101 помидорка черри

Саске решил подготовиться основательно. Для начала он разведал обстановку на рабочем месте охранника. Сбоку, слева от камер, было размещено нечто вроде стенда с висящими на гвоздях ключами, каждый из которых был подписан. Ключ от подвала висел в самом низу, сбоку. Главное не перепутать с другими. Далее он сравнил физические параметры охранника со своими собственными и с удовлетворением отметил свои преимущества — отсутствие огромного живота, нескольких подбородков и преклонного возраста. А затем он набрал в грудь побольше воздуха, подошел, и попросил ключ, решив не выдумывать картин грандиозных абордажей рабочего места. Якобы физруку нужны кое-какие штанги, которые хранятся только в подвале. Завоевав ключ от «сокровищницы», он направился по лестнице вниз, и встретил скучающую у решетки Хинату. Завидев его, она немного оживилась. — Привет. Все хорошо, да? — Иди на урок, физрук грозится, что завалит тебе всю успеваемость, — Хината испуганно посмотрела на часы, затем на дверь за спиной, затем на Саске и побежала что есть прыти. Учиха подошел к двери и остановился. Странно, но просто взять и отомкнуть ее было чем-то на грани, невозможно тяжелым психологически. Как будто нужно поднять вес, в двадцать раз превышающий собственный. Он прикусил губу и тихо прислонился к холодной поверхности лбом. И что он ему скажет, когда зайдет? Вот что? Может, будет гораздо лучше просто подождать здесь? Пару минут Учиха бесцельно мерил шагами пространство перед дверью, чувствуя себя идиотом. Но затем он понял, что всего лишь оттягивает неизбежное и постучал. Похрен, придумает что сказать. — Заперто, — раздался знакомый голос. Саске про себя лишь хмыкнул и отпер дверь ключом. — Отперто, — констатировал он, зайдя внутрь. Темно хоть глаза выкалывай. — И дальше что? — отозвался Узумаки. В тоне чувствовалась смертельная обида. Саске пошел на голос и остановился у пары мешков, присев перед ними на корточки. — Хер ли ты тут расселся, придурок? — проговорил он тоном, как будто их проблема давно решена. На деле нет. Наверное, она решилась бы, если Саске сказал бы, что не уедет, сделает все, чтобы остаться — однако это было бы ложью. По факту у него выбор между будущим, которое он для себя хочет, и жизнью здесь, в этом городе, рядом с Узумаки. Потому что если он переедет назад к родителям, то точно сможет мягко, не ранив, их убедить, компенсируя все ролью внимательного и заботливого сына. Он точно выберет первое. Ибо всегда можно метнуться сюда, скажем, на каникулы, можно переписываться с Наруто в чатах, но возможности заниматься тем, что ему интересно уже никогда не представится. — Это ты так извиняться приперся или чего? — отозвался Узумаки. Раздался шорох, видимо, решил усесться поудобнее. — А за что мне извиняться? — Ты серьезно? Ты что думаешь, это все шутки, и я не влюбился в тебя как черт? Саске прикусил язык. Сердце забилось еще как припадочное. И стало ужасно жарко, неловко и стыдно. — И… когда ты уезжаешь, придурок? — выдохнув, более спокойно спросил Наруто. — Через пару недель, наверное. Как отец приедет. Саске нащупал колено Наруто и крепко сжал. Он не знал, зачем, просто захотелось. — Понятно все с тобой. Я не зря боялся и подозревал, что тебе не шибко это важно, но мне… Саске метнулся к нему и на ощупь поцеловал. Как оказалось, в щеку, но и этого оказалось достаточно, чтобы тот потерял дар речи. Учиха не мог согласиться с мнением Наруто. Нет, ему важно. Честно-честно. И когда Наруто, обреченно вздохнув, крепко обнял его, Саске почувствовал, как внутри него вспыхивает небывалое чувство признательности. За то, что существует кто-то, кто не может не принимать такого ублюдка, как он. И то, что Наруто может вот так просто, взять и быть таким, позволить себе так привязаться, чтобы не быть способным ни в чем отказать… Саске не мог не быть в шоке от такой душевной широты. Саске невесомо коснулся губ так, как он умеет, с нестерпимой нежностью, которая так ему не свойственна. Наруто тут же подтянул его к себе, отводя щекочущие пряди за ухо. Когда Саске так близко, у него внутри что-то восторженно и волнительно бултыхается, дескать, это он, он настолько рядом, его гладкая кожа касается его. — Вообще-то я все еще здесь. Учиха аж подскочил, с испуга вжимаясь в Наруто сильнее и ошарашенно оборачиваясь. — Ой, — Узумаки бессовестно захихикал, — совсем забыл! — Без комментариев. — Неджи, ты извращенец! — вскрикнул пристыженный Учиха, узнав гостя по голосу. — Наруто, перестань, — смутился он, чувствуя, как тот нагло поставил ему на запястье засос. — Ты что, просто сидел и наблюдал?! — Какая неожиданная экспрессия. Мне было любопытно. И все равно тут темно, так что пострадали лишь мои уши. Наруто шестым чувством понял, что Саске закатил глаза. — Лови, — кинул он ключ в источник голоса, и судя по шипению, попал куда надо. — Наконец-то свобода. — Раздалось шуршание, затем звук шагов, но возле выхода они стихли. Дверь со скрипом отомкнулась, и пространство разрезала желто-оранжевая полоса. — Что ж, впервые за долгое время я удивлен. Конкретно тобой, Узумаки. — В смысле? — не понял Учиха. — Саске, да ты всегда был геем, — фыркнул тот и запер дверь. — Чего?! Эй, постой, какого черта! — Учиха попытался вылезти, но Наруто удержал его на месте, пока тот не махнул рукой и не сдался, обернувшись к Узумаки. Наруто провел пальцами по шее немного растерявшегося Саске. Глаза потихоньку привыкали к темноте, и силуэт Наруто слабо угадывался. — Хочешь засос? — Мммм… нет, не надо. Наруто коснулся его щеки. — Ого какая горячая… Смутился, — продолжал водить ладонью по шее. — Значит, хочешь. — Погоди, не трогай шею! — взмолился Саске, но было поздно. — Придурок, — обиженно просипел он спустя восхитительную секунду. — Я это запомню, — хихикнул Узумаки. Саске продолжал дуться. — Да ладно тебе, чего ты недоволен-то, тебе же явно понравилось! — Ключевое слово — явно, — хмыкнул Учиха, удивляясь тормознутости Узумаки. Наруто резко притих и слегка отстранился. Саске притянул его за шею назад и коснулся щекой щеки. — Да ты смутился сильнее моего, человек-печка. — Теперь я тоже недоволен. Саске рассмеялся. — Ты, наверное, хотел сказать «там же». — Эй! Предупреждаю… — И что ты мне сделаешь, пупсик? — Саске ладонью мягко надавил на его пах, вызывая судорожный выдох. — Блять! Учиха обалдел со своей храбрости не меньше. Но то, что Наруто сам не менее охренел, добавило Саске решительности не отдернуть руку так, будто обжегся. Более того, и вовсе ее не убрать.  — Придурок, мы же в подвале, так что убери руку, а то я за себя не ручаюсь! — беззащитно и очень сердито прошипел Узумаки. Но Саске было уже не остановить. — И что ты сделаешь, а? — Он подался вперед и прошептал ему в губы, едва их касаясь. Наруто не выдержал и поцеловал его, до онемения впившись пальцами в шею, а другой рукой широким движением проводя по телу вниз, к колену, сжимая его и отводя в сторону, чтобы Саске сел на него. Оторвавшись от губ, он немного растерянно посмотрел на Саске, не совсем понимая, что им делать-то. Они же не дома, а в чертовом подвале. — Эм, а… — секунды тикали, и Наруто чувствовал себя все более и более неловко, буквально сгорая со стыда. Вдобавок Саске молчал с едва различимой в полутьме, но точно существующей едкой ухмылкой на губах. Смотрел на него и ждал, упиваясь эмоциями. Чертов вампир энергетический. — Я тебе отсосу? — он решил пересилить стеснение импульсивной храбростью и положил руку Саске на пах. Тот дернулся, напряженно и громко выдохнув. Прикусил кулак, челка закрыла лицо — выбит из колеи явно.  — Это что, конкурс на самую безумную идею развлечения в подвале? — сердито и смущенно прошипел он, оправившись от потрясения. — Придурок! Убери руку, а то я… — Саске умолк, когда блондин несильно сжал его член. Картинка перед глазами поплыла еще сильнее чем раньше. — Черт! Ну ты и… — сглотнув, выдавил он из себя и потянулся к ширинке Наруто, — Да погоди ты! — шикнул он, когда Наруто двинул рукой вдоль его члена изучающим движением. — А то все закончится, не успев начаться. — Какие интересные перемены в тебе происходят… — Заткнись! — Саске широко и грубовато провел ладонью по члену, от чего Наруто потерял дар речи и прикусил губу. — А теперь… — приник к его губам, вовлекая Наруто в тягуче-медленный, разогревающий поцелуй, совершенно развязно поерзав на нем. Узумаки прикусил губу, пытаясь сосредоточиться и вылезти из этого тягучего гипнотического полусна и вернуть хоть какое-то подобие трезвого рассудка. Но ничего у него не вышло, ибо Саске был очень убедителен в пользу того, чтобы Наруто перестал мысленно сопротивляться, доходчиво демонстрируя плюсы. И Наруто перестал и прикрыл глаза, полностью растворяясь в чувстве. Как оказалось, ничто не было ему присуще с той же естественностью. Исчезновение, отдача, изменение — это все его, это то, кем он является, его натура. Нормально это или нет, пусть решает кто-то другой, но одно ясно точно, в своей шкуре Наруто был настоящим маэстро. Он давал все, что мог отдать, не оставляя себе ничего, он чувствовал так сильно, так несносно сильно, что будто исчезал в Саске, оказавшись слишком близко. И совершенно не мог сопротивляться. И конечно он простит все что угодно, даже отъезд. Наруто придумает что-нибудь. Он всегда что-нибудь, да придумывал. — Мне нравятся твои шрамики, — тихо прошептал Саске, мимолетом целуя один из них. Дышать удавалось через раз, едва Наруто вспоминал, где его рука, и где рука Саске. Какой-то приятный разряд спускался к низу живота. Становилось все жарче и жарче, и усиливалось ощущение, что он вот-вот взорвется от переполняющих его чувств. Наруто чувствовал, как нарастала кульминация, ускоряясь с каждым ударом сердца. Саске резко замедлил темп, заставляя оргазм нахлынуть по инерции, более ярким и сокрушительным. Наруто тихо простонал, уткнувшись Учихе в плечо. Саске накрыл его расслабившуюся руку своей и довел дело до ума. — Не знал, что так круче, — проговорил он спустя минуту, очнувшись от оцепенения. Саске хмыкнул, застегивая штаны. — Позовешь меня потом снова в гости? — игриво улыбнулся Наруто, коснувшись носом его носа. — Конечно. — Я тебя никуда не пущу, ты понял? — прошептал Наруто. — Ты волен делать все, что хочешь, а ты не хочешь уезжать, — Наруто нежно лизнул его нижнюю губу, ласково водя перебинтованной ладонью по колену. — Конечно, я сейчас мелю чушь, — засмеялся он, и в смехе засквозила горечь. — Ты… ты ведь сделаешь все, чтобы не уехать? — Саске чувствовал на себе его молящий взгляд. И от этого ему было так тяжело держаться. — Ты же пришел, вот я и надеюсь, да и что мне остается как не надеяться! — протараторил он. Очевидно, смутился со своих идиотских формулировок. Саске чуть отстранился, дав ему воздуха. — Вообще Неджи прав, и я думал последовать его совету и научиться держаться с тобой иначе, научиться бороться с тобой, но… мне больше по вкусу сдаться тебе, и будет, что будет! И сейчас я уязвим! В общем, знай, я люблю тебя! Все, теперь я уж точно все сказал. И когда ты будешь уезжать… — он понизил голос. Саске слушал, дрожащей рукой перебирая пшеничные волосы. Вот как Узумаки научился говорить так, чтобы все внутри сжималось и хотело откликнуться. Неужели любовь дает силы быть таким мужественным в своей искренности? Или он это все под впечатлением говорит? — Если ты будешь уезжать, то уезжай с мыслями о том, что ты всегда сможешь вернуться! И я буду ждать! Вот такая вот капитуляция, даттебайо. — Какой ты все-таки сопливый, Узумаки. Тот тихо рассмеялся. И вот как игра Наруто в абсолютные, казалось бы, поддавки, смогла обернуться тем, что Саске теперь чувствует, что что-то внутри него начало рушиться. И не просто кирпичик с крыши, а что-то в основании дало трещину. Учиха нахмурился, отбрасывая эти мысли прочь. Узумаки занимается поломкой деталек в его голове, и ему надо все починить. Наруто не должен его контролировать. И все же с ним не хотелось сейчас расставаться. Они просидели в подвале все уроки. Болтали обо всем на свете. Разговор вышел такой нечеловеческий, такой объединяющий, а темнота вокруг была такой кромешной, что спустя время им стало казаться, что они вдвоем вне всего: вне планеты, вне вселенной, вне любого трактования бытия и представлений о сути. И когда они решили все-таки выйти, все чувствовалось по-бытовому иллюзорным, как будто вышли из кинотеатра после на редкость захватывающего фильма. Те самые внутренние копошения, которые Учиха чувствовал, но не мог никак разобрать, обзавелись огромными мешками и теперь запихивали туда все то новое, что он чувствовал в процессе необычного разговора с Наруто. Это исходило изнутри, из района сердца, сжимая и одновременно распирая грудную клетку. Сильное, пугающее и вдохновляющее настолько, что не описать словами. А если и попытаться описать, то получится нечто невразумительное, полное междометий и восклицательных знаков. И пусть сказанные Наруто фразы потонули в своем обилии, но Саске вычленил одну, самую главную. Она тонуть никак не хотела. Даже когда он заперся от мира в квартире. Он записал свой ответ на листке, а листок раздраженно свернул в самолетик. Саске делал так всегда, когда хотел избавиться от назойливых мыслей, которые начинали его бесить. Просто брал и выбрасывал их из головы таким способом. Он запустил ненавистный самолетик в окно. Его мгновенно подхватило ветром. Саске наблюдал за полетом. Долго и хмуро. Самолет врезался в окно дома напротив, проелозил носом по стеклу и сполз на дно балкона. Затем Учиха отвернулся и как ни в чем ни бывало пошел к холодильнику за помидорками, что-то тихонько насвистывая себе под нос.