Боль

Дерек всегда знал, что с этим мальчишкой, с россыпью звезд-родинок по всему телу, что-то не так. Но окончательно он в этом убедился после того, как они смогли изгнать Ногицунэ из Стилински. От него стало пахнуть болью. Но не той, которая выворачивала внутренности наизнанку, нет, совсем нет. Эта боль была особенной, какой-то легкой и… приятной? От него стало легонько попахивать кровью. Стайлз пах не так, как оборотни после долгой борьбы. Не потом, не усталостью, не тем отвратительным кровавым запахом, который вызывал у Хейла приступ тошноты. Эта кровь была сладкой, её хотелось попробовать. И это пугало. Иногда вместе с этим металическим запахом Хейлу казалось, что он слышал смесь удовольствия, удовлетворения и странной радости. Словно…словно тёмной. А иногда удовольствием от мальчишки несло чуть ли не за версту. Запахи витали вокруг Стилински на протяжении трех с половиной месяцев. И пугали. Пока в последний месяц, когда запах крови усилился, Дерек не решил сам лично проверить, что же творится с этим гиперактивным подростком.

***

Дерек приходит к нему в двенадцать часов ночи. Стайлз не спит. Кто бы сомневался. Бывший Альфа залезает через окно. И останавливается полусидя на подоконнике, держась руками за раму, норовя вот-вот упасть и сломать что-нибудь. Быстро восстановится, но боль ведь никому не приятна. Дерек едва не задыхается от запаха крови, наполняющего комнату, и откидывается назад. Рама скрипит под весом мужчины, выдавая его. Стайлз, сидевший на кровати спиной к нему, оборачивается и удивленно поднимает брови. — Хмуроволк? Мог и предупредить, что зайдешь. — парень хмурится и одергивает рукав своей любимой красной рубашки. — Покажи руку, Стайлз! — сходу рычит на него Хейл. — Да брось, чувак! Я уже привык к твоим волчьим клыкам, меня ими не напугаешь. — Стайлз подносит согнутые пальцы ко рту так, чтобы они напоминали длинные оборотничьи зубы и шутливо тявкает на Дерека. — Стайлз, покажи мне свою руку. — О’кей. — отвечает тот и закатывает рукав правой руки. Она абсолютно чиста, не считая пару синих пятен от чернил и звёзд-родинок. — Не вынуждай меня. Другую руку, Стайлз. В его глазах на секунду мелькает страх, но парень все-таки послушно поднимает ткань вверх. От увиденного Хейлу становится тошно. Вся рука от запястья, до плеча покрыта глубокими, а где-то и нет, порезами. Из некоторых еще вытекают капельки крови. Они, ярко-алые, стекают вниз и капают на одеяло, образуя лужицу. Дерек шокировано выдыхает. Стайлз улыбается так, что, кажется, лицо у него вот-вот треснет. Дерек думает, что часть Темного Духа в нем все же осталась. — Не ожидал, Хмуроволк? — Зачем? — только и выдает Хейл. — Помнишь я говорил, что у меня в памяти еще остались моменты как Ногицунэ убивал людей? Но еще я помню, как он забирал у них боль. Это почему-то приносило наслаждение мне, а его это бесило, поэтому он и резал всех налево и направо. Убивать я не хотел, я хотел чувствовать боль и только. Сразу после избавления я стал искать себе источник боли. И я нашел его. Не знаю, как никто из вас еще не заметил. — Я. Заметил я. — отвечает Дерек. — Это меня и удивляет. — Пожимает плечами Стайлз — Ты. Не Скотт, не Малия, не Лидия. Я стал замечать, как они отдаляются от меня. И знаешь, Ногицунэ открыл мне правду. Раскрыл истинные сущности всех, мою тоже. И показал чувства. Тогда я больше не любил Лидию. Мне начал нравиться ты. Еще давно. Но я знал, что ты никогда не проявишь даже малейшую симпатию ко мне. Когда-то ещё до истории с Ногицунэ я увлекался селфхармом, но как-то по мелочи. Отвык. А потом Дух открыл мне глаза. Дерек замолчал. Его волк хотел броситься к мальчишке и зализать все его раны, согреть душу, дать ему почувствовать себя любимым. Потому что его волк открыл глаза ему уже давно. — Ты глупый, Стайлз, невероятно глупый. Дерек качает головой и, быстро пересекая комнату, целует Стайлза. Стайлз сказал «никогда», да? Так вот Дерек отвечает ему «навсегда». И да, шрамы Стилински были успешно залечены и больше не появлялись, как бы он не сопротивлялся. (только если не касались очередных переделок, в которые парень не переставал попадать, ну или же укусы после кхм совместных вечеров с Дереком). Стайлз научился видеть не только боль. Он научился любить, отдавая себя без остатка и получая взамен ещё больше.