бы от химического привкуса мыла и антисептиков, но даже так он бы смог уловить вкус кожи и, спустившись губами к запястью, почувствовал — точно почувствовал — размеренное биение его пульса. Вместо всего этого Хари подает ему перчатки. *** У Хроно идеально гладкая кожа, нежные черты снежно-белого лица и длинные стрелки ресниц, скрадывающие полный змеиного голода взгляд. Правда, сейчас это лицо обезображено огромной, в пол-лица, гематомой. Буровато-красное, а где-то почти черное пятно накрывает челюсть, распухшие, лопнувшие губы, правую скулу и прячет полуослепший глаз. Хроно похож на дорогую куклу, пострадавшую от рук слишком жестокого и глупого ребенка, и нельзя сказать возможно ли еще починить ее. Впрочем, для Кая здесь нет ничего критичного. Где-то в коридоре истошно стонет раненный в брюхо кусок мяса. Кай отправил его на задание вместе с остальными, чтобы проверить, выйдет ли из него хоть какой-то прок. Не вышло. Если тот выживет к тому моменту, как они закончат, он еще позаботится о его наказании за провал — операция не сорвалась только усилиями Хроно. Снова вспомнив о последнем, Кай склоняется над его искалеченным лицом. Он мог бы вылечить повреждения в считанные секунды, но что-то заставляет его медлить. Хроно смотрит в ответ цепко и абсолютно спокойно, не чувствуя ни боли от раны, ни неудобства от пристального взгляда.  Кай медленно стягивает перчатку и, еще не касаясь кожи, накрывает ладонью покореженную половину лица Хроно. Здоровая сохраняет полную невозмутимость, но Кай замечает как расширяется его зрачок — закончилось действие анестетиков, которые тот принял до того как вернуться с задания.  Тогда он опускает руку, возвращая чужому лицу прежнюю безупречность. Хроно едва слышно выдыхает. И по какой-то причине Кай задерживает ладонь на пару мгновений дольше, чем было нужно.