Когда ты вернёшься

      Женя уезжала и прекрасно осознавала причины своего отъезда. Это не предательство и не обида – просто так продолжаться больше не может.       Она знала, что однажды всё к этому придёт, когда честно призналась себе, почему внимания Этери, которого всегда хватало с лихвой, вдруг стало так остро недоставать. Не на тренировках – Женя всё же старалась оставаться разумной несмотря на вдруг пробудившиеся, новые ощущения, но в перерывах, когда можно было подойти к Ней, перекинуться парой слов, рассказать что-нибудь нелепое и смешное, чтобы только отвлечь Её от вечных забот. Поначалу всё шло чудесно: Женя с ещё большим воодушевлением летела в Хрустальный по утрам, ещё больше выкладывалась на тренировках – и была по-настоящему счастлива.       Спустя несколько месяцев, когда первый восторг поутих и больше не мог подпитываться одними лишь взглядами, улыбками и прочими обычными для Этери, но отныне не случайными в глазах Жени знаками внимания, ей стало понятно, что всего этого – недостаточно. Но что может сделать семнадцатилетняя девушка, совсем ещё неопытный подросток, когда объект её юношеской симпатии – взрослая женщина, у которой, кажется, есть всё? – Я не нужна ей, к чёрту все эти мысли! – но проходил час или два, и она снова проверяла сообщения в своем телефоне, надеясь увидеть, что одно из них – от Неё.       За всё это время они здорово сблизились. Теперь Этери чаще звала Женю к себе домой – просто поболтать. Жене нравилось сидеть с Ней на кухне, потягивая вино или чай, и разговаривать обо всём и ни о чём. Нравилось улавливать полунамёки в Её словах, которые тотчас же воспринимались на свой счет, а после, дома, подвергались тщательному и скрупулёзному анализу. В такие моменты Женя тоже была по-настоящему счастлива. Но этого по-прежнему было недостаточно, а большего хотелось всё сильнее.       Когда Этери впервые совершенно серьёзно, но с искренней радостью сказала, что лучше их отношения быть уже не могут, Женя расстроилась, но виду не подала, хотя эта безобидная и, на самом-то деле, приятная фраза надолго отложилась в её сознании и упорно напоминала о себе, возвращая в реальность.       Когда позже Этери уверенно заключила, что невозможно ещё сильнее любить Женю, её мир не то чтобы рухнул, но покачнулся основательно, ведь она-то – Женя – знает, она-то – любит. Однако и здесь ей пришлось промолчать, потому что казалось, что рассказать правду означает потерять Этери навсегда.       Но Этери всё видела и продолжала оставаться рядом.       Этери жалела Женю: знала по собственному опыту, как мучительны бывают чувства. Но дело было не в одной только жалости – Этери ведь тоже была привязана, тоже чувствовала и тоже была счастлива. Но пока Ей этого было достаточно, и Женя понимала, и всё равно тянулась к Ней, насколько могла себе позволить и насколько Она могла позволить это Жене.       Женя надеялась, что эмоции поулягутся, а потом и вовсе сойдут на нет, что однажды она расскажет Этери обо всём и они вместе над этим посмеются. Но чувства не проходили, ни через год, ни после неудавшейся Олимпиады, которая только усугубила ситуацию. Продолжать работать в таком состоянии, тем более оставаясь здесь, в Хрустальном, Жене казалось невыносимым, поэтому решение было принято. Оставалось только обсудить его с Этери.

***

– Женя, давай скорее, машина приехала! – Этери поторапливает Женю, как будто это не Она сейчас задерживает девушку, не выпуская её из объятий. – Твоя стажировка закончится через пару месяцев, мы должны всё обдумать за это время, когда ты вернёшься, я обещаю, мы решим, как нам быть. У меня уже есть несколько идей!       В ответ Женя только счастливо улыбнулась. В последнее время счастливая улыбка не сходила с её лица.