You are the ashes on my hands

Вот оно - полное бессилие. Когда ты закован по рукам и ногам, что нельзя даже пальцем шевельнуть, а во рту отвратительный привкус металла с кровью. Но и это еще не самое страшное. Страшнее то, что вытворяет твой вроде бы брат. Хотя учитывая последние события, трудно его таковым назвать. Только вот, как бы Тор не пытался вырваться из покореженных оков, ему это все никак не удавалось. Он пытался призвать свои силы, но и это не выходило, видимо последствия после близкой встречи с камнем силы. Поэтому, асгардец лишь мог наблюдать за тем маленьким концертом, который развернул Локи. Все в его духе. -О, могучий Танос. Я - Локи, принц Асгарда, сын Одина, - трикстер говорил уверенно и ровно, словно не было в его словах страха и сомнений. Он создавал впечатление того, что готов вновь стать на сторону врага. - Полноправный король Йотунхейма, Бог обмана, клянусь тебе... После мимолетного взгляда Локи стало понятно, на что он идет и ради кого. Вероятно, он думал, что идея не такая уж плохая. Только Тор никак не мог возразить по этому поводу, он лишь бессильно мычал и смотрел как Лафейсон сам загоняет себя в ловушку. -... В своей верности, до последнего вздоха. Если бы Тор не понимал, что происходит, или был бы тем же глупым юнцом, коим был раньше, то подумал бы, что Локи вновь его предал. Но не в этот раз. На сей раз все было иначе, они оба играли ва-банк, исход которого дошел до асгардца только после тяжелого вздоха трикстера, который громовержец услышал спустя мгновение. Таносу даже не пришлось отражать удар смертоносного клинка. Титан лишь поднял руку в перчатке с двумя камнями, и рука трикстера замерла сама собой. Таносу оставалось только выбить клинок из его руки. А потом для Тора настал момент осознания своей полной беспомощности и бесполезности. Когда огромная рука титана сжимала горло Локи, он не мог ничего сделать. Совершенно ничего. Разве что кричать, что он собственно и делал. Тор кричал что есть мочи, и смотрел как того, кого он любил больше всех во вселенной медленно убивали. Как пытался вырваться из смертельной хватки бог обмана, и как безвольно повисло в чужой руке его тело после характерного хруста. Если бы Одинсон мог бы только представить, чем обернется им эта встреча, то ни за что не оставил бы Локи подле себя. Изгнал бы, запер в темнице, чтобы тот вновь его ненавидел, но сделал бы все возможное, лишь бы исход был другой. В котором его Локи был бы жив. Как только Танос со своей свитой покинул разрушенный корабль, оковы тут же слетели с Тора, будто не держали его все это время. То драгоценное время, за которое он бы мог все изменить. -Локи... - одними губами прошептал асгардец, подтащив к себе тело трикстера. В душе вдруг что-то оборвалось, от чего чувство пустоты и отчаянья охватили его с головой . - Давай, вставай... Одинсон старался верить в лучшее, в то, что Лафейсон вовсе не мертв, что это очередной его клон или иллюзия. Но маг не отвечал, его взгляд был устремлен вдаль. Тело безвольной куклой подчинялось чужим рукам, когда Тор укладывал его себе на колени. -Взгляни на меня, прошу тебя, Локи, - судорожно шептал громовержец, убирая с бледного, исполосованного ссадинами лица пряди волос. - Посмотри на меня! Не смей умирать! Осознание произошедшего приходило не сразу, постепенно и неспешно. А тусклый, безжизненный взгляд таких родных изумрудных глаз заставлял тело дрожать и ныть от невыносимой боли. Душевной и физической. Как ни старался Тор привести в чувства трикстера, у него никак не выходило. Легкие пощечины сменялись короткими поцелуями, привкус которых отдавал кровью и слезами бога грома. Боль потери была слишком велика, чтобы Тор смог справиться с ней сам. А факт того, что он ничего не сделал, чтобы спасти Локи убивал его изнутри, разъедал мысли словно кислота. Это его вина, что маг сейчас бездыханно покоится на его руках. Его вина, что он недоглядел за их маршрутом и наткнулся на корабль Таноса. Его вина, что он не заметил, что Локи снова завладел тессарактом. Это лишь его вина, но расплатился за все это самый дорогой ему человек. Слезы горячими каплями катились по его щекам, небрежно капая на лицо Локи, навсегда ставшее таким умиротворенным и безмятежным. Громовержец крепче прижимал к себе остывающее тело, не в силах выпустить его из рук. Не хотелось признавать, что это все реально. Единственное, чего Тору сейчас действительно больше всего хотелось, так это того, чтобы трикстер сейчас начал смеяться и вдруг сказал: "Ну как, достаточно реалистично?". Только вот этому не суждено было случиться. - Прости меня, Локи... - задыхаясь выдохнул Одинсон, найдя все же в себе силы закрыть погибшему глаза ладонью. - Я так и не сказал, что люблю тебя, Локи. Слышишь меня? Вернись ко мне... Останься со мной... Истерика прошла, осталась лишь острая боль, как та, которая была после попыток Локи убить его. Болезненная дыра в центре груди, которая не позволяла нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она с каждой минутой становилась все больше, требуя выплеснуть всю ярость на Таноса. И в то же время появилась легкая злость, на самого себя, на Локи, на отца, на всех. Все как по цепочке складывалось в этот страшный день, в этот момент, в эту самую секунду. Отчаянный крик заполнил погибший корабль богов, а потом все снова стало как и до этого. Стало тихо, прямо таки мертвая тишина. В которой Тор наконец осознал свое положение. Он один, совсем один. Последний из богов, последний из своей расы. Так вот оно какое, наказание богов. Вечность одиночества наедине с болью утраты любимого человека. Утраты того, кого обрел совсем недавно вновь и потерял навсегда.