I'll follow you into the dark

— Ты всегда так долго спишь? Альбус застонал и открыл глаза. За окном всё ещё было темно, и он натянул одеяло повыше, прячась от жёлтого света ламп. — Что ты здесь делаешь? Он перевернулся на бок, спиной к Геллерту, который вальяжно расселся на его постели и со скучающим видом листал какую-то книгу. — Я тут живу, если ты забыл. Давай, вставай, иначе пропустишь завтрак. Альбус нехотя сел и потёр глаза. — Сколько времени? — Шесть утра, — Геллерт кивнул на стенные часы. — Завтрак через полчаса. Ванная в конце коридора, а твои вещи должны быть под кроватью. Он швырнул книгу в дальний угол и поднялся. — Надеюсь, ты и твои друзья найдёте дорогу в столовую без проводника. Альбус потянулся. Он не любил вставать рано, часто засиживался допоздна и не раз заколдовывал будильник. А потом набирал булочки с завтрака, чтобы перекусить по дороге в кабинет. — Спасибо за заботу, — Альбус как ни в чём не бывало улыбнулся Геллерту и огляделся в поисках Элфиаса. Их разместили вместе с другими старшеклассниками в одной из башен. Спальни были просторными и почти пустыми, если не считать десяток огромных кроватей с тёмными балдахинами и недовольных студентов Хогвартса, не привыкших просыпаться в такой час. Сонный и взъерошенный Элфиас нашёлся в гостиной. Завидев Альбуса, он помахал ему рукой. — Нам уже составили расписание. Заниматься будем со всеми. — Смотри, первый урок с Дурмстрангом. Как неожиданно, — Альбус усмехнулся и спрятал расписание в карман мантии. Как оказалось позднее, им действительно пригодился бы экскурсовод — даже без своенравных лестниц здесь легко было заблудиться. Всю дорогу Альбус ворчал. Он — староста, и всем следовало идти за ним, а не разбегаться кто куда, как первокурсники, жаждущие приключений. — Мы можем потихоньку проскользнуть в класс и сесть на задние парты, вдруг не заметят? Они немного запыхались, и теперь, стоя перед массивной дверью в кабинет, вынуждены были признать неизбежное. — Вы опоздали. — Простите, профессор, это моя вина. Я должен был заранее узнать, где находится класс, и… — Мистер Дамблдор, полагаю? Садитесь туда. А вы, мистер Дож, сядете здесь. Альбус бросил быстрый взгляд на Элфиаса и едва заметно кивнул. — Я знал, — шепнул Геллерт с той же раздражающей улыбкой. Он протянул руку к соседней парте и спрятал полученную серебряную монету в карман. — Ты ставил на то, что мы опоздаем? — Это было очевидно, но некоторые питают надежды на учеников легендарного Хогвартса. Альбус со вздохом положил волшебную палочку на стол, заметив, что ни у кого нет учебников. Он вовсе не собирался ввязываться в ссоры и тем самым подводить своего директора и школу в целом. — Будем работать в парах. Я специально рассадил вас так, чтобы каждый был с учеником из другой школы. В конце урока я смогу оценить ваш потенциал и скорректировать наши дальнейшие занятия. В Дурмстранге особое значение придавали практике — магией можно овладеть лишь путём проб и ошибок. От синяков и ссадин, полученных после очередного неудавшегося заклинания, было гораздо больше прока, чем от травм, описанных на бумаге. — Вы не дошли бы до последнего курса без базовых знаний о стихиях. Эти элементы окружают нас, помогают нам и присутствуют в каждом заклинании или зелье. Надеюсь, мне ни к чему повторять лекции для первокурсников? Альбус с интересом наблюдал за преподавателем, решившим всё же немного ввести иностранных студентов в курс дела. В Хогвартсе не было столь тонкого разделения дисциплин — огненную магию изучали и на защите от тёмных искусств, и на трансфигурации, и на чарах. У него даже в мыслях не было спросить профессора Меризот о заклинании Адского Пламени, хотя ничто не помешало Альбусу поджечь проклятые занавески в спальне простым Инсендио. — О чём думаешь? Геллерт, подпирающий голову руками, покосился в его сторону. — Однажды у меня было плохое настроение, — Альбус коротко взглянул на профессора, ловко управляющегося с огнём, — и я поджёг одну из кроватей в нашей спальне. Не то чтобы это помогло оживить интерьер, потому что вскоре там появились новые занавески с таким же рисунком, но мне немного полегчало. О той выходке знала вся школа. Кто-то даже пустил слух, что Альбус таким образом собирался поиздеваться над грязнокровкой — совсем как его отец. Дело удалось быстро замять. К четвёртому курсу Альбуса окончательно перестало волновать чужое мнение, к тому же, его безупречная репутация не давала усомниться в том, что это было чистой случайностью. Геллерт неожиданно расхохотался и откинулся на спинку стула. — Мистер Гриндевальд, я понимаю, что для вашего курса сегодняшняя лекция — пустой звук, но вам всё же придётся немного потерпеть. Геллерт очаровательно улыбнулся и приложил палец к губам. Молчать он, конечно же, не собирался. Стоило преподавателю продолжить свой рассказ, как он повернулся к Альбусу и ткнул пальцем его в бок. — Так-так, а я думал, что ты такой же зануда, как вас и описывают. — Кто? — Да кто угодно. Мы нечасто пересекаемся с другими студентами, а после закрытия Турнира перестаем видеться и вовсе. — Я очень обрадовался, когда получил сову летом. Геллерт пожал плечами и уставился куда-то в стену. — А я не особо. Тут всегда было так спокойно, но теперь все суетятся, шумят и занимают чужие кровати. — Ты тоже можешь принять участие в суете, кажется, именно для этого всё и затевалось. — Не то чтобы я планировал рисковать своей жизнью ради мешка с золотом. — По-моему это огромная честь — представлять школу и показать всему миру, чему тебя научили. — Школы — не весь мир. Я с большим удовольствием почитаю в тишине гостиной, пока все надрывают глотки и машут флажками как полоумные. Альбус не сдержал смешка. Неудивительно, что Геллерт сидел один — с ним явно никто не хотел близко общаться, не вынося едких комментариев и вполне правдивых слов. — Мистер Гриндевальд. Они подняли глаза одновременно. Профессор, чьего имени Альбус не знал, к своему стыду не удосужившись спросить перед началом занятий хотя бы у Геллерта, стоял напротив их парты со скрещенными на груди руками. — Кажется, я просил соблюдать тишину. Очевидно, вам обоим всё это неинтересно, поэтому — мы переходим к практическим занятиям. Геллерт с тем же томным выражением лица взял в руки волшебную палочку и вышел к доске. Альбус молча последовал его примеру. — Итак, покажите нам, мистер Дамблдор, что вы успели изучить в Хогвартсе. Гриндевальд — защищайтесь. Альбус вскинул брови. Ещё вчера он заколдовал своего патронуса и превратил его в фейерверк, неужели этого мало? Он начал с простого — Геллерт едва двигал палочкой, с лёгкостью отклоняя огонь. Альбус уловил молчаливый намёк и перешёл к более сложным заклинаниям, вскоре забыв о том, зачем его вообще вызвали. Вспышки сверкали, сталкиваясь и отлетая одна за другой. — Это демонстрация, а не дуэль, — предупредил профессор. Геллерт улыбался. Он будто впервые встретил противника, равного себе по силам. Альбус чувствовал это — палочка вибрировала в ладони, сердце стучало в висках. — Глациус! Щёку полоснуло ледяной стрелой — Альбус слишком поздно контратаковал, заставляя ледяные иглы превратиться в невесомые снежинки. — Достаточно! Геллерт опустил руку и легко поклонился под смешки одногруппников. Сунув палочку в кобуру на поясе, он протянул Альбусу платок. Альбус коснулся пореза и посмотрел на капли крови, оставшиеся на пальцах. С Аберфортом всё решалось кулаками, в школе, где дуэли пресекались наказаниями, он обходился невинными заклинаниями, никогда не оставляющими на противнике следов. Выбить палочку из рук, превратить котёл в желе, поджечь чёртовы занавески — ничего, что поставило бы чужую жизнь под угрозу. Никаких ран и крови. Он обвёл взглядом класс — Геллерт, вновь безмятежный, но с пылающими от возбуждения глазами, взволнованный Элфиас, ухмыляющиеся и перешёптывающиеся студенты, недовольный преподаватель. — Спасибо, — он проигнорировал платок и вернулся за парту. Геллерт исчез, едва прозвенел звонок. *** Альбус не стал заживлять пустяковый порез, заклеив его тонким кусочком бинта, и только отмахивался от расспросов Элфиаса. — Ты был там и сам всё видел, — отвечал он, но Элфиас продолжал возмущаться. — В следующий раз он стукнет так, что тебя заберут в больничное крыло. — Преподаватели не допустят этого, Элфиас. Я обещаю, что буду предусмотрительнее, но всё-таки прекрати отчитывать меня. Элфиас обиженно замолчал. Директор как раз закончил свою речь в честь открытия Турнира. В самом центре зала теперь стоял Кубок, переливающийся голубоватым огнём. Кто-то уже приготовил бумажки со своими именами, со всех сторон был слышен взволнованный шёпот. — Ну что, готов участвовать? Геллерт сидел напротив и игнорировал нападки Элфиаса с тем же спокойствием, с каким хорошо натренированный пёс не смотрит на косточку, лежащую у него на носу. — Возможно, — Альбус не злился. Геллерт был ловким и быстрым, что делало его опасным противником в любом столкновении. — А ты? — Нет. Я уже говорил, что не собираюсь заниматься глупостями. Альбус проследил за первым смельчаком. Кубок вспыхнул, приняв его кандидатуру под радостные аплодисменты. — А я рискну. Элфиас широко улыбнулся и придвинул к нему пергамент, на котором уже успел написать своё имя. Он воспринимал Турнир слишком серьёзно — бросить имя в огонь было уже подвигом. Альбус сам не знал, зачем это делает. Он так жарко отстаивал свою позицию перед Аберфортом, что сейчас чувствовал себя предателем. Огонь проглотил пергамент, и Альбус ощутил лёгкое касание голубого пламени к своей раненой щеке. Он знал, что пути назад нет. *** «Любимая моя Ариана, я всё-таки решился и приму участие в Турнире. Передай Аберфорту, что он оказался прав, когда заверял, будто я не смогу устоять перед соблазном показать свои умения. Я не смог. Я уже писал тебе о том, как тут всё отличается от привычного мне. У меня не было времени изучить окрестности, зато я успел познакомиться с некоторыми студентами. Один из них, Геллерт, меня очень заинтересовал — в нём есть что-то особенное, какая-то скрытая сила. Его не очень любят в школе, и я как никто другой понимаю его настроение. Возможно, мне удастся растопить лёд — он превосходный маг, таких всегда нужно держать ближе к себе. Береги себя и попроси маму сводить тебя к морю. Я знаю, она боится за тебя не меньше нашего, но нельзя упускать последние солнечные дни, когда впереди долгая осень. Поцелуй её за меня и передавай привет Аберфорту. Обнимаю, твой Альбус». Альбус свернул письмо и положил в конверт, думая о том, что из всех вещей, случившихся с ним, он почему-то решил рассказать сестре именно о встрече с Геллертом.