Мы оба это знаем

Уилл лежал на своей кровати, почёсывая загривок Винсента. Пёс мирно спал, изредка подёргивая лапами. Другие собаки разбрелись по неизвестным делам: кто гулять, кто обедать, кто дремал по углам дома. В такие моменты Грэмм был счастлив, потому что испытывал спокойствие. Нет страха, ночных кошмаров, расследований… Только располагающая тишина старого дома, расположенного далеко от цивилизации. «Ганнибал бы, наверное, удивился, увидев меня таким. Если подумать, то на приёме я бываю только в трёх состояниях: психоза, невроза или истерии. Знать даже не хочу, какое мнение обо мне сложилось у коллег. Их можно понять, - перспектива обрастать связями со специфичными, странноватыми личностями явно не впечатляет». Несмотря на постоянные намёки, Уилл не признавал себя «ненормальным». Он самостоятельно научился шагать по лезвию сознания как бывалый акробат, поэтому был уверен – уж что-что, а из ума он не выживет. Более важная и удивительная вещь, занимавшая его теперь, - доктор Лектер. У этого психиатра странностей было не занимать, так что на его фоне Уилл себя чувствовал обычной, серой массой. Это вселяло надежду на человеческое существование. Губы Грэмма растянулись в сдержанной улыбке. Вспомнилось как на одном из приёмов Ганнибал встал чуть позади и глубоко вдохнул. -Вы меня…понюхали? Сказать, что Уилл был ошарашен – ничего не сказать. Лектер отметил, что пена для бритья пахнет слишком резко и невозмутимо уселся в кресло, заставив пациента занять место напротив. «Он умеет выбивать из колеи. А ещё портить настроение, делать осуждающее лицо и отвечать на шутки слабым кивком». Последнее Уилла несколько задевало. Он не помнил, когда в последний раз хотел смеяться с кем-то, поэтому любая попытка юморить была, если не подвигом, то огромным шагом навстречу. Умело игнорированным шагом. Ещё больше злила скрытность Ганнибала. Он много слушал, подсказывал и направлял, но своих карт так и не раскрывал, так что со временем посещения Уилла становились всё реже. Как говорится, откровенность на откровенность. «Нет отдачи – ну и пошёл ты…», - думал спец.агент, вежливо прощаясь с психотерапевтом. Не нужно стучать туда, где не откроют. Потратишь и время, и силы, притом впустую. Это Грэмм понял ещё давно. Сначала он думал, что появился человек, впервые за долгие годы, с которым можно говорить по душам, не боясь осуждения, даже подружиться. «Чёрт, как это по-детски. Подружиться… Такое нелепое слово». Он прокручивал эти четыре слога в голове ровно до той поры, пока Винсент не проснулся. Пёс инстинктивно напрягался, когда хозяин застывал и подолгу смотрел на потолок, стены или торшер. После такого затишья Уилл нередко «выпрыгивал» из иллюзий, хватая ртом воздух, шаря рукой в поисках собак и чувствуя пот на футболке. К счастью, сейчас это было простой задумчивостью. «Восемь дней я уже не давал Лектеру знать о себе. Собственно, он и не тревожится». Винсент окончательно проснулся и начал заливисто лаять, прыгая на хозяина и облизывая его руки. Две других собаки присоединились к веселью и теперь Грэмму оставалось только усердно отпихивать их в сторону, чтобы подняться. Собаки не сдавались и продолжали «нападение», заставившее Уилла громко засмеяться. Они были его семьёй и опорой. С ними можно ничего не бояться и знать, - на какое бы время ты ни пропал, что бы ни стряслось, тебе будут рады. Когда он встречал на улице брошенного щенка, то немедленно заворачивал его в свою куртку, отогревал, откармливал. Питомцы никогда не рычали на «новеньких». Все, кто жил в доме Уилла, включая его самого, понимали – это единственный приют для одиноких и никому не нужных. Но вместе удавалось забывать плохое и встречать новый день. Спец.агент, наконец, выбрался и решил спуститься на кухню. В холодильнике оставалась копчёная колбаса. Хлеб заплесневел, но батон употребить ещё можно. Босыми ногами он ступал на деревянные ступени, приятно поскрипывавшие от давления тела. -Добрый вечер, Уилл. Грэмм едва сдержался, чтобы позорно не вскрикнуть от неожиданности. -Добрый, Ганнибал. Уголки губ непрошенного гостя приподнялись. Приятно, когда называют по имени. -Ты давно здесь? Почему-то собаки не подняли тревогу. -Прилично. Полагаю, не почувствовали от меня опасности. Во-первых, я с добрыми намерениями, во-вторых, с продуктами. Только сейчас Грэмм заметил, что две собаки жадно чавкали в углу. -Что ты им дал? -Купил корм для собак у Фьери*. А нормальную еду сложил в холодильник. -У Фьери?! – глаза Уилла округлились. Это элитный зоо…даже не зоомагазин. Зообутик, если по ценам смотреть. Там богачи покупали дорогущие лакомства для своих питомцев. Цена за килограмм корма была такой, что Уиллу мог бы затариться продуктами на целую неделю. -Да, взял на всякий случай большую упаковку. У тебя же много собак. Ганнибал приятно отметил смущение пациента. -Спасибо, я… верну тебе с зарплаты. -Не стоит. Ганнибал встал из-за стола и направился к холодильнику. Салаты, горячие закуски, дорогое вино. -Пойду оденусь, что ли, - сообщил Уилл, двинувшись к лестнице. -Зачем? Это просто домашний ужин, так что расслабься. В конце концов, ты в своём доме, а не на выезде. Лектер говорил убедительно и логично, так что Грэмму оставалось пожать плечами и согласиться. Не комильфо, конечно, перед коллегой шастать в тёмно-синих трусах и футболке, но, раз всех всё устраивает, то пофиг. Раскладывая приборы, Ганнибал искоса поглядывал на этого сложного парня, который гладил сытых собак в ожидании, когда приготовления к ужину закончатся. Лектеру нравилось, что Уилл не лез в это дело. Многие люди так и липнут с псевдовежливыми «давайте же я помогу!» или «что-нибудь нарезать?». В подобные моменты Ганнибал мрачно думал: «я сейчас тебя нарежу, если не свалишь». -Есть особые пожелания, Уилл? -Вегетарианское меню, пожалуйста. Сами можете есть, что хотите. -Ты же не вегетарианец. -С вами за трапезой я предпочитаю быть им, - усмехнулся Грэмм. Ганнибал незаметно улыбнулся. Парень не дурак, быстро понял, кто есть кто и разобрался в гастрономических предпочтениях психотерапевта, что заставляло второго удивляться – где истерика и нравоучения, вроде «это аморально». Эмпатия Уилла – сильная штука, и таких, как доктор Лектер, особенно к себе располагает. В связи с этим гурман был на стороже. Психов, преступников и остальных неадекватов будто магнитом тянуло к Грэмму, каждый хотел урвать свой кусок торта: сочувствие, понимание и даже желание. О последнем Ганнибал узнал во время недавней охоты. Очередная посредственность с расстройством личности искала знаменитого агента ФБР. Лектер не мог понять мотивов и нашёл преступника, чтобы: а) заполнить морозилку б) узнать, для чего понадобилось убивать Уилла. На слове «убить» Дэвид (так его, вроде, звали) рассмеялся. -Доктор Лектер, - хриплым голосом, стирая кровь с разбитого лица, сказал Дэвид, - вы и вправду думаете, что мне понадобилась смерть Грэмма? Вы глупее, чем я полагал. Не я единственный считаю, что помимо убийства есть много других интересных грехов. Отвратительная гримаса похоти быстро пропала с лица, когда лезвие вспороло живот, но фраза «не я единственный» заставила встревожиться. И именно после этих событий Грэмм пропадает на восемь дней, не давая о себе знать. У Джека Ганнибал выпытал, что с агентом всё в порядке, он решил отдохнуть и побыть дома. -Присаживайся. Китайский салат с фунчозой под соевым соусом, гороховые оладьи с соусом альпарио и, конечно же, красное выдержанное вино. -Звучит прекрасно. Уилл поторопился приняться за еду, зная, что по вкусовым качествам блюда не уступят ресторанным. -Боже, Ганнибал. Это шикарно! -Я был бы рад слышать это при других обстоятельствах. -Что? -Что? Лектер впервые не удержался от подобия шутки. Впервые не взвесил фразу, прежде чем произнести. Так…легко. Грэмм только сдержанно улыбнулся, явно приняв слова Лектера за очередную странность, над которой не нужно раздумывать, а то и вправду сознание помашет рукой на прощание. -Джек сообщал тебе, что наш новый «клиент» - довольно интеллигентный убийца? Все жертвы были уведены с частых балов. -Балов? – не сдержался Уилл, - мы же не в 19 веке. -…Сразу видно, людьми и их времяпровождением ты не интересуешься. Богачи любят устраивать подобные приёмы, чтобы пустить пыль в глаза. Куда же ещё надевать бриллиантовые украшения и эксклюзивные платья? Да и машины новые продемонстрировать надо. -Да, наверное. И? -Джек назначил меня твоим «куратором». Ловить рыбу лучше в том озере, где она свободно и непринуждённо плавает. -Стоп-стоп… Мы что, пойдём на приём? -Да. Классическая музыка, танцы, фуршет и…манеры. В отношении тебя я озабочен всеми пунктами. Проколешься – заметят все, и убийца в первую очередь. -Кто-нибудь ещё из наших идёт? -Нет, только ты и я. Джек будет патрулировать снаружи. -Отлииично, - Уилл мучительно откинулся на спинку стула, - значит, мне придётся приглашать незнакомую женщину на танец и делать вид, что я максимально увлечён происходящим? Ганнибал недобро улыбнулся. -Исключительно ради твоего блага мы с Джеком решили, что непринуждённо ты себя можешь вести только со мной. Иными словами, на вечер икс мы – аристократическая, богатая пара. Грэмм только бессмысленно смотрел в глаза психотерапевта, ожидая реплики «шутка». Но её не последовало. -Неужели Джеку пришло такое в голову?.. Лектер невозмутимо кивнул. *** Днём ранее. -Таким образом, доктор Лектер, на ваших плечах ответственность за поведение Уилла, - оперевшись на стол, сообщил Джэк, - Алана составит Грэмму компанию на вечере. Сейчас она занята, поэтому научите его хотя бы танцевать. -Думаю, не стоит отвлекать Алану от расследования. Мы живём в свободной стороне, Джэк, а на карту поставлено слишком многое. -Не совсем понимаю вас. Лектер встал со стула и уже на выходе бросил: «я ПОЛНОСТЬЮ ответственен за Уилла как до, так и во время вечера». Джек ошалело моргал, не в силах хоть как-то отреагировать на слова Ганнибала. «Наверное, это и есть профессионализм. Да. Доктор Лектер просто желает успешно завершить дело и берётся решить все задачи. Вот что значит – забыть про себя и думать только об успехе». *** Ганнибал обеспокоился состоянием Грэмма. -На какой стадии осознания вы сейчас находитесь? -Стадия смирения. -Достаточно быстро она у вас пришла, - самодовольно заметил психотерапевт. -Ну, к неожиданностям я всегда готов. Да и…если честно, так вправду лучше. С вами мне… - Уилл осёкся. -Со мной что? -Эм, проще. Спец.агент всем видом показал, что заинтересован составом салата в тарелке и сделал ещё пару комплиментов кулинарному таланту Ганнибала. Блюда доедали в тишине. Уилл взял посуду на себя, в то время как гость вышел на улицу с фразой «надо установить аппаратуру. Выходи, как закончишь». Сложив ложки в ящик, Грэмм вышел на веранду. Пара стульев была сдвинута в сторону, а возле розетки теперь разместился музыкальный центр. Ганнибал, заметив профайлера, начал листать композиции в поисках нужной. -Как говорилось ранее, ни одной ошибки не должно быть. Придётся тебе постараться. Впрочем, я хороший педагог, что значительно повышает шансы на успех. -И скромный, - усмехнулся Уилл. Ганнибал неопределённо махнул рукой, наконец найдя нужную мелодию. -Требовать от тебя мазурку просто бесчеловечно, танцевать будем исключительно вальс. На мазурках будем пить шампанское и мило беседовать. -Почему бесчеловечно? -Ты слишком наивен, Уилл, если полагаешь, что способен освоить динамичный танец за считанные дни. Итак. Композиция Greg Maroney – Narcissus. Заиграла музыка и Ганнибал подошёл к горе ученику. -Сейчас протяну тебе руку, ты должен кивнуть и положить свою ладонь на мою. Другой рукой обвивай плечи. -Но это же женская партия! -А ты вести можешь? – скептически спросил Лектер, вытягивая правую руку вперёд. Уилл окончательно смирился и, кивнув, выполнил требования. -Отлично. Я начинаю идти с левой ноги, ты, соответственно, правой назад. И так по периметру веранды. Грэмм губами повторял: «левой, правой, левой, пра…чёрт, уже левой». -Не чертыхайся, а чувствуй партнёра. И, возможно, есть смысл не отклонять корпус на 45 градусов от меня. Совсем не похоже на танец приближённых людей. Давай. Левой, правой… Ещё ближе. Уилл уже чувствовал дыхание Ганнибала в своих волосах . Зато, когда стоишь ближе, и вправду понятнее, по движению корпуса, куда шагнёт партнёр. -Чего ты там притих? -Сосредоточился на танце просто. Лектер незаметно усмехнулся. Он-то видел смущение на лице профайлера. -Отлично, а теперь зрительный контакт. -…ЭТО ЕЩЁ ЗАЧЕМ? -Затем, что мы на задании и не должны вызывать сомнений. Голубые глаза Уилла не могли долго останавливаться на карих, то и дело «сбегая» к предметам, стоящим на веранде. Когда Грэмм в очередной раз посмотрел на Ганнибала, то ощутил лихорадочную дрожь в области желудка. -У вас неплохо получается изображать…чувства. -А у тебя всегда были проблемы с их выражением. Уилл почувствовал неловкость от разговора и поторопился его свернуть поспешным: «да, наверное» и возобновившимся шёпотом «правой, левой, правой…». «Ганнибал, мне не нравится, что он выбивает меня из колеи». Солнце медленно садилось, выпуская на волю холодный летний ветер. Если бы не чужие руки на спине, Уилл бы наверняка сходил за ветровкой. Особенно тепло ощущалось в нескольких сантиметрах между их телами. Ганнибал снова глубоко вдохнул. -Вы что, опять меня нюхаете? Я всё же поменяю лосьон, если запах настолько резок. -Ты ведь не брился сегодня, так что сейчас ощущаю только твой запах. Сердце Уилла болезненно зашлось. Зная слух и проницательность Ганнибала, он поскорее вышел из танца и направился к входной двери. -А, извините, если от меня пахнет собаками. Многие жалуются…Я сейчас. В туалет хочу. Залетев в дом, Грэмм бросился в сторону ванной комнаты, где мог спокойно перевести дыхание и успокоиться. Иногда он самому себе напонимал пса, отвыкшего от любого проявления доброты и подобия заботы. Сейчас же на него обрушились эти знаки «нужности»: ужин, неторопливое обучение танцам, терпение и, как бы это назвать, «небрезгливость» Ганнибала. Психотерапевт уверенно вёл Уилла, объясняя каждое действие. На секунду появилось ощущение, что ты не один. Часто, вечером, когда профайлер убивал время за просмотром фильмов на ТВ, его волновали лишь немногие моменты драм. Не тогда, когда кто-то кого-то теряет, или обнаруживается рак, или девушка отвечает «нет» на трогательные речи, а когда упавшему протягивают руку. Вроде «вставай, растяпа. Как можно было так упасть при игре в баскетбол. Даже подсечек не было». Эта протянутая рука для Уилла была всем. Самым наглядным отражением скрытых желаний и выходом из вечного одиночества. Он не предполагал, что настанет день, когда кто-то точно так же поступит с ним. Участливо, по-доброму. Да ещё и привезёт корм собакам. «Ганнибал подумал не только обо мне, но и о том, что мне дорого». Грэмм старался глубже вдыхать, чтобы слезоточивость глаз не перешла границы век. В дверь сдержанно постучали. -Уилл, ты в порядке? -Да, да, всё хорошо. Можешь идти на веранду, скоро приду. Они редко переходили на фамильярный тон, но если это случалось, то оба чувствовали душевную близость. -Открой мне. -Я тут на унитазе сижу, с чего бы мне в такой интимный момент кого-то впускать? -Уилл, ты же нагло врёшь. - Естественная нужна есть естественная нужда. Грохот – и дверь, упавшая прямо на расположившегося на полу профайлера. Ганнибал педантично поправил съехавший в сторону галстук и поставил дверь к стене, после чего приземлился рядом с Уиллом. -Первое правило психотерапевта: если пациент в беде, ничто не должно останавливать. Грэмм усмехнулся. Ганнибал всегда шутил серьёзным тоном, так что никто не мог понять, когда доктор в хорошем, а когда в плохом расположении духа. Лектер забросил руку на плечо агента. -Говорят, тактильный контакт помогает в моменты депрессии. -Вот только я не в депрессивном состоянии. -А в каком? Карие глаза выжидательно смотрели на профайлера; тот отвернулся и неопределённо дёрнул плечами. Лектер понял, что из такого упёртого человека сейчас ничего и клещами не вытянешь, поэтому встал напротив Уилла, протянув руку, чтобы помочь подняться. Для Грэмма это оказалось спусковым крючком. Скрыть удивление и признательность не удалось. Ганнибал заметил эту перемену в друге и паззл сложился в цельную картину. Лектер опустился на колени, обнимая Уилла. -Тебя это выбило из колеи? Кивок. Руки ещё сильнее сжали изящное тело спец.агента. Изящество. Именно это было первым, что бросилось Ганнибалу в глаза при виде «особенного пациента». Движения Грэмма, мысли, действия, жесты и мимика, - во всём чувствовалась родовитость. Лектер вынужден был признаться себе, что произведение искусства есть он не может. Чувствовался голод совершенно другого характера. Смотря на Уилла, Ганнибал возвращался памятью к картинам любимого художника, Сандро Боттичелли. Если быть более точным – к полотну «Святой Себастьян». По легенде этот юноша тайно проповедовал христианство и, даже при убиении стрелами, остался верен себе и своим взглядам. Когда вдова Ирина пришла хоронить его, то обнаружила, что Себастьян дышит. Женщина выходила юношу, а тот снова отправился к императору, надеясь донести свою веру. Второй смертный приговор уничтожил Себастьяна. Уилл был похож на него. Не только тёмными вьющимися волосами, бесстрашно-обречённым взглядом, но и духовно. Грэмм носился с идеей «мира во всём мире», желая вменить её каждому. Для таких людей существует два удела: быть убитыми или столкнуться в жизни с тем, кто, являясь полной противоположностью, будет защищать наивного пацифиста. Ганнибал знал это. Он играл с профайлером ради перевоспитания и изменения системы ценностей, но сухой расчёт и теория о том, что «выживает сильнейший» слишком далеки от природы Уилла. Он может понять это умом, но никогда не впустит в себя. Грэмм оставался собой, и останется до самого конца, как Себастьян на полотне Боттичелли. Этот факт успокаивал Ганнибала. Впервые в жизни ему не удавалось разбить чашку, а значит цель меняется. Теперь нужно сделать всё, чтобы её не разбил никто другой. -Слишком…крепко, - сдавленно пробормотал Уилл. Лектер немного ослабил хватку. Порой он забывал, что его пациент не так силён физически, хоть и отличается выносливостью. Ганнибал зарылся носом в волнистые пряди. -Т-ты чего? -Наслаждаюсь. Но если тебе будет удобнее, то стараюсь убрать психологические границы для наиболее естественного вида отношений на приёме…. У тебя аритмия. Сходи к кардиологу. Уилл сначала смутился, но понял, что рядом с ним – близкий человек. Чувство комфорта и радости ничем не подделаешь. Они либо есть, либо нет. Хорошо, что Ганнибал не видел его лицо, иначе пришлось бы объяснять улыбку. -Доктор Лектер, мне вообще в бедро что-то упирается, но я же не посылаю вас к врачу. Уилл впервые услышал смех психотерапевта. Он был тихим, но искренним. -Ладно, твоя взяла в этот раз. Они поднялись. Лектер поправил манжеты: «Думаю, сегодня урок танцев продолжить я не смогу. Приеду утром. Доброй ночи, Уилл». Ганнибал вышел из ванной, миновал кухню и аккуратно прикрыл за собой входную дверь. «Так лучше. В первую очередь нужно думать о нём. Уилл только приближается к осознанию своих чувств».