Брату.

      Ну… с чего мне тут следовало бы начать? С того, наверное, что я из рук вон плохо пишу кому-то не то, что какие-то элементарные просьбы, но и о письмах, тогда вообще ничего не следует говорить… Однако, меня скрутили, связали, заперли в твоей каюте, в которой, я хочешь верь, хочешь нет, а… будто ощущаю твое присутствие. Будто ты никогда и не умирал… Эх…       Олис сказала, что я — упертый баран и никогда не признаюсь ни себе, ни тебе, тем более, что мне тебя безумно не хватает… Да. И я не признаюсь! И даже не надейся, потому что ты идиот — Клейменый! Почему не связался с нами, когда нас не было рядом?! Опять все на себя взвалил, и смотри, чем это обернулось!       Кстати, это именно Олис заставила меня тебе написать. Я, конечно же, сказал — что это тупость, писать покойнику. Но она мне угрожала… да ты и сам знаешь, что, когда Олис угрожает, страшно всем. Даже мне… особенно мне. Да…       Она просила рассказать тебе о том, что произошло. Я тут пораскинул мозгами, и тут внезапно решил, что ты и сам все прекрасно видишь. Если ты на небе, конечно. А то мало ли. Может для тебя вообще отдельно измерение придумали. Как например, для меня… жесть… знаешь, я до сих пор не могу смириться с тем, что я реинкарнация… ведь это получается… я не смогу увидеть небеса… Рай, там. Слышь, Эл? А он есть? Рай. Хотя, чего я спрашиваю тебя… ты мне вряд ли обратно письмо пошлешь.       Олис просила признать, что мне больно. Не знаю… больно? Да… И горько. Хотел бы я… увидеть тебя в живую, и все это напрямую тебе сказать. Я тебя не виню. Больше себя… какой я еще капитан, когда не смог защитить накама? Какой я, тогда брат, когда не смог тебя спасти?!..       Впервые признаю, что рыжая бестия — моя сестрица, Олис — права. Как бы не было прискорбно.       Нам всем тебя не хватает. Ты был — Своим. Для каждого… не знаю, имею ли я право говорить за всех… но… сволочь! Стоит начать писать, как эмоции накатывают! С твоей смерти прошел всего год, а я будто все еще чувствую холод того дня, и вновь ощущаю как внутри что-то плавится… И вновь хочу набить морду Бреду… какая это уже, интересно попытка? Третья будет. Кто-то там наверху, любит троицу, ибо в Бога я не верю, как и в чертового Дьявола. Хотя, с именнием демона под семью печатями, поверишь во что угодно, да? Это ж ты у нас, Скептик хренов. Ах, да, у нас же еще Скептик — Рагет. Я бы больше поверил в бога, чем в говорящую и матерящеюся по-русски Куницу… жесть, да? Мы тут недавно Хидеки видели. Та и, не сказать бы, что все прямо-таки плохо. Но прилично… не знаю. Я боялся за нее, как ни за кого, никогда, не боялся. Даже за тебя. Обиделся? Наверняка же. Что еще было? Ромиль был. Был у нас на корабле. И это офигеть! Мой младший братик стал таким сильным, что я сам аж офигел! Он — офицер в подпольной Революционной Организации… хотя я себе его революционером, вообще не представляю. Вот Андре — да, ему прямо туда дорога. А вот Ромиль. Ей богу, я завидую. Как он мог таким умным уродиться… но я же тоже не идиот? Не идиот же? Так. Чего там еще Олис просила-та? А.       Точно! У нас новый накама. Мальчишка, лет 14-ти. Мы его подобрали, когда были на Золотом Ринге. Этот крысёныш пытался меня прикончить. Но ему же еще расти и расти до меня. Звать этого мелкого — Киар Фенрир. Фенрир… вспоминаю, как ты там мне доказывал Цербера Князя Огненного Круга. Хотя, знаешь, я и сам убедился. А и да. Это по секрету и только тебе… У меня на плече теперь отпадная татуха. Мне ее какой-то Джин поставил, который служил как раз Князю. Он мне сказал, что я могу воспользоваться ей один, единственный раз, чтобы управлять огнем. Хотя знаешь, мне она без надобности. Технология Молнии — это горячий и холодный воздух, когда я ее разрываю, то в принципе я и получаю огонь. Ты ж, наверняка как грёбанный алхимик это знать должен, да? А я не алхимик, но все равно знаю.       Насчет мальца. Странно, но он напоминает мне — меня, в детстве. Рыжий и бесстыжий, а все пытается кому-то что-то доказать. Меня это умиляет. А еще он к Нессе цепляется. Кажись, понравилась наша Веснушка ему. Хе.       Ну что ж, о жизни я тебе своей рассказал. И да, до Кинцесса недалеко осталось. Найду — падлюку Бреда и тогда все будут счастливы. Больше не будет смертей. Я не допущу подобного больше.

Твой Старший Брат — Дэнис Супрайн.

P.S: Я не буду подписываться Отчеством Папаши. И даже не спрашивай, почему. Этот ублюдок, так и не признался в своих согрешениях. И даже не мучился, когда я его прикончил. Все-таки немного паршиво это — Отцеубийство. Но. Ты же знаешь. Я его своим отцом не считал.

***

      Шатен выдохнул и, повернувшись на стуле, недовольно уставился на дверь, и крикнул. — Я закончил! Больше ничего не требуется?       Дверь в гостевую каюту вновь открылась, и в нее заглянула бледная мордашка с большими синими глазами и рыжими волосами. Иногда Дэну думается, что они с Олис и правда родственники. Хотя бы из-за одинакового цвета глаз. Принцесса шустро забралась в каюту, требовательно уставилась на шатена, тот выдохнул и поднялся, с чувством выполненного долга. Пока Олис читала письмо, адресованное Элиоту, Дэн уже решил отправиться пожрать. Но тут. — Стоять! — Чего еще? — недовольно уставился на сводную сестру Супрайн. Олис удовлетворенно улыбнулась. — Молодец. Шатен выпал в осадок. — Это все? — Нет, теперь сожги. — Слушай, попроси об этом Андре или Ванессу, я этой ерундистикой точно заниматься не хочу… — отмахнулся Капитан Чернокрылых. — Нет! Это неправильно! — метеором переместившись к двери и захлопнув ее перед носом парня, Олис встала преградой между Дэном и дверью, и злобно уставилась на него, — Это же твое письмо, а значит, сжечь его должен — именно ты! — В каюте что ли? — прискорбно выдохнул парень, но почесал в затылке и отошел, — Ладно-ладно. Он открыл окошко, встал возле стола и сложив вместе ладони сцепив их в замок, стал медленно разводить руки. Между ладонями парня тут же возник электрический заряд золотисто-желтого цвета. Глаза шатена горели серебряным светом, сконцентрированные на молнии, а зрачки сузились до вертикального положения. И даже перьев на лице не вылезло. Он уже лучше всех справляется со своими способностями. Разъединяя руки, парень чувствовал мелкое покалывание в пальцах, удерживать стихию ой как не просто, на руках чуть вздулись вены, и шатен задержав дыхание, таки разорвал молнию до конца. В левой руке горел одинокий оранжевый кусочек пламени. А в правой — голубой с белым. Правую руку шатен сжал в кулак, и пламя со шлепком погасло. А то, что было в левом, он чуть протянул к Олис. Девушка восхищенно моргнула и гордо хмыкнула, глянув на брата. Подойдя поближе, она протянула сложенное вдвое письмо, и Дэн, взяв его свободной рукой направился к окну. Там он поджег сверток и стал наблюдать, как тот догорает. Самое интересное, что бумага даже не обуглилась. А огонек просто постепенно рос, пока не «съел» всю бумагу полностью.       Маленький кусочек шатен выпустил в окно, и тот как мелкая пламенная птичка взмыл в небо.