Сгоревшие письма

      Я не знаю, за что нам это. Врут, что Эру к нам милосерд. Знаешь, там, у эдайн, примета-тот, кто болен, всё чаще сед, у костра не ему согреться, не низать в песен гул слова...       Там, у Митрим, все было проще. Там надежда была жива. Мы умели сражаться, смехом разгоняли отродий Тьмы, там не все были песни спеты, там мы жили, барлог возьми! А сейчас.. Я не знаю. Правда. Я дышу, я люблю - живой? Пел когда-то в Амане Кано песню-шутку про "светик мой", про наивных смешных мальчишек, про рассветы, про скачки... мир.       Там, в Амане, все было зыбким. Мы устали. В который - мы, двое могу быть большим, высшим, видишь, все же готов рискнуть улыбаться твой глупый Рыжий, пятна темени гнать со скул, попытаться опять - как раньше! Я сумею. Ведь ты со мной. Финьо, только... Прошу. Пытайся. Повторяй мне, что я живой, что я твой огонек, что сможем снова быть, снова жить, любить!       Повторяй, я прошу... Пытайся. А не то я опять уйду. Мне не холодно. И не жарко. Мне никак, я устал, я стар... Почему же седая прядка в черных струйкою волосах? Что удумал, сдурел? Приказы.. Да. Забыл. я отдал венец. Не сердись, посмотри лукаво, как когда-то смотрел отец, это ваше, семьи, уменье, ваш лукавый открытый взгляд...       Говорят, что тебя нет больше. Врут, хоть громко, вовсю, твердят, убеждают, кричат и шепчут, тормошат, а зачем? Ты есть! Ты приедешь, я знаю, с песней про любовь, про войну, про честь, приезжай, я зажгу в камине самый жаркий - как свой! - огонь!       Финьо, я буду ждать. Ты слышал? Буду очень ждать. Твой. Руссандол.