Дэдпул спасает вселенную Марвел (вероятно)

— Не пригласили спасать Вселенную — и хуй бы розовый с ними, — хнычет Дэдпул, заедая горе мармеладными мишками, — но слить Спайди – их самая большая ошибка. И что ты сделаешь? Ага, что? Убьешь их всех? Так с этим малыш Танос и без тебя справляется. — Сначала пусть вернут мне Паучка, а потом уж я, так и быть, подсоблю этой подкаченной тушке, — очередная мармеладина падает мимо рта на пол, и Уэйд тянет к ней голую ступню. — Сука! Мармеладный мишка, зажатый между пальцами ноги, подниматься отказывается. Желтый советует бросить эту хуйню, встать раком и поднять уже ртом. Мишка от этой идеи, кажется, бледнеет красителями и все-таки поддается. И как они тебе вернут Паучка, если они в таком, блять, отменном дерьмеце, что надеются на помощь Капитана Марвел, от которой ни слуху ни духу, когда Земля была в заднице который раз? — Туше. Есть идеи? Конечно же, есть. В тихие времена, когда стабильно приходят заказы на убийство и не надо рвать жопу, Дэдпул помнит, что доверять этим двоим в своей голове не стоит, но тут, как говорится, на безбумажье и табличками подтереться можно. К слову, у Желтого — не план, а заглядение, любуйся и плачь. Тони Старка Уэйд ищет недолго — тот в своей скромной комнатушке (по мнению самого Тони, конечно) переживает утрату с шестой бутылкой коньяка. Как его еще не вырубило, история умалчивает, но Дэдпул поставил бы свои соски (их не жалко) на то, что у Железного Человека железная печень — если и окисляется в спирте, то не так уж и быстро. Тони его, почему-то, видеть не рад. Швыряется дорогущим пойлом, что-то причитает. Уэйд долго этого терпеть не может и все-таки вырубает гения от греха подальше. Его тяжелую тушку он просто сбрасывает со стула, а сам занимает его место. Компьютер давать ему доступ к данным отказывается, но Уэйд умеет убеждать. — Я спасу их всех, но только с вашей помощью — сейчас мой успех в ваших руках, Джарвис, только в ваших. Не пизди, не так все было. "Да достану я тебе наночип, придуманный Старком из другой Вселенной, только дай ты мне посмотреть уже, ну пожалуйста, Джарвис". — Завалитесь. Путей решения проблемы оказывается немного, но один Уэйда все-таки устраивает — в конце концов, спиздить один из камней бесконечности с руки Таноса, найти колдуна из секты Доктора Стрэнджа и заставить того отмотать время до момента, где Спайди жив, а потом отхуярить Таноса, пока никто не пострадал, как нехуй делать. Потом только остается броситься к Паучку на ручки и гладить его по головке, пока тот рыдает от благодарности и облегчения. А там и от более интересной горизонтальной благодарности недалеко. Если повернем время, разве Спайди будет помнить, что с ним было? — Так я ему расскажу. Как спас его, какого-то стремного кролика и вообще всю вселенную! И он тебе прям поверит? — Конечно, да! — Конечно, нет, — фыркает Питер, складывая крепкие руки на груди, — ни капельки не верю. — Но это правда! Вместо ответа — насмешливо вскинутые брови и скептический взгляд. Питер, и правда, не верит, что Уэйд, без какой-либо для себя выгоды, пойдет спасать Вселенную. Наемник на его недоверие дуется и порывается уйти, но, когда видит, что останавливать его, вообще-то, никто не собирается, возвращает задницу на место. — Ты же не думаешь, что это Капитан Марвел всех спасла? — с опаской интересуется Уэйд, когда Питер вручает ему криво сделанный бутерброд. Не то чтобы Дэдпул жаловался, но даже у него обычно не получается так налажать с куском хлеба и сыра. Чувствуется талант. Посмотри на него, так горд нашим мальчиком! Ты еще слезу пусти, шиппер хренов. — Вообще-то, думаю, — Питер отпивает кипяток из чашки, — она крутая. Уэйд давится. Не этих слов он ждал. Не этих. — Да ее никто не знает даже! — кипятится Уилсон. — Я знаю, вообще-то, — совершенно спокойно отвечает Паркер. — Всегда следил за ее успехами. — Ты же это не серьезно? — бурчит Уэйд, надеясь на смех и "я пошутил", но получает лишь "допивай чай и проваливай, скоро вернётся тетя Мэй, а тебе она не рада, ты же знаешь". — Зато твоему Старку она всегда рада, — Дэдпул встает с высокого табурета и с лицом оскорбленной невинности направляется к окну. — Мистер Старк, в отличие от тебя, никого не убивает, — напоминает Питер. 1:0 в пользу ползучего пацана. — Да что ты? — тут же разворачивается Уэйд, забывая, что надумывал слиться, пока не ляпнул какую-нибудь обидную херню. Наверное, не судьба. Наверное, отсутствие мозга. Не, мозг у него есть, просто обычно он предпочитает думать членом. — Если только плохих парней, — поправляется Питер, скашивая взгляд на вставшие дыбом на руке волосы. Он знает — нет, он уверен — что Уэйд никогда (никогда!) не сделает ему больно по собственной воле, но. Но, в конце концов, он свихнувшийся придурок, так что стоит быть аккуратнее. — Только плохих? — переспрашивает Уэйд, делая шаг к Питеру, который даже и не думает вставать из-за стола. Разве что чай перестает хлебать. — Да? — Уэйд уже нависает над парнем, когда Питер решается ответить. За маской выражения лица Уилсона не видно, но Питер прекрасно знает, как в такие моменты тот поджимает губы и сжимает челюсть. — А как же все те невинные жертвы, погибшие по вине Железного человека, а? Как же все те люди, что… — Уэйд, — перебивает Питер. — Я понял, хорошо. Давай просто… не будем. Пожалуйста. Длинные пальцы тянутся к шее в поисках конца маски. Находят. Наемник сопротивляется, не сильно, скорее по привычке. Ему все еще неловко, горько и страшно, когда Паркер видит его изуродованное лицо, когда касается его испещренной шрамами кожи, когда целует его искореженный рот. Питер мягко проводит по его щеке, вздыхает: — Вот чего ты завелся? Он ревнует, Питти. О да, еще как. Щас дым из ушей и жопы повалит. — Не ревную я, — вслух огрызается Уэйд, потому что совсем Белый с Желтым ахуели. Никакой солидарности и сострадания. Ой, какие мы нежные стали, сострадания ему не хватает. — Ч-что? — хмурится Питер. — Ты ревнуешь? К кому, прости господи? К мистеру Старку? Он же так, я не знаю, стар. И он мне как отец! — Стар? Я его не то чтобы намного младше, эй! Я и так чувствую себя конченым извращенцем с тобой, Питти, не сыпь мне соль на рану. — А ты не устраивай истерики, — закатывает глаза Питер, откровенно недоумевая, почему шестнадцать здесь ему, а ПМСит Уэйд. — Но ты вечно «Мистер Старк то, Мистер Старк это», а теперь вот не веришь мне, что я тебя спас! — Так меня или Вселенную? — хмыкает Паркер. — Тебя, — Уэйд смотрит прямо глаза, серьезно так, у Питера даже в груди что-то тяжело тянуть начинает. — Потом уже Вселенную. Подумал, ты расстроишься, если от нее ничего не останется. — Да, я бы расстроился, — растеряно признает Питер, не в силах отвести взгляд. — Так теперь ты мне веришь? Питер грустно улыбается и неразборчиво мажет губами по воздуху, пока его ладонь ищет ладонь Уэйда: — Всегда.