Закрой глаза

Норман перевернулся и застонал, вырываясь из тяжёлого сна, навеянного алкогольными парами. В глаза как будто песка насыпали, и он отказался от попыток немедленно их открыть, зарываясь обратно под одеяло. В голове при каждом движении стучало, словно молотками, а на тело, кажется, уронили хренову бетонную плиту. И какого, спрашивается, чёрта надо было так засиживаться? До скольки они с Энди сидели в том баре? До трёх? До четырёх? А потом ещё и догонялись у Нормана в номере взятым из минибара виски, будто всей той ядерной смеси, что они влили в себя за вечер, было недостаточно. И под всем этим алкоголем они спорили до утра о какой-то херне, пока Норман не начал вырубаться. Что они там такое вообще обсуждали? Память никак не хотела запускаться и полноценно работать, но всё же он начал смутно припоминать, что они спорили о том, чья внешность и физические данные лучше. Для Нормана ответ на этот вопрос был очевиден. Как будто он не пялился на Линкольна, едва тот попадал в поле зрения, как на грёбаную картину. Сам себя он красивым бы не назвал, несмотря на чуть ли не в обморок падающих при виде него поклонниц, но чувствовал себя вполне комфортно в своём теле. Но вот то, что Энди на полном серьёзе считал, что Норману досталось телосложение и внешность получше, ввело его в ступор. И вот, собственно, об этой самой херне они и спорили до чёртовых пяти утра. Норман уже не помнил, как Энди ушёл в свой номер, кажется, он вообще отрубился на середине разговора. С очередным стоном он откинул одеяло, чувствуя, как болезненно запульсировало в висках. Ощущения в теле были странноватыми. Не то чтобы у него редко бывало похмелье, но сейчас всё было как-то по-другому. Как будто он до сих пор спит и тело какое-то чужое. Ему часто снились яркие, насыщенные сны, и иногда по утрам он с трудом мог понять, что ему приснилось, а что было реальным, и ощущения после этих снов были похожими. Норман с трудом разлепил глаза, пытаясь разглядеть часы на прикроватном столике. Картинка перед глазами слегка расплывалась, и он усиленно заморгал. Это особо не помогло. Но время он всё-таки увидел. Почти час дня. Надо бы, что ли, отскрести себя всё-таки от кровати и проверить, не помер ли там Энди — всё же выпивал он пореже, особенно в таких количествах. Тело слушалось с трудом, когда он попытался сесть. Молотки в висках заколотили с удвоенной силой, когда он принял вертикальное положение, и Норман прижал ладони к голове. Перед глазами на секунду потемнело. Переждав приступ тошноты, Норман открыл глаза и первое, что увидел — это руки. Не свои руки. То есть в каком-то смысле свои, потому что они определённо крепились к его плечам и он управлял движениями пальцев, но это ни черта не были его грубые ладони с крестиками татуировок на костяшках и мозолями от ручек мотоцикла. Руки были меньше, в каком-то смысле изящней, с длинными, аристократичными пальцами и аккуратными ногтями. Норман залип на этих пальцах, завороженно шевеля ими и пытаясь понять, почему они выглядят такими знакомыми. Через несколько секунд разглядывания он зацепился взглядом за белую полоску на безымянном пальце. Полоску незагоревшей кожи на месте обручального кольца. — Что, блядь… — выговорил Норман и резко замолчал. Этот хриплый голос не был его голосом. Но он слышал его не одну чёртову сотню раз. Двигаясь словно во сне, Норман откинул с себя одеяло полностью и уставился на своё тело. Да чёрта с два на своё. Длинные стройные ноги с крепкими мышцами, подтянутый живот с выделяющимися при движениях линиями пресса, полное отсутствие привычной татуировки над левым соском. Тело, которые он видел перед собой обнажённым не один раз, которое сам исследовал языком сверху донизу, выискивая чувствительные места. Тело Эндрю, мать его, Линкольна. Наверное, если бы он не чувствовал себя настолько хреново, он бы заорал. А так ледяная волна шока, прошив его насквозь, собралась в животе колючим комом и рванула в горло, заставляя подскочить и броситься в туалет. Склонившись над унитазом, Норман долго исторгал из себя всё, что было залито и закинуто внутрь вчера, до тех пор, пока блевать стало нечем. На дрожащих ногах он кое-как поднялся к раковине и включил воду, старательно избегая поднимать лицо выше, туда, где висело зеркало. Прополоскав рот, Норман сделал несколько глотков зубодробительно холодной воды и опять уставился на ладони, лежащие на бортиках раковины. А может, он просто до сих пор спит? Или допился до горячки? С ним никогда такого не было, но это могло бы объяснить всю эту нереальную херню. Тело подрагивало, но в голове слегка прояснилось, и теперь Норман ощущал, насколько странным кажется каждое движение. Мышцы двигались по-другому, на лице и шее не чувствовалась привычная щекотка спутанных волос, центр тяжести словно сместился, а зрение до сих пор было слегка мутным, хотя он уже начинал привыкать к этому. Шумно выдохнув, Норман собрал всю свою решимость и, подавляя панику, поднял взгляд на своё отражение. На отражение Энди. Голубые глаза из зеркала смотрели на него шокированным взглядом. Такой взгляд Норман видел у Энди только, когда он играл Рика, но не в реальной жизни. Может, всё же сон? Норман медленно поднял руку и коснулся щеки. Энди в зеркале повторил это движение. Ощутив под пальцами достаточно густую бороду, равномерно покрывающую щёку, вместо своей собственной — растущей неравномерными клочками, Норман вздрогнул. Всё это казалось полностью нереальным. Но ощущения словно обострились в несколько раз. Норман всегда был тактильным наркоманом, но его пальцы никогда не были такими чувствительными. Проведя ими по бороде, он ощутил, как покалывает подушечки, отзываясь волной мурашек по рукам. Норман знал, что у Энди чувствительные пальцы, но никогда не представлял, что это ощущается вот так. Он опустил взгляд ниже. Рассматривать голое тело Энди отчего-то казалось неправильным, хотя он видел его уже кучу раз. Но не так. Энди никогда не стоял перед ним голым напоказ, вот так позволяя рассматривать себя. Норман жадно скользнул взглядом по отражению в зеркале. Они столько уже были друг с другом, но он всё никак не мог насмотреться. На миг ему стало смешно от того, чем он тут занимается. Норман фыркнул, и его взгляд метнулся к улыбке Энди в зеркале. Она была не похожа на обычную. Это выглядело так, будто Энди пытается спародировать улыбку Нормана. Отчего-то это развеселило ещё больше. Чувство реальности так и не вернулось, и Норман расслабился, позволяя себе не думать, вместо этого экспериментируя с отражением в зеркале. Приняв несколько поз, он, не выдержав, рассмеялся. Он словно смотрел кино, в котором Линкольну выпала роль сыграть его. Энди никогда не двигался таким образом. Не говоря уже о том, что Норман не мог представить его позёрствующим голышом возле зеркала. Во всём этом было что-то такое, что распаляло воображение. Норман выпрямился и, положив ладонь на грудь, медленно провёл ею по тут же покрывшейся мурашками коже. То, что при этом он видел в зеркале, как обнажённый Энди гладит себя, заставило голову слегка закружиться. Если это сон, то он самый потрясающе интересный из всех, которые ему доводилось видеть. Его собственной фантазии на такое просто не хватило бы. Он ощущал скольжение руки по коже и при этом видел это в отражении — но не в своём исполнении. Норман рвано выдохнул. Если это сон, то он со всей определённостью проснётся со стояком. Но чем дольше он стоял так, ощущая сквозняк, холодящий босые стопы, слыша мяуканье кота по ту сторону двери ванной, и чувствуя кислый привкус во рту после недавнего приступа рвоты — тем более весомой и осязаемой становилась реальность. И оглаживать своё тело, которое было совсем не своим, ощущая первые искры зарождающегося возбуждения, вдруг показалось сумасшедше неправильным. Норман положил руки на края раковины, ощущая, как горят щёки, и плеснул себе холодной водой в лицо. Сон это или нет, но надо, пожалуй, одеться. Открыв дверь ванной Норман наткнулся на взгляд широко распахнутых жёлтых глаз. Пухлый чёрный кот, мурклыкнув, отскочил в сторону от распахнувшейся двери. — Эй, Глазастик, — позвал его Норман и снова слегка вздрогнул, услышав звучание чужого голоса. Несмотря на то, что он сам решал, что говорить и куда двигаться, он ощущал себя так, будто смотрит за действиями тела откуда-то глубоко изнутри в качестве стороннего наблюдателя — настолько нереальным было слышать голос Энди от себя самого и видеть его руки, протянутые в сторону кота. Глазастик поспешно подбежал к нему и стал притираться к рукам, мурча как небольшой трактор. Засранец всегда любил Энди больше, хотя тот весьма прохладно относился к кошкам. А может, именно из-за этой холодности котяра к нему и лип. Норман почесал его за ухом, и кот плюхнулся на пол, стремясь подставиться под его руку. — А ко мне так не ластишься, — проворчал Норман. Коту было всё равно, о чём он говорит, он самозабвенно тёрся об его руки, блаженно жмурясь. Пушистый предатель. Норман хмыкнул своим не особо логичным мыслям и встал, направившись к раскрытому чемодану и избегая смотреть в любые отражающие поверхности. Вытащив потёртую чёрную футболку, он натянул её на себя. Ткань не обтянула плечи привычным образом, но в целом футболка была по размеру. Подавив немедленное желание посмотреть, как Энди смотрится в его одежде, Норман поднял с пола вчерашние джинсы. Они сели практически идеально — хорошо, что они с Энди одного роста. Нащупав в кармане пачку сигарет, Норман вытащил её и зажигалку. Щёлкнув колёсиком, он прикурил, подходя к окошку и открывая его. «Энди убьёт меня за то, как я обращаюсь с его телом. Он же уже год как бросил», — мелькнула в голове совершенно абсурдная мысль. Нормана не покидало ощущение, что он находится в каком-то сюрреалистичном фильме, и он просто не мог заставить себя относится ко всему серьёзно. Даже скорее наоборот — происходящее забавляло и пробуждало желание поэкспериментировать. Может, он ещё не совсем протрезвел после вчерашнего. Мысли проносились в голове со скоростью сигаретного дыма, улетающего в приоткрытое окно. Внутри пузырьками бурлило нервное возбуждение, покалывая на кончиках пальцев. Норман смотрел на пальцы, держащие сигарету, и не мог оторваться от их вида. Интересно, а что делает Энди? Эта мысль заставила Нормана вздрогнуть и почти подскочить с места. Почему это раньше не пришло ему в голову? Если он проснулся в теле Энди, то, получается, Энди сейчас в его теле? Или нет? Может, теперь у них тут два Эндрю Линкольна? А может, это всё же белая горячка? Норман быстрыми шагами дошёл до телефона, но потом замер. Позвонить Энди, говоря его голосом? Звучало как не самая хорошая идея. Но ведь надо же узнать, как он там. Норман схватил с тумбочки очки и кепку. Лучше будет сходить и проверить самому. Не задумываясь над тем, насколько более абсурдной была идея заявиться к Энди в его теле по сравнению с тем, чтобы позвонить ему, Норман надел очки и пригладил волосы, ощущая под ладонью вместо привычного хаоса перепутанных волос мягкие кудри. По телу пробежали мурашки от очередного свидетельства происходящего. Пока он не смотрел на себя и не говорил, всё казалось почти обычным, а потом он делал что-нибудь и всё внутри вновь прошивало пробирающей волной. Дойдя до двери, Норман не выдержал и кинул взгляд в зеркало возле входа. Энди в его одежде и очках выглядел… Притягательно? Он сам в этой одежде выглядел невразумительно, словно вытащил первые попавшиеся шмотки из шкафа — что обычно так и было — но на теле Энди и с его внешностью даже мешок из-под картошки, пожалуй, смотрелся бы так, словно он только вышел от персонального стилиста. По крайней мере, так это выглядело в глазах Нормана. Всё ещё преследуемый заново ударившим по нему ощущением нереальности после взгляда в зеркало, Норман взялся за ручку, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, Норман уставился на экран. Звонок от Энди. Не успев подумать, он провёл пальцем по экрану. — Энди? — произнёс он негромко, то ли пытаясь замаскировать звучание своего голоса, то ли из-за пересохшего внезапно горла. — Норман… Норман… Я… Ты… Чёрт, голос, донёсшийся из динамика, определённо был его собственным. По телу пробежали мурашки, но не столько от звука своего голоса со стороны — он всё же слишком привык слышать его в записи и на видео — сколько от паникующих, задыхающихся интонаций в его тоне. Норман никогда не слышал таких интонаций от всегда спокойного Энди. Да он даже от Рика Граймса их не слышал. Нужно срочно к нему. Скорее. — Энди, успокойся. Я сейчас приду. Успокойся. Энди на другом конце провода издал какой-то придушенный звук и отключился. Чёрт. Норман сжал телефон в руке и вылетел из номера, хлопнув дверью. Номер Энди был на два этажа выше, но он не смог сходу найти дверь на лестницу, поэтому остановился у лифта, ткнув в кнопку и нервно прикусывая губы. Ну давай же, быстрее. Спустя пару минут Норман уже стоял у двери в комнату Линкольна. На мгновение он замер. По телу прошла дрожь при мысли, что ждёт его в номере. Внутренности практически свело от нервного напряжения. Шумно выдохнув, Норман наконец решительно постучал. Ему пришлось прождать несколько бесконечно долгих минут перед тем, как дверь наконец открылась. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Наверное, если бы он не смотрел так часто на себя в различных видео и не встречал на мероприятиях столько косплееров Дэрила, да и себя самого, то сейчас бы отшатнулся от двери. За порогом стоял он сам. Взъерошенный, в одних трусах, с широко распахнутыми глазами, в которых плескалась паника, и трясущимися руками. Взгляд серо-голубых глаз, которые сейчас были почти чёрными от расширившихся зрачков, заметался по его лицу, полускрытому очками и кепкой. «Энди. Это Энди», — пронеслось в голове у Нормана, и он наконец отмер. Быстро шагнув вперёд, он закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной, уставившись на Энди. Хотя мозг отказывался воспринимать того, кто перед ним стоял, как Эндрю Линкольна. Он смотрел на собственное отражение, на двойника, сбежавшего из зеркала, на свою копию. На копию, смотревшую на него в ответ в немом ужасе. «Вот чёрт. Да его сейчас сорвёт с катушек». — Энди… — попытался успокаивающе произнести Норман, но тут же понял, что сделал только хуже. Человек перед ним с его собственным лицом вздрогнул, и его руки затряслись ещё сильнее. И внезапно Норман увидел. Несмотря на внешние черты, за своим телом и лицом он отчётливо увидел Энди. Его выражение лица, его жесты, то, как он нервно заламывает пальцы, явно пытаясь удержаться на грани. Как бы он не выглядел, перед ним стоял Энди. И он был в шаге от панической атаки. Или даже не в шаге. Норман отлепился от двери и осторожно шагнул навстречу. Эндрю отшатнулся в сторону, сталкиваясь со стеной. Боясь заговорить, Норман преодолел расстояние между ними и порывисто обнял Энди, прижимая его лицо к своему плечу. Тело в его руках сотрясала крупная дрожь. Норман отогнал от себя мысль о том, насколько это странно — касаться собственной спины с татуировками демонов, и обнял Энди ещё крепче. Плевать, что странно. Плевать, как выглядит Линкольн. И на то, как выглядит он сам, тоже плевать. Под закрытыми веками Норман всё ещё ощущал себя собой, а человеком в его объятьях был Энди, что бы ни показывали ему органы зрения и осязания. Они были собой, и плевать, в каких телах. Энди дёрнулся в его руках. Его дыхание было таким рваным, что он вряд ли вообще вдыхал в себя достаточное количество кислорода. Норман не дал ему вырваться и тихо выдохнул ему на ухо: — Дыши. Просто дыши. Не думай. Энди порывисто втянул в себя воздух. Норман ощущал, как практически сводит напряжением мышцы под его ладонями. Прижимая Энди одной рукой к себе, другой он мягко провёл по его спине, старательно игнорируя совершенно отличающиеся тактильные ощущения. Это Энди. Несмотря на широкие плечи, спутанные длинные волосы и татуировки — это Энди. Рваные выдохи били по ушам, под руками лихорадочно, учащённо вздымалась грудная клетка. Норман, продолжая гладить спину Энди, негромко, почти шёпотом, пробормотал: — Закрой глаза. Слышишь? Закрой глаза, Энди. Нужно отвлечь его. Переключить. Показать, что это всё неважно. Они остались собой, независимо от смены тел. Норман слегка отстранил от себя Энди, тут же положив ладонь ему на глаза, в то же время закрывая свои. Наощупь, по наитию, он наклонился вперёд, находя губы Энди. Всё ощущалось по-другому, всё было другим — но всё осталось прежним. По-прежнему остались они — Энди и Норман, вместе, пусть и по другие стороны уравнения. Норман мягко прижался к чуть вздрагивающим узким губам. Неважно, что изменилось, важно, что осталось неизменным. Он нежно, едва касаясь, целовал Энди, всё ещё не убирая ладонь с его глаз. Постепенно дрожь в теле под его руками ослабла. Дыхание Энди слегка выровнялось. Норман тихо выдохнул и прижался лбом к его лбу. Ладонь соскользнула с глаз Энди, и теперь Норман мягко поглаживал большим пальцем его щёку, выкинув из головы все странные ощущения, сопровождающие каждое прикосновение. — Норман, — хрипло выдохнул Энди. Норман не стал обращать внимание на звучание его голоса, радуясь тому, что панические интонации почти исчезли. — Тшш… Тихо, — пробормотал он, вновь прижимая его покрепче одной рукой. — Не открывай глаза. Оглянувшись, Норман нашёл взглядом выключатель на стене. Он щёлкнул им, и комната погрузилась в полумрак, неяркий свет пасмурного дня лишь слегка пробивался через задёрнутые шторы. Энди не стал никак реагировать, уткнувшись лицом в сгиб его шеи и, кажется, сосредоточиваясь только на том, чтобы делать вдохи и выдохи. Норман вновь мягко погладил его по спине. Все его ощущения сгладились. Больше не чувствовалось, что это странно. Словно во сне, всё казалось правильным. Перед ним Энди. Он обнимает и гладит его. И по большему счёту только это по-настоящему важно. И, словно пытаясь передать своё спокойствие и уверенность, Норман потёрся щекой о щёку Энди, будто большой кот. А потом потянул его вглубь номера. Энди двинулся вместе с ним, не открывая глаз, доверясь ведущим его рукам. Они дошли до кровати с почти полностью сброшенным на пол одеялом, и Норман сел на неё, притягивая Энди к себе. Его накрыло странное умиротворение. Казалось, сегодняшние события словно отбросили прочь всё неважное, наносное, и оставили только самую суть. Мир вокруг будто отступил в тень, оставив только их двоих, здесь, в полумраке номера Энди, в руках друг друга. Норман лёг на кровать, утягивая Энди следом и закрывая глаза. Через секунду он ощутил, как его ладони коснулись чужие пальцы. Ладонь Энди скользнула по его руке, и их пальцы переплелись. Под своей ладонью Норман ощутил суматошное биение пульса. Он огладил большим пальцем слегка выступающую вену, и Энди тихо выдохнул ему в шею. Норман прижал его сильнее и дотянулся до кончика одеяла, потянув его на себя и накрывая их обоих, сужая их мир до ещё более тесного пространства. Под замедляющийся стук чужого сердца и становящиеся всё более лёгкими и медленными выдохи, Норман не заметил, как заснул.

***

Когда он проснулся, за окном уже было темно. Кажется, они проспали весь день. На руке ощущалось тепло тела Энди. Чуть прижав его поближе, Норман открыл глаза. Он не сразу понял, что не так. Но через мгновение до него дошло. В полумраке комнаты он видел перед собой тёмные волнистые волосы со слегка пробивающейся сединой. Он смотрел на лицо Энди. На его настоящее лицо. На его подрагивающие ресницы, его слегка приоткрытые во сне губы. Затуманенную голову пронзила принёсшая облегчение мысль о том, что всё это всё же было слишком уж ярким и достоверным, но всего лишь сном. Норман выдохнул, расслабляясь, и прикрыл глаза, ощущая, как волосы Энди щекочут лицо. Ну надо же было так напиться, чтобы забыть, что они пришли утром не к нему в номер, а к Линкольну, и остались там вдвоём. Да ещё и приснилась такая наркомания. В голове замелькали обрывки воспоминаний об абсолютно шокированном Энди, его панике и трясущихся руках, которые были совсем не его руками. Норман поёрзал и прижал Эндрю к себе посильнее. Никаких нервов не хватит на такие сны. — Хэй, — раздался вдруг такой знакомый хриплый голос. Норман улыбнулся. — Хэй, — произнёс он в ответ. Энди поднял взгляд и посмотрел на него. Несколько секунд он всматривался в его лицо, слегка растерянно хмурясь. Должно быть, вспоминал, что было вчера в баре. А потом Энди выдохнул и снова прикрыл глаза. Норман последовал его примеру. Он расслабился, ощущая под рукой тёплое тело и лёгкие выдохи Энди. Сознание дрейфовало на грани сна и реальности. Было хорошо и спокойно. Пожалуй, он мог бы пролежать так и всю ночь, несмотря на то, что они уже и так проспали весь день. Слишком уж выматывающим был этот его сон. Уткнувшись носом в макушку Энди и вновь засыпая, он услышал, как тот негромко пробормотал: — У меня вкус сигарет во рту…