Церковь Святого Оружия

Прихожане шли толпами и вели за собой новых паломников. Завораживающее и пугающее зрелище. Стоя за кафедрой, он искал взглядом лишь одного единственного, который мог бы стать его правой рукой, его преемником. Без энтузиазма его взгляд скользнул по лицам самых преданных прихожан, и с надеждой он взглянул на тех, кто только собирается вступить на путь церкви "Святого оружия", его церкви. Его верные помощники с воодушевлением спрашивали прихожан: —Веруешь ли ты? — Верую!— отвечали они, возводя руки к небу. Но была ли истинна их вера, готовы ли они были принять его наставления? В этом он сомневался. Внезапно местный шериф обратился к нему: — Отец! Отец Хейл! Я преданный служитель храма твоего, готов принести свою жертву. Вот сын мой единственный Стайлз. Его жизнь и волю, я вам вручаю, — сказал Шериф, заставив Стайлза преклонить голову. — Как ты смеешь чьей-то жизнью распоряжаться? Ты не покаявшийся грешник! — сказал Питер Хейл. За его спиной замаячили его последователи с оружием, и один из них дал Хейлу пистолет. — Я простил тебя, бог простил тебя, но ты не исправим! Нет большего греха, чем желание обладать чьей-то жизнью и волей, внимаешь ли ты сын мой? — спросил Питер, приставляя пистолет к голове Шерифа. — Внимаю, отец! И готов понести я кару. — Да будет так!— сказал Хейл. Раздался выстрел. Прихожане не обратили внимание на упавшее на пол тело, продолжая напевать про то, как сильна их вера. Стайлз стоял зажмурившись, а по его щекам текла кровь его отца. — Сын мой, — ласково обратился к нему Питер. — Никто не смеет распоряжаться тобой. Ты сам творец своей судьбы. Те, кто обижал тебя, прочь убегут, те, кто сомневался в тебе, падут ниц. Ибо ты теперь под защитой моей церкви. Ты волен остаться или уйти, но каким бы ни было твое решение, мои люди, прихожане всегда помогут тебе, — Хейл по-отечески положил ему руку на плечо. Стайлз посмотрел на Питера. — Помни, любое твое решение верное, любое проявление воли твоей правильное, — сказал он, вкладывая в руку Стайлза пистолет. Стайлз взглянул на прихожан церкви, на верных последователей с оружием, у него кругом шла голова, ноги подкашивались. Рукавом он вытер кровь своего отца, выронил пистолет, в глазах его потемнело. Хейл успел схватить его, не дал рухнуть на пол и испачкаться в крови, прижал к себе это худое дрожащее тело. Он шептал ему слова утешения и говорил что-то о покровительстве своей церкви, но в его голосе, его словах была лишь мольба о том, чтоб он примкнул к ним. Питер отчетливо почувствовал, что это то, что он так долго искал. Его правая рука. Его будущий проводник в сердца людей. Когда в следующий раз его помощники спросили у прихожан: —Веруешь ли ты? Питер, их наставник, тихо ответил: — Верую