Вампирские странности.

История эта началась веков пять назад, хотя, на самом деле, главный её герой давно сбился со счёта своих дней рождений, и округляет свой возраст до пятисот двадцати семи (да-да с округлением у него всегда было плохо), ну, а для окружающих, что желают познакомиться с высоким бледным красавчиком, он говорит, что ему чуть больше, чем двадцать пять, и это «чуть больше» немного превышает пятьсот лет. Впрочем, это никого не смущает. Так вот, история эта началась ещё почти половину тысячелетия назад, когда в одном скрытом от чужих глаз особняке на окраине столицы Англии родился долгожданный ребёнок в древнем роду вампиров. Да, кто-то скажет, откуда у вампиров дети и какие вообще к чёрту вампиры, но не будем вдаваться в подробности, ведь глупо полагать, что на такой большой Земле нет места странным существам с клыками или серебристой шерсткой на ушах. И, в конце концов, почему это у вампиров не может быть детей, ведь они такие же существа, которые должны как-то размножаться. Мальчишка родился со смешными оттопыренными ушами, как у эльфа, отчего даже родители долгое время смеялись над ним, говоря, что он зацепился ими во время появления на свет, и невероятно лучезарной улыбкой. Казалось бы, как такое мрачное существо, которое боится солнечного света, может быть жизнерадостным и солнечным. Но на Чанёле природа слегка ошиблась. Парень вырос мало того, что очень улыбчивым, высоким и кудрявым, но и абсолютно не похожим на любого среднестатистического вампира. Даже цвет его кожи был слегка отличен он бледной синевы, напротив, люди часто принимали его за своего, а сам Пак любил компанию обычных людей, предпочитая её скучным посиделкам со своими дальним и родственниками из Трансильвании в тёмном доме на окраине сначала небольшого посёлка, а через пару веков и огромного города. Так и прошло пять веков его довольно скучного существования, конечно, он заводил друзей или интрижки с милыми девушками, а иногда и юношами, но ничего из этого особо не меняло его жизни. Родители ещё на трехсотый день рождения объявили единственному любимому сыночку, что уезжают к родственникам в ту самую Трансильванию, а ему оставляют дом и вообще уже ждут от него внуков. Но внуками Чанёль их не одарил, ведь легко сказать «женись», но на деле все намного сложнее. Он пытался найти себе девушку из своих, но выбор был не велик, ведь многих вампиров истребили в пару десятков лет, когда по Европе прокатилась волна сказок о кровожадных существах, да и девушки эти чаще всего были высокомерными дурами, поэтому, устав в конец, парень оклеймил себя вечным холостяком и на закате четвёртого века уехал из Англии, бросив все к чёрту, путешествовать по миру. И кто же знал, что в начале пятого века Пак Чанёль влюбится, как последний мальчишка. И в кого же? В миниатюрного врача по имени До Кёнсу. На самом деле эта была та ещё весёлая история, половину которой вампир даже не запомнил. А вышло это как-то так. Познакомившись в интернете с себе подобным парнем по имени Чонин, который тоже устал от скучной жизни и искал на жопу приключений, Чанёль решил, что пора бы и в Корее побывать. И вот, в три часа ночи они уже сидели в каком-то южнокорейском баре и вливали в себя национальную гадость с довольно высоким градусом. И кто бы мог подумать, что дурная кудрявая и пьяная башка Чанёля решит, что закусывать очередную стопку чесноком — это нормально. Естественно, у бармена и такое нашлось, а там понеслось. Конечно, Пак съел не так много, но последствия были ощутимыми. А такой же пьяный Чонин не нашёл ничего лучше как отвезти валяющегося и корчащегося от боли и отвращения на полу друга в больницу. Разве же знал он, что потом ему придётся выслушивать и сопли, и слезы, и слюни своего друга в любое время суток (ведь вампиры — народ бодрый, спят пореже людей) о том, какой же ОН красивый. После своего первого посещения больницы, где ему поставили диагноз «аллергия», Чанёль так изменился, что реально сутками ныл Чонину по скайпу, какие же у этого молодого врача красивые большие тёмные и ещё куча прилагательных глаза, какие, наверное, мягкие губы сердечком, какие густые и тоже наверняка мягкие волосы, закрывающие ушки, и какой он сам идеальный. Разумеется, что Чанёлю нетрудно было узнать имя молодого врача и даже взять его номер телефона под предлогом «а вдруг мне опять будет плохо, а в скорую я не дозвонюсь». Так же, как и не очень трудно узнать его рабочее расписание, адрес, любимую музыку, магазин, в котором он покупает продукты, и ещё один важный факт. До Кёнсу одинок, но он абсолютно не видит влюблённого дурака Пак Чанёля. Или видит, но не собирается принимать его чувства. — Чонин, ну что мне ещё сделать, чтобы он меня заметил, — Чанёль ныл уже почти час, а Ким глушил его рыдания бутылкой пива, потому что у него уже тоже сдавали нервы. — Я его и на свидания звал, и шоколадки дарил, и комплименты делал. И… Тут младший уже не выдерживает и прерывает друга, обречённо поднимая на него взгляд. — Чанёль, «я бы тебе вдул» — это не комплимент. Я, конечно, понимаю, что ты пытаешься быть современным, но это не то, — парень на этом месте снова обречённо вздыхает и начинает свою истерику заново. — И, Чанёль, понимаешь… Не всем нужны отношения с дебилами. Ты только подумай в каких обстоятельствах ты предложил ему сходить на свидание? Ты, узнав, что у него в субботу смена, опять нажрался чеснока, чтобы попасть в больницу. А в четверг с криком «надеюсь, это осина!» начал тыкать в себя веткой дерева. В прошлый вторник, когда у него было дежурство, ты специально порезался серебряным ножом. Да его так перекосило, когда он тебя увидел, что я уверен, что он уже тебя ненавидит. И вообще, хватит разводить сопли. И оставь ты, честное слово, чеснок в покое! Если ты и пятый раз поступишь к нему в отделение с такой проблемой, он выпишет тебе направление в психиатрическую клинику. Потому что ты реально больной, Чанёль! — Но, Чонин, он такой идеальный! Я хочу с ним встречаться. Почему он такой недотрога! — парень всхлипывает, как маленький ребёнок, и обречённо падает на диван, закрывая глаза. — Может ему мяса килограмм подарить? Я видел, что в супермаркете он берет много мясного. — Чанёль, ты реально дебил. Ты что, ещё и следишь за ним?

***

— Господин До, там поступил пациент, — милая девушка-медсестра окликнув низкого парня, подбегает к нему с карточкой в руках, и Кёнсу вздрагивает, молясь всем известным богам, чтобы только не увидеть в ней имени «Пак Чанёль». На самом деле, он не верит во все это, и в очередной раз убеждается, что нет никакого бога, потому что на листе бумаги таки напечатано «Пак Чанёль» и диагноз «ожоги средней тяжести». Парень понимает, что готов выть на Луну не только в полнолуние. Что ещё сделал этот дебил, чтобы в очередной раз увидеть его? Конечно, До не дурак и прекрасно понимает, зачем Чанёль калечит себя явно специально. И прекрасно видит его около своего дома чуть ли не каждый день. И в магазине. И около больницы. И вообще видит этого идиота каждый день. Пока он идёт по длинному коридору, в палате Чонин по телефону объясняет Чанёлю, который уж очень быстро отошёл и уже не похож на умирающего, что нужно сказать предмету его симпатий. Слова довольно приятные. И любой бы на них ответил взаимностью, но вампир же наверняка не скажет их, потому что он, в конце концов, безбашенный дурак, у которого из головы вылетают все слова, когда его любимый врач входит в палату. Не ошибся… Сегодня его смена. А Чонин в трубку уже орёт, что не дай бог у Чанёля начнут слушать сердцебиение, потому что иначе его вообще примут за мёртвого и начнут колоть адреналин, а ещё хуже — отвезут в морг. Но Пак уже вообще не слушает, а только смотрит на прекрасного, почти сияющего в свете больничных ламп Кёнсу. — Ну здравствуйте, Пак Чанёль. Что у вас снова? — парень осматривает вампира, пытаясь найти следы «ожогов средней степени», но ничего не находит, кроме слегка дымящейся светлой кожи. И его это почему-то не удивляет. С регенерацией у Чанёля явно нет проблем, а До будто прекрасно знает почему. — Просто ты такой прекрасный, малыш, что я рядом с тобой весь горю! — на одном дыхание выпаливает Чанёль, понимая, что он, кажется, действительно дебил, потому что эти слова вырвались у него как-то непроизвольно. И лучше бы было сказать, что он так соскучился, что специально ходил на открытом Солнце около трёх часов, чтобы попасть в больницу и увидиться со своим любимым. Кёнсу на это сначала удивлённо хлопает глазами, а потом смотрит на Чанёля, думая, что такого настойчивого поклонника у него ещё не было. А живёт на этой земле он довольно долго. Странно, что его абсолютно не смущает, что перед ним парень, но он неловко прикусывает губу, отчего у Чанёля начинает выделяться больше слюны. — Пак Чанёль! Я сейчас уйду, и пускай вас лечит кто-нибудь другой. — Но Кёнсу, — парень обречённо выдыхает, хлопнув себя по лбу, и прекрасно слышит, как в телефоне слышится тихий смешок. — Ну ответь мне взаимностью! Ты мне так нравишься, что я сюда специально через день попадаю. Меня скоро в книгу рекордов занесут как дебила, который попадает в больницу семь раз в неделю. Разве ты не видишь? — Пак Чанёль! — Кёнсу смущённо или же возмущённо отворачивается, думая, что его уже действительно напрягает лицо этого парня на фоне белой подушки. — Хорошо. Давайте я схожу и попью с вами кофе, но после этого больше вас не увижу здесь. Договорились? Чанёль даже не верит своим смешным ушам! Честное слово, он готов прямо сейчас спрыгнуть с кровати и затискать этого идеального парня в своих объятиях, но сдерживает себя, слыша, как даже в телефоне, который лежит все так же рядом, повисает удивлённое молчание. — Да! Я согласен! А потом на миниатюрного парня сыпится ещё миллион вопросов типа «а в какую кофейню мы пойдём?», «а какой кофе ты любишь?», «а сколько тебе лет?», «а ты любишь целоваться?», «ой прости, я хотел спросить, а с сахаром или без?» и, наконец, «когда мы встретимся и где?» и «можно я за тобой заеду?». Ну, а когда парень обречённо уже собирается назвать свой адрес, Чанёль уверяет его, что уже давно его знает, тем самым окончательно спалившись. Почему-то Кёнсу кажется, что Чанёля он будет видеть всю оставшуюся жизнь. А Чанёль в этом в принципе полностью уверен, потому что он мельком видит серебристую шерсть на ушках парня, когда тот случайно убирает за них длинные волосы, и, кажется, совсем не удивляется, думая, что эта вечность будет более чем хорошей.