101 помидорка черри

Они втроем поднялись на нужный этаж. В пути Наруто тоскливо оборачивался на выход, но затем натыкался на строгий взгляд Саске и сдерживал себя. Хината, очевидно, была происходящим смущена, и Учиха быстро понял, что Узумаки ей все еще нравится. Ведь не злится же. Вот он на ее месте злился бы. И его месть была бы кровавой. Они прошли в идеально убранную квартиру. Она могла бы показаться холодным пристанищем педанта, если бы не многочисленные подушечки, пуфики, милые рисунки на стенах. Хината прошла на кухню, дав возможность Наруто разразиться возмущенной тирадой, больно тыча в Саске пальцем. — Я же тебе все рассказал, зачем ты меня сюда привел?! — Ты сказал, что раскаиваешься, так? — Да меня буквально во время разговора осенило! Я еще не могу точно сказать, чувствую я раскаяние или нет. Мне просто стыдно за это стало, вот и все! — А до этого стыдно не было? — изумился Саске. Какой же противоречивый персонаж, этот Наруто. То он кажется добрым и бесконечно милым, то кажется поверхностным и легкомысленным. Неужели он только недавно начал копаться в себе, а до этого жил только развлечениями? — Только когда тебе об этом начал рассказывать, — опустив взгляд, признался Наруто. — Ты еще страннее, чем я думал. — Это я странный, я?! Ты посмотри что с моей рукой сделал! — вновь вспомнил про нанесенную ему обиду Наруто, тыча кровавым уродством чуть ли не в лицо парню. — Ты не переводи тему, — усмехнулся Саске, мгновенно раскусив уловку. — Иди и извинись перед Хинатой. Давай-давай, топай. Наруто долго препирался с ним и грызся, пока к ним не подошла виновница торжества, сжимая ярко-оранжевую мягкую игрушку. — Я на минуту, — Саске откланялся и пошел в туалет. Наруто недовольно смотрел ему вслед, понимая, что в общем-то он прав. И наверное, если бы он сам не понял каково это — полюбить и почувствовать привязанность вопреки — ни за что бы не смог вжиться в шкуру Хинаты и почувствовать ее боль. Наруто раньше предполагал, что люди сходятся и расходятся, подошел, не подошел, и ничего сверхъестественного. Поэтому он и не думал, что такое может серьезно обидеть. «Да, я начал встречаться с тобой на спор, но в целом ты мне не подходишь. Ты слишком бесконфликтная и домашняя, понимаешь? Я умру со скуки. Да и тебе тоже некомфортно со мной будет», — тогда он похлопал ее по плечу, натянул улыбку — и на этом все закончилось. Почти. Закончилось все, понятное дело, их с Неджи дракой и дальнейшими столкновениями. Наруто принял игрушку из рук Хинаты и постарался признательно улыбнуться. Ему было до чертиков неловко, ибо Саске недалеко и точно догадается, если Наруто не извинится. Хината не отходила и смотрела на него. Не то чтобы можно сказать, что она чего-то ожидает… это было скорее стояние рядом из вежливости. — Ох, — она густо покраснела, — я что-то сегодня не выспалась. Вы хотите чаю? Наруто выдохнул с облегчением и молча кивнул. Они сидели друг напротив друга и пили чай. Саске выдумал еще один повод, чтобы их оставить, заявив, что у него важный звонок. Хината теребила кружевной край скатерти, и вот-вот хотела что-то сказать. — А… ммм… что за девушка у тебя? — она смотрела куда-то вбок, и Наруто даже при всей своей догадливости не мог уловить, что выражает ее взгляд. Наруто неопределенно пожал плечами и сделал большой глоток. — Она сильно тебе нравится? Узумаки кивнул и прикусил изнутри щеку, чтобы не наговорить всяких глупостей. — Это хорошо… это очень хорошо. — Блин, Хината! Я, я хочу извиниться, я тогда достаточно некрасиво поступил, и вообще все вышло достаточно некрасиво, и вообще я больше на такие темы спорить не буду! — вывалил он одним махом на нее, не скрывающую удивления. — Ты ведь не знала, что я спорил, и я задел твои чувства и причинил боль… Хината покраснела и отвела взгляд. — Я знала. — Что?! — не понял Наруто. Это ведь был тот самый, один из крупнейших и величайших споров, где на кону стояло его разрешение заключать споры против годового дежурства вместо него. И спорил он против Сакуры-тян, которая раньше грешила лишь спорами на щелбаны, а тут неожиданно ввязалась в столь крупную авантюру. Был заключен секретный пакт о неразглашении спора, подписанный обоими сторонами при двух свидетелях — Ино со стороны Сакуры и Шикамару со стороны Наруто. — Как ты могла о нем узнать?! — Наруто-кун, — вздохнула она. — Мы этот спор и запланировали тогда. Глаза Наруто величиной соперничали с блюдцами. — Но ведь я и предложил этот спор? Ведь это я его предложил? — тихо добавил он, окунаясь в воспоминания. Вроде он. Это было как раз то время, когда он хотел ухлёстывать за Харуно. С ним тогда случилось нечто странное, Сакура будто поменялась. Потом он понял, что она ему понравилась. Они с Сакурой обсуждали какую-то левую тему, а Хината с Неджи сидели за соседним столом. Кажется, Неджи тогда отошел за дополнительным соком для сестры, и к Хинате подсел Киба, явно желая ее компании. Сакура со смешком указала Наруто на попытки Кибы добиться ее расположения. Хината хоть и улыбалась, и отвечала на вопросы с милейшим видом, но все равно являлась образцом недосягаемости. — То есть Киба тоже в этом участвовал? — Да. — Предатель! — шикнул он и продолжил вспоминать. Кажется, затем вернулся Неджи и с грозным видом заставил Кибу пойти прочь. — Ну нет, Неджи не мог! — Конечно, не мог. Мы просто рассчитали его реакцию. Я отправила его за соком для меня, и Киба вступил в дело. Наруто поджал губы, обдумывая, что было дальше. «Ну Неджи и наседка! — со смешком проговорила Сакура. — Да и Хината скала. Насколько мощным должен быть тот парень, который сможет прорваться через обе эти ауры, не представляю…» — Она меня спровоцировала! — воскликнул Наруто, вскочив с места. — Ну конечно, тогда я хотел впечатлить ее, и она знала об этом! А я-то тогда думал, с чего она весь день тогда не била меня, вела себя дружелюбно… Ммм, Хината, а Ино и Шикамару об этом знали? Хьюга выглядела немного грустно. Видимо, ее задели восклицания Наруто о Сакуре. — Знали все, кроме тебя и Неджи. — И вы довели нас до ссоры! Зачем вообще нужно было создавать весь этот спектакль? И к тому же проигрывать мне? — ответ возник в голове сразу же. Наруто потупил взгляд и притих, — А, ну да. — Да, — грустно кивнула Хината. — Все ставили на то, что все будет хорошо и мы будем встречаться и дальше. — Она продолжала мять между пальцами край скатерти. Девушка часто-часто моргала и взгляд ее бегал. — Никто из ребят не стал бы заключать такой отвратительный спор без цели. И одно то, что спустя год ты ни о чем не догадался, только подтверждает то, что наш расчет был идеальным. Ну как, тебе нравится? — Нравится? — не понял Наруто. — Ну, план, — Хината неопределенно взмахнула рукой. — Я думала, ты сейчас в восторге будешь. — В восторге? — Наруто чувствовал себя ужасно. Ему было и горько, и обидно, он и злился, и ненавидел всех одновременно. Хината поднялась и отступила, хотя он даже голоса не повышал. — Почему я должен быть в восторге? — Ну… — она смотрела на него со смущением и недоумением. — Это же хитро, ну, там, — она будто пыталась говорить на чужом ей языке, — ты же любишь такое. Или нет? — она явно не понимала, что происходит. — Планы, многоходовочки всякие… — Вы считаете меня моральным уродом. Я прав? Хината смотрела на него все изумленнее и изумленнее. — А ты это отрицаешь? Ты встречался со мной из-за спора! Но мы давно научились принимать это в тебе! Потому что ты веселый, классный, с тобой всегда происходят интересные истории. У тебя вообще нет недостатков, кроме этого. — Но… но… — И это нормально для тебя быть таким! И меня восхищает твоя воля к жизни, твое умение бросать вызов и стоять на своем. Я бы никогда не смогла нормально выдержать то, что выдержал ты, и неудивительно, что ты лишился качества… — Я не моральный урод! — возразил Наруто. Все эти слова… звучат как данность. — Наверное, поэтому ты мне так и не понравилась. Ты не веришь в меня, а просто… принимаешь! — Просто? — возмутилась Хьюга. Наруто даже представить себе не мог, что такое — сердящаяся Хината. — Принятие это высшая стадия! Можешь отвечать как угодно, и делать что угодно, хоть уходи, но ты видишь, что я до сих пор это делаю! Наруто замотал головой и попятился. Нелепо запнулся о порог кухни. — Саске, ты где?! — крикнул он на всю прихожую. В ответ тишина. Видимо, все еще «разговаривает по телефону» в подъезде, не желая мешать Наруто извиняться. Хината смотрела на него в дверях. Смотрела с принятием. Как он это возненавидел! Он даже сам не понимал, почему это заставляет его так раздражаться. Как будто что бы он не сделал — она готова принять. Никакая другая реакция не может сравниться по кошмарности с этой. И его друзья такие же! Они просто брали и «принимали». Они просто какая-то бездонная бесконечность, в масштабах которой все телодвижения и действия будут обладать ничтожным смыслом. И не важно, что чувство принятия бездонно и бесконечно, важно лишь то, что он закован в него и на все, что он делает — есть предопределенная реакция. Ключ завращался в двери. Наруто с беспокойством повернулся на звук, но вместо Саске, которого он искал, он увидел Неджи, которого избегал. Сказать, что Хьюга был ошарашен — ничего не сказать. Связка ключей выпала из пальцев, он медленно перевел взгляд на Хинату. — Что. Этот. Козел. Делает. Здесь? — Неджи-кун, ничего такого не было, — возразила Хината. — Он приходил извиняться. — Извиняться? — он смерил Наруто скептическим взглядом. — А с рукой что? Узумаки молча спрятал ее за спиной, не сводя напряженного взгляда. Он чувствовал себя загнанным раненым зверем. — И чего ты молчишь? Где извинения? Я могу подождать не более двух минут, — ткнул в циферблат наручных часов. Наруто пробила жгучая волна ненависти ко всей семье Хьюга. А Хината позади молчала. Она готовилась «принимать» ситуацию такой, какая она будет. Ну да, в отличие от нее, Неджи ничего не знал и пострадал по-настоящему. Перед ним извиниться стоит. Наруто стоял между двумя Хьюга, двумя абсолютными противоположностями. Один его отрицает, другая принимает. И на этой линии координат он балансировал ровно на нуле, решая, на какой путь ему вступить. На путь ссоры? На путь примирения? *** — И что ты сделал? — спросил Саске, когда они шли по парку, и Наруто, взбудораженный, пересказывал ему всю историю, то и дело улетая в какие-то философско-символические дебри. — А я все на них скинул. Пусть разбираются друг с другом. — Ну и дурак, — отозвался Саске. — Ты все равно с ним помиришься. Наруто отрицательно покачал головой. — Нет, этому не бывать. И вообще, какого черта ты даже не поднялся помочь мне? Ты кинул меня! — Извини, — виновато улыбнулся Саске. — Разговор был важный. Наруто внимательно уставился на брюнета. Саске выглядел тревожно, будто что-то порывался сказать, но в последний момент передумывал и отступал. — Все хорошо? Что-то случилось? — Ничего, все нормально. Наруто решил не настаивать, а вернуться к теме разговора. Саске сам расскажет, что не так, когда захочет. — Ты тоже думаешь, что я моральный урод? — Рука у тебя по-прежнему в дерьмо, да? — Ага, — весело кивнул Наруто. — Не переводи тему. — А почему это для тебя важно? — Не знаю. Я не понимаю, что вообще происходит со всем вокруг. Мир становится каким-то другим! — Взмолился Наруто, задрав голову и хныкающе глядя в черное небо. — Друзья оказываются не такими, какими я их видел, сейчас я иду и думаю, что и бабуля моя тоже в голове представляется какой-то другой. Знаешь, я живу у бабули Цунаде и эро-деда, и сколько себя помню, мы всегда веселимся, играем в карты, куда-то выбираемся, и вообще все замечательно. Но сейчас мне кажется, что все не так, что за улыбками они прячут что-то в себе. Избегают чего-то. Саске посмотрел на него и улыбнулся. В глазах плясали не давние знакомые демонята, а тихо проплывало что-то грустное-грустное. Наруто глядел в ответ с недоумением. — Что… что такое? — Да так. Улыбка угасла. — Понятно, — вздохнул Наруто, отвернувшись. Саске продолжал на него смотреть, до боли сжимая в руке ненавистный телефон. Они подходили к дому, где жил Наруто. Пора уже и Учихе увидеть его хоромы, а то что только Узумаки по гостям ходит? Наруто трепетно прижимал игрушку к себе, как драгоценное напоминание того, что он навсегда потерял. Блондин чувствовал себя странно, так… потусторонне, что лишь этот чертов девятихвостый лис казался сейчас реальным. Якорем в реальный мир, его единственная точка опоры. Все происходящие с ним метаморфозы за последний месяц приобрели новый смысл. Еще пару дней назад он, счастливый до чертиков, обнимающий во сне Саске, думал, что причина всему — это неожиданно вспыхнувшая, невыносимо мощная любовь, а сейчас… он не просто влюблялся… с ним происходили куда более глобальные перемены. Черт возьми, он за это время заключил всего один спор, и то для того, чтоб показать друзьям, что он по-преждему в деле, что он по-прежнему тот Наруто Узумаки, которого они знали и которого «принимали». Но ведь это было ложью. Да какое ему вообще дело до Ино и Сая? Никакого. Он вспоминал, что такое — чувствовать. Саске отвергал его образ, отвергал его любовь к спорам, и Наруто это встряхнуло сверху-донизу, он был возмущен, он гневался, он до дрожи и омерзения его ненавидел, и эта ненависть пробудила что-то неизвестное, тянущееся ко всему живому с пугающей самоотдачей. В нем пробуждались чувства, запрятанные под оболочкой идеального задиры, хитреца и засранца. Наруто не просто влюблялся — он начинал меняться сам. — Слушай, Цунаде ведь наверняка спросит, что с ней случилось, — Наруто потряс рукой. — Нужно какое-то алиби. — Давай подеремся и скажем, что это напали хулиганы, — отозвался Саске. — Тебе лишь бы меня ударить, — закатил глаза Наруто и решил пойти так, будет что будет. *** Цунаде пришла в полную ярость, когда увидела его невыносимо болящую руку. В еще большую ярость она пришла, когда увидела лук за спиной Учихи. — Твоих рук дело, стервец? — заговорила она таким тоном, что даже Саске немного струхнул и попятился. А когда она треснула со всей дури в стену и посыпались кусочки штукатурки, он и вовсе подпрыгнул. — Твоих?! — ткнула в сторону Наруто, который за спиной чуть ли не хихикал, но когда бабуля повернулась — принял самое жалобное из всех выражений лица на свете. — Это случайность, — соврал Саске, продолжая смотреть на нее с видимой опаской. — Он хотел, чтобы я стрелял в яблоко на его голове! Цунаде скептично взглянула на Наруто. — Это на тебя похоже, дурень. Ладно, иди сюда, только не верещи от боли как обычно. А ты… — она вновь взглянула на Саске, но уже без прежней ярости, — больше так не делай! Саске ходил по квартире и с интересом все осматривал, пока Наруто сдерживался изо всех сих, чтобы не закричать от щиплющей боли. — Странно, что не кричишь, стыдно перед другом, да? — и к удивлению Саске, она громко расхохоталась. Учиха подошел к стене, где висели фотографии семьи. Наверное, эти двое людей, тискающих Наруто (судя по идиотскому выражению детского лица) — его родители. Интересно, куда они делись? Что с ними случилось? Пожалуй, он даже знал ответ, нет, чувствовал его при взгляде на Наруто, но ответ все равно не был закреплен и озвучен, а значит, не являлся стопроцентно верным и определенным. В спальне Узумаки была еще пара интересных побрякушек, например, его собственная футболка, лежащая смятой на стуле. Блеск. Саске покраснел так, как не краснел никогда в жизни. Шкодливо взял ее, повертел в руках и положил на место. При любом другом раскладе он бы незаметно выкрал ее назад. Однако кое-что произошло. Кое-что, что заставляет его смотреть на окружающее пространство с ноткой светлой ностальгии. И на Наруто тоже. Поэтому он осторожно выглянул на кухню, убедился, что опасности нет, подошел к шкафу, и вынул простую, немного мятую, но чистую белую футболку. Сунул ее в рюкзак. Теперь они квиты. Мысль о краже продолжала возвращаться в голову и заставляла испытывать ужасное смущение. И вместе с тем это почему-то окрыляло. Саске с самым невинным видом вернулся на кухню, где Цунаде заканчивала перевязывать Наруто руку. — Ну как, жить будешь? — У меня шрам на всю жизнь останется, — буркнул Наруто. Он выглядел так грустно и мило, что захотелось поцеловать его в ту же секунду, если бы необыкновенно молодая для своего возраста бабка не сидела рядом и не смотрела на них с нечитаемым прищуром. — Может в картишки на желание? У меня и бухло есть. Саске непонимающе взглянул на Наруто. Тот лишь вздохнул и кивнул, дескать, спорить тут — себе же хуже делать.