Ты еще ничего не знаешь.

— Не рыпайся, — шепчешь ты, крепко держа за запястья, заводишь его руки за спину. Фиксируешь его в таком положении, достаешь одной рукой из брюк ремень и обвязываешь вокруг кистей Арсения, крепко затягивая. Он лишь выдыхает сквозь зубы. Честно, тебе до сих пор немного странно смотреть на тайную пассивную сущность Попова. Он всегда казался пафосным активом, готовым подмять под себя все что движется. Однако в данный момент внизу лежал именно Арсений, с мокрой от пота челкой, расширенными возбужденными зрачками и искусанными губами. Даже в таком состоянии он был неотразим. Проводишь длинными пальцами, что без колец казались еще более тонкими, по его влажным губам. Пристально смотришь ему в глаза, в которых плескалась синева, вперемешку с похотью и желанием. Склоняешься и невесомо целуешь его в щеку. Резко встаешь, судорожно расстегиваешь черную рубашку. Не то что бы ты любил рубашки, нет. Просто ты прекрасно знал, чем закончится вечер. У тебя давно были планы на Попова, а тут такой шанс. На секунду залипаешь на Арсения, что ерзает на полу, словно проверяет прочность твоего ремня. Слегка вздрагиваешь и, опомнившись, бросаешь рубашку на диван, а сам берешь яркий алый шнур. Алкоголь в крови, вместе с легкой дозой ЛСД требовали немедленного наслаждения. Вновь садишься Попову на бедра. Он в одних боксерах, возбужден, хочет большего. Хочет тебя. Ты проводишь ладонями по его торсу. Вкладываешь ему в ладонь кончик шнура, и, словно паук, ловко начинаешь обвязывать Арсения. Его кисти, предплечья… Доходишь до оголенного кадыка. Шнур ложится поперек его шеи, выделяясь на нежной, молочной коже. Попов хрипло стонет. Мягко целуешь его в уголок губ, продолжая обматывать податливое тело. Алый шнурок впивался в тело, оставляя покраснения — это так завораживает тебя и твое опьяненное сознание. Доматываешь алый шнур ровно до резинки боксеров. Хитро смотришь Попову в глаза, а после резко толкаешь бедрами, имитируя половой акт. Арсений на долю секунду замирает, но тут же возвращается в реальность, с громким гортанным стоном. Ты, прикрыв глаза, наслаждаешься реакцией, на секунду понимая, что еще пару таких звуков и у тебя есть шанс спустить без рук, словно школьник. Что-то внутри завязывалось в один огромный узел, что заставлял тебя погружаться в мир, где существовали только ты и мужчина под тобой. Наконец, совладав с собой, стягиваешь с Арсения боксеры. Дотрагиваешься до головки кончиком указательного пальца, и быстро проведя по всей длине, вновь принимаешься обвязывать Попова. Шнур лег аккурат между ягодиц, отчего Арсений вздрогнул, чуть расставляя ноги. Но это не входит в твои планы, ты резким движением затягиваешь шнурок на его коленях, икрах, а после завязываешь некрепкий узел на лодыжках. Арсений полностью связан, Арсений полностью обездвижен. Твое чувство власти вновь напоминает о себе, резкими судорогами внизу живота и стоящим членом, требующим ласки. Сознание Попова явно решило уйти в небытие, оставив все как есть. У тебя появляется желание сфотографировать эту картину на память, дабы дрочить темными одинокими ночами. Но это потом. Сейчас ты в который раз невесомо проводишь пальцами по его телу. По телу, которое сейчас принадлежит тебе и только тебе. Твой рваный выдох, а после твои губы жадно припадают к его оголенной шее и острым ключицам. Дорожка алых засосов, вперемешку с нежными поцелуями, создавали нечто безумное. Попов извивался, рычал, дергался и скулил. Казалось, что в нем боролась честь, желание и понимание того, что он творит. И ты знаешь, что победит, ты уже готов встретить похотливого мальчика Арсения. Его шея и грудь искусаны, кое-где выступают капельки крови. Жадно облизываешь свое творение, наконец, переключаясь на его губы. Ты намеренно тянешь время, играешь, заставляешь возбуждаться еще больше. Ты долго терпел, ждал, ты надеялся, что он сам придет к тебе. И он пришел. Никогда не предполагал, что губы Арсения, настолько нежные, мягкие. Можно было бы сравнить их с девчачьими, но нет. Губы Арсения это что-то за гранью твоего восприятия. По крайней мере, в данном состоянии. Смотришь на его прикрытые глаза, в голову закрадывается доля сомнения. Но стоит ему едва слышно прошептать твое имя, ты слетаешь с катушек. Резвыми, резкими и дикими движениями стягиваешь с себя брюки вместе с бельем. Ты прижимаешься к нему, буквально вдавливаешь его в ламинат. Ты резко переворачиваешь Арсения на живот, ведешь рукой вдоль его спины, перебирая позвонки. Попов выгибается, как кот, шепча что-то нечленораздельное. Больно кусаешь его за плечо, сразу зализывая укус. Бурчишь нечто успокаивающее, рукой ища тюбик смазки. Находя заветную упаковку, с тихим рычанием, вновь набрасываешься на Арсения. Ты, как безумный кукловод, у которого появилась новая марионетка, такая зависимая, такая подвластная тебе и твоим рукам. Ты усаживаешься на ноги Арсения, склоняешься и невесомо обводишь языком его ягодицы. Ведешь мокрую дорожку до копчика, а после вновь спускаешься, одновременно с этим смазываешь пальцы лубрикантом. Поразмыслив, развязываешь узелок на его лодыжках и распутываешь шнурок ровно до поясницы. Арсений сам раздвигает ноги и подается в твою сторону, почти что умоляюще. Обводишь скользкими пальцами его дырочку, не торопишься, ты опять играешь. Попов пытается насадиться сам, но ты прерываешь его попытки. Нет, сегодня ты тут папочка. Целуешь натертую шнуром нежную кожу на ногах, заставляя мужчину поскуливать. Слыша его очередной полустон, все же решаешь сжалиться над ним. Твой указательный палец скользит по его ягодицам, доходя до колечка сжатых мышц. Арсений выдыхает, когда палец входит в него на одну фалангу. К твоему удивлению Попов не такой уж и узкий. Видимо, не ты один готовился к этому вечеру. Палец свободно входит на половину, добавляешь второй, продолжая целовать и покусывать ноги и поясницу Арсения. Тот, в свою очередь, извивается, пытаясь выпутаться из шнура, дабы свободно впиться руками во все, до чего бы он дотянулся. Когда второй палец оказывается внутри Попова, аккуратно растягиваешь его еще больше, наслаждаясь рваными выдохами и тихими стонами. И вот, нащупав заветную точку, зависаешь, глядя на брыкающегося мужчину. Внезапно резко вздрагиваешь, слыша знакомую трель телефона. Хитро улыбаешься и свободной рукой берешь трубку. Звонил Стас, который сразу начинает бодро рассказывать о чем-то своем. Бубнишь что-то в ответ, жадно рассматривая Попова. Почти не различая, что говорит собеседник, продолжаешь давить пальцами на простату, с садистской улыбкой наблюдая реакцию Арсения. Попов хрипло стонал, шепча твое имя. Его нижняя губа была вся искусана и покрыта капельками крови, которые мужчина то и дело слизывал. Потная отросшая челка прилипла ко лбу и лезла в глаза, что явно не нравилось Арсению, поэтому тот, изредка мотал головой, дабы убрать волосы с лица. Вновь давишь на простату, и под его стоны, сбрасываешь звонок. Телефон успешно летит в сторону выхода, а ты вынимаешь пальцы и вновь берешь тюбик смазки. Щедро выдавливаешь прозрачную субстанцию на ладонь, а после хорошенько смазываешь член. В последний раз целуешь Попова в губы, ощущая вкус крови, и приставляешь головку к входу, слегка надавливая. Арсений выгибается, насаживаясь на тебя самостоятельно. Ты даешь ему свободу действий. Ласкаешь ладонями его тело, сжимаешь ягодицы и обводишь языком его позвонки. Резким толчком входишь наполовину. Вскрик Попова ласкает слух, ты не выдерживаешь и царапаешь ногтями спину, с россыпью родинок. Освобождаешь спину Арсения от шнура, повсюду оставляя укусы и засосы, словно подписывая свою работу, оставляешь своеобразные метки, мол, сейчас это все мое и только мое. Попов хрипит, выпячивая зад, в то время как ты входишь в него до конца, с пошлым хлопком плоти о плоть. С минуту медлишь, давая ему привыкнуть, а после начинаешь безжалостно вбиваться в податливое тело. Арсений кричит, не боясь соседей. Ему все равно, его голова пуста, а в мыслях только желание разрядки. Попадания члена по простате с каждым разом становились все более чувствительными и яркими. Тело Арсения было почти полностью покрыто твоими укусами, засосами и мокрыми следами поцелуев. Оргазм набегал, как огромная волна, и сначала она поглотила Арсения, а после и тебя. Ты не выходишь из него, ты кончаешь внутрь, кусая его под лопатками. Попов кричит и сразу обмякает, ловя цветные искры перед глазами. Выходишь и сразу наваливаешься на него сверху, мягко целуя в макушку. Разматываешь шнур и снимаешь с кистей ремень, сразу целуя красные следы. Собираешься подняться, однако в последнюю минуту неожиданно даже для себя, целуешь его в губы, мягко, нежно, словно у вас было первое свидание. Он робко отвечает, но ты сразу разрываешь поцелуй и встаешь. Он что-то шепчет, но тебе уже все равно. Ты сделал то, что хотел. Поднимаешь свою одежду с пола, быстро одеваешься. Отправляешься на поиски телефона, что нашелся аккурат возле порога, экраном вниз. К счастью, смартфон оказывается целым. Отправляешь его в задний карман брюк. Переступаешь через Попова, подбирая ремень, а после, все же достаешь телефон и фотографируешь на память эту картину. Судя по звукам, Арсений уснул, поэтому тихо накидываешь куртку и обувь. Захлопнув дверь, спускаешься по ступенькам, открываешь обшарпанную дверь парадной и делаешь шаг, в пустоту ночного Питера. Ты еще не знаешь, что подумает Арсений утром, увидев свое тело, украшенное синяками и укусами. Ты еще не знаешь, что он будет смутно помнить, с кем провел ночь. Ты еще не знаешь, сколько раз он наберет твой номер. Ты еще ничего не знаешь. К утру тебя уже не будет здесь. Едва слышно идешь по спящему городу. Идешь куда-то в сторону трех месяцев лета, где Попова рядом не будет.