Шесть лучших дней в жизни 2

Любовь — это солнце, а желание — только вспышка. Желание ослепляет, а солнце дарит жизнь Роуг и Лина Пьяная парочка, слегка пошатываясь, вошла в их общую комнату. Лина уже хотела лечь спать, и даже переоделась в ночную рубашку, но парень не собирался так легко отпускать любимую в мир Морфея. Не без помощи алкоголя, брюнет прижал Лину к себе и положил руки ей на попу. — Роуг… Этот отрывистый шепот вырвался у нее непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его темных глазах, пытливо вглядывавшихся в ее вспыхнувшее лицо. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло выдохнул он. Лина с силой затрясла головой. Нет же, нет. То, чего она хотела, было невозможно выразить словами. Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Лина заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Роуг уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в Лине жгучие волны возбуждения. Роуг стянул рукава ночной рубашки с ее плеч, и рубашка стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бедрах Лины, сделав ее похожей на ожившую статую. Роуг пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бедра и вместе с падающей рубашкой спустились по ногам на пол. Рубашка с шуршанием смялась и накрыла ее щиколотки. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. А нужна она ему была любой. Его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, когда он встал на колени и притянул ее к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Лина запрокинула голову, и сверкающая волна волос упала ей на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее плоского живота пробежал огонь наслаждения. Она почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. И ее понесло куда-то далеко далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства. Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки ее кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя ее эссенцию. Он требовал ее ответа, побуждал ее, умоляя ответить. Пальцы Лины забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать. Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Роуг еще сильнее сдавил ее бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где темнел заветный треугольник. Раздвинув влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки. Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело ее изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Лина почувствовала, что оседает на пол, но ничего не могла с собой поделать. Роуг поддержал ее и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул ее ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, она уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от ее сладкого рта, Роуг вновь пробрался рукой к жаркому источнику. Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Лина вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все ее тело. Разве можно было удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и если Роуг не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. Нащупав ворот его рубашки, Лина потянула за пуговицу. Он пришел ей на помощь, одним рывком распахнув рубашку и вытащив ее из джинсов. Лина пыталась расстегнуть ему ремень, но ее пальцы дрожали, и Роуг, осторожно отведя в сторону ее руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз молния. Роуг не стал останавливать ее трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда Лина ласкала разбухавший под ее пальцами этот предмет вожделений. Он приподнял на ладонях ее грудь и, затаив дыхание, стал смотреть, как вытягиваются и морщинятся темно розовые соски, окруженные яркими ореолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их. — Как ты красива, — с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому, хотя прекрасно знал это. — Ты тоже. Ее шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Роуг еще крепче сжал ее грудь. Лина сильнее сдавила его плоть. Внезапно его руки оказались у нее на талии. Распрямив ноги, Роуг сначала сел, а потом лег на пол, увлекая Лину за собой. Ее бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул ее повыше, так, чтобы она легла ему на грудь. Какое-то время Лина лежала, прижимаясь к нему и прислушиваясь к глухим ударам его сердца. — Как только ты захочешь, — прошептал Роуг, подтягивая ее еще выше. Лина уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Роуг застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал. Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все ее существо, каждую ее клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и ее глаза затуманились слезами. Роуг вздрогнул. — Боже, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом. Уперевшись руками в пол, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в нее, полностью овладев. Лина вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения… На утро блондинка уже что-то колдовала на кухне, не обращая внимания на легкую головную боль. В это же время пара брюнетов сладко посапывала в их совместной кровати после довольно бурной ночи, а блондин проводил время в душе с мыслями о своей девушке. Блондин четко решил, что сегодня ночью точно не позволит Люси уснуть…