Песок

Волны яростно бились о борт корабля. Начинался шторм - шквальный ветер безжалостно трепал паруса, которые лихая команда спешно пыталась убрать. Сражение с яростной стихией с каждой минутой становилось все труднее, чахлый корабль нещадно швыряло на волны. "Химера" стонала, скрипели снасти, от кормы до бушприта метались люди, закрепляя паруса и такелаж - никому не хотелось сдаваться на милость беспощадной морской стихии. Сидящие в трюме люди не знали, что лучше - упокоиться на дне морском или же дождаться уготовленной им капитаном участи. Грязные, голодные, продрогшие, они были напуганы. Грозной "Химерой", страхом и ужасом добрых людей, эти люди пугали своих детей, наказывая не ходить к берегу в одичночку. Корабль работорговцев появлялся внезапно, как гром посреди ясного неба, оставляя после себя разгром - уцелевшие матери и отцы в отчаяньи звали похищенных детей, из милосердия добивая смертельно раненных. Капитан Фахей и его команда наводили ужас на прибрежные селения, однако никто не знал, что и сам капитан был их земляком. Отчаянным юнцом, которому едва перевалило за 21, что зубами и когтями вырывал себе место в жизни. Изгнанным по ложному обвинению. Униженным, озлобленным и ожесточившимся. Сеф сидел в углу, сжавшись в комок, и уныло разглядывал свое запястье - кровоточащую рану, белую язву на смуглой коже. "Отвергнутых соулмейтом принимает Смерть", - вспомнил он, - "Прими своего соулмейта кем бы он ни был. В твоей жизни будет множество людей, которых ты будешь ценить и беречь, но лишь один будет стоить всей твоей жизни. Прими его." Так наставляла мать. И Сеф готов был принять. Он был готов принять любого, кого послали бы ему его святые, и верил, что они не ошибутся. "На твоей руке - пустынная роза, и пока она цветет ищи своего человека что есть мочи, пока не иссякнут силы, ибо и у него на руке цветет роза, и ведет его к тебе." Но святые ошиблись. Ошиблись ли, или то была злая шутка - Сеф не знал. Когда его, тогда уже пленника "Химеры", приволокли на корабль, он увидел вторую розу, которая привела-таки его соулмейта. Она не цвела - увядала на запястье грозного капитана, его новообретенного хозяина. Юноша испуганно перевел взгляд на собственное запястье - с розы опал лепесток. Фахей лишь криво ухмыльнулся под насмешливое улюлюканье команды. В глазах плескалась ненависть. Фахею никто не нужен. Тем более соулмейт. Той же ночью он взял Сефа. Грубо, жестоко, как дикий зверь, прямо на глазах остальных пленников. Цветок на запястье пленного юноши обернулся песком или пеплом - пророчеством его скорой судьбы. Сеф не станет ничьим рабом. Никто не продаст его на черном рынке. Отвергнутых соулмейтом принимает Смерть. Море бесновалось. "Химеру" швыряло из стороны в сторону, корабль стонал, но бился с непокорной стихией. Сеф сидел отдельно от остальных пленных и не чувствовал абсолютно ничего. Расковыривая рану на запястье, он задавался вопросом - почувствует ли его неудавшийся соулмейт его смерть? Из недавно кровоточащей раны тонкой струйкой сыпался песок. Сеф чувствовал жар раскаленной пустыни внутри себя - кожа расходилась и трескалась как сухая земля, глаза застлала пелена. Он услышал шорох перекатываемых ветром песчаных дюн. К утру шторм прекратится, а вода смоет песок. Квартмейстер недосчитается одного из пленных.